Джейсон М. Хаф К. К. Александер 
Mass Effect. Андромеда: Восстание на «Нексусе»

mass effect – 5

Mass Effect: Андромеда – 1

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=25013294
«Mass Effect. Андромеда : Восстание на «Нексусе» : роман / Дж. М. Хаф, К. К. Александер ; пер. с англ. Г. Крылова.»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург; 2017
ISBN 978-5-389-13655-7
Аннотация

Год 2185-й. В галактику Андромеды отправились огромные корабли-ковчеги с задачей изучить и колонизировать новые миры. Скоро следом за ними полетит огромная космическая станция «Нексус», на борту которой представители пяти рас Млечного Пути: люди, саларианцы, турианцы, азари и кроганы. Все они проведут в стазисе шестьсот лет и проснутся в другой галактике, чтобы начать жизнь с чистого листа, оставив в прошлом распри и предрассудки.
Последней погружается в сон Слоан Келли, директор службы безопасности. Как и все ее спутники, она абсолютно уверена в успехе – миссия, которую готовили лучшие умы освоенного космоса, не может закончиться катастрофой.
Впервые на русском языке!

Дж. М. Хаф, К. К. Александер
Mass Effect. Андромеда: Восстание на «Нексусе»

Jason M. Hough and K. C. Alexander
MASS EFFECT. ANDROMEDA: NEXUS UPRISING

Copyright © 2017 Electronic Arts Inc. EA, The EA logo, Mass Effect, Mass Effect: Andromeda, BioWare and the BioWare logo are trademarks of Electronic Arts Inc.
All rights reserved
This translation of Mass Effect. Andromeda: Nexus Uprising, first published in 2017, is published by arrangement with Titan Publishing Group Ltd.

Перевод с английского Григория Крылова
Оформление обложки Виктории Манацковой

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017 Издательство АЗБУКА®

Пролог

Никакое похмелье, даже самое сильное, не могло стереть улыбку с лица Слоан Келли.
Она стояла, сцепив руки за спиной, в позе, подобающей директору службы безопасности, на трибуне, воздвигнутой внутри одного из множества причальных шлюзов «Нексуса».
До вчерашнего дня шлюз изобиловал кораблями, переполненными людьми и оборудованием, повсюду толклись рабочие, персонал. Когда все приготовления закончились, Слоан провела инструктаж со своими сотрудниками из службы безопасности, в последний раз оттачивая действия, к которым они готовились изо дня в день, пока у нее не появилась полная уверенность, что они выполнят их даже с закрытыми глазами.
Слоан знала, что в этой финальной проверке нет нужды. Она работала без устали, чтобы ее подчиненные отвечали строгим стандартам Инициативы, и они ее не разочаровывали. К тому времени, когда последняя коробка была распакована и было объявлено, что огромная космическая станция готова к запуску, команда находилась в степени такой безусловной готовности, на какую Слоан только могла надеяться.
Годы планирования, часы и месяцы работы. Сотни тысяч заявок и персонал, необходимый для их проверки и выполнения. Слоан никогда не видела ничего подобного: все внимание и усилия были направлены на одно – на «Нексус». Он был меньше Цитадели, но в то же время в высшей степени технологичен – прежде никто не считал возможным такую степень модернизации. Даже в недостроенном состоянии, когда коридоры и помещения «Нексуса» были сложены или заперты перед полетом, сверкающая станция привлекала взгляды. Когда она прибудет в галактику Андромеды, строительство продолжится, и все незавершенные части «Нексуса» превратятся в процветающие районы и функциональные доки.
Но прежде нужно запустить Инициативу «Андромеда». И вот Слоан стоит здесь, на трибуне, и не может прогнать улыбку с лица, а в голове пульсирует похмелье. Боль от потворства своей слабости самая что ни на есть настоящая.
А то, что происходит сейчас, является, черт побери, самым что ни на есть чудом.
И она – директор службы безопасности этого чуда. Стоит тут, когда в шлюзе остался один-единственный корабль. Просторное помещение дает непривычное для ее уха оглушающее эхо, превращая шепот – в крик, слова – в непонятный набор звуков. Как только все попрощаются, «Гиперион» улетит, унося на своем борту последнего первопроходца с его командой.
Джиен Гарсон, основательница Инициативы «Андромеда», перед которой многие небеспричинно испытывали благоговейный трепет, стояла на ступеньке перед Слоан. Она крепко обняла Алека Райдера (словно они были старыми друзьями), как до этого обнимала других первопроходцев перед запуском их кораблей. Рядом с Райдером Гарсон казалась до смешного миниатюрной, ее макушка едва доходила до его плеча. Даже Слоан была выше, хотя это никак не отменяло невероятно сильного впечатления, которое производила личность основательницы.
Гарсон с Райдером чуть отодвинулись друг от друга, по-прежнему не разнимая рук, и обменялись последними напутствиями перед долгой дорогой.
Из-за эха Слоан не могла расслышать этого диалога, но легко читала по их лицам. Гарсон вся горела надеждой и радостным возбуждением. Райдер был возбужден гораздо меньше, что, впрочем, отвечало его характеру. Она никогда не принимала его отстраненность близко к сердцу.
Забавно было видеть их теперь, когда они действовали так профессионально и дипломатично. Чисто деловые отношения, в отличие от того, что было на вчерашней прощальной вечеринке. Тысячи первооткрывателей и их друзей и членов семей – все они собрались, чтобы в последний раз выкрикнуть «ура» перед началом миссии. Последний вечер 2185 года новой эры. Для участников Инициативы «Андромеда» это был последний вечер в Млечном Пути.
К тому времени, когда «Нексус» прибудет к пункту назначения, все эти люди, их семьи и все проблемы в этой Галактике – уйдут в прошлое на шесть веков. Позади останутся миллионы световых лет.
Иногда все это казалось ей какой-то дичью. Ошеломляло и немного пугало. Нет, Слоан вовсе не боялась. Переминаясь с ноги на ногу, она поймала себя на этой мысли и замерла. Нет, она не боялась, скорее…
Волновалась.
Новая галактика. Новое начало для всех них и для нее. И, как директор службы безопасности, Слоан будет иметь гораздо больше влияния, чем тот солдат, каким она была прежде. Она родилась слишком поздно, чтобы что-нибудь решать, ее оттирали на задний план старики в форме, у которых прежняя вражда въелась в кровь и плоть. Ничего не поделаешь – люди есть люди.
«На этот раз, – думала она, – все будет иначе». Больше не будет ошибочных решений.
Никаких границ между расами, никаких старых вендетт, никакого ненасытного пиратства, никаких Скиллианских блицев. На этот раз у них была возможность все сделать правильно, начиная со станции, куда первооткрывателей отбирали тщательно, исходя из того, что у всех у них есть общая мечта.
Слоан была не одна. Все первооткрыватели надеялись на что-то новое. Что-то лучшее. Все держали свои мечты при себе, прикрывая их гордостью, преданностью работе или просто голым энтузиазмом, но Слоан знала: в последний момент все это дерьмо вырвется наружу.
Все хотели сделать прощальную вечеринку незабываемой. И она стала именно такой. Если только не считать тех моментов эйфории, без которых не обходилась ни одна прощальная вечеринка с таким огромным количеством участников. Слоан противилась желанию потереть пульсирующие виски. Не очень-то профессионально мучиться похмельем в день запуска.
Она знала, что не одна такая.
Джиен Гарсон держалась отлично, но Слоан готова была съесть свой бейджик, если не подтвердится, что и основательница мучилась от головной боли и жжения в животе. И все же трудно было разобрать, что творится в душе у этой женщины. Она наконец отпустила руки Райдера и встала рядом с ним – ни намека на рвотную массу вокруг ее пресловутых жабр. Она оглядела собравшихся руководителей «Нексуса», стоявших перед ней. Свет, льющийся из потолочных ламп, придавал ее высоким скулам и чуть бронзоватой коже оттенки несказанной радости. Никаких признаков головной боли или усталости, ни намека на пьяную пелену в ярком блеске ее умных глаз.
Эту женщину было невозможно разгадать. Поначалу Слоан не отдавала ей должного. Как же она ошибалась! Что бы там ни говорил совет, что бы ни говорили частные инвесторы, Инициатива «Андромеда» была в первую очередь детищем Джиен. Гарсон предложила эту идею и преодолевала стены непонимания и бюрократическую волокиту одной только силой воли. Она смогла убедить присоединиться к первопроходцам даже Алека Райдера – а это огромное достижение, если вспомнить о его всем известной одержимости собственными многочисленными и таинственными проектами. Что ни говори, а Райдер был чертовски ценным сотрудником, до того как потерял жену и остался с двумя маленькими детьми и теми демонами, которые после этого поселились в нем.
Слоан слышала, что члены комитета даже делали ставки – согласится он или нет. Его профессиональный военный код N7 имел немалый вес, да и сам он был крепким орешком. Слоан несколько раз встречалась с ним и знала: к нему нужно относиться со всей серьезностью. Судя по тому, что Райдер теперь стоял рядом с Гарсон (и что-то похожее на нетерпение читалось в его глазах), Слоан пришла к выводу, что несколько человек отправлялось в путешествие со значительно меньшей суммой в своих карманах, чем та, которой они обладали на момент присоединения к проекту. К тому же до нее дошли слухи, что в программе принимали участие и дети Райдера. Этого, вероятно, было достаточно, чтобы обеспечить его согласие. А может, именно дети его и уговорили. Кто знает?
Как бы то ни было, она подозревала, что работать с Райдером будет не так легко, как, возможно, надеялся комитет. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, в каком нетерпении он пребывает. Вся эта церемония, возможно, была для него как ком в горле. «Давайте уже покончим с этим и приступим к настоящей работе» – стало чуть ли не его коронной фразой.
– Ну, – сказал он, потирая руки, – нам пора. Теперь можно приступать к настоящей работе!
На ухмылку Слоан Райдер ответил шутливым взглядом (она, если честно, даже не была уверена, что он отличает ее от десятков других) и кивком. Она повторила его жест.
Словно вспомнив правила хорошего тона, Райдер кивнул и остальным:
– Ну, в добрый путь.
Гарсон же улыбнулась во весь рот:
– Увидимся на той стороне.
К удивлению Слоан, в нетерпении Алека нашлось место для короткого смешка.
Было не так уж и важно, что именно его развеселило. Еще несколько минут прощаний – и все закончилось. Райдер сел на борт последнего шаттла, который без всякой помпы тут же поднялся в воздух. Хотя он занимал не последнее место в Инициативе, а «Гиперион» отправлялся почти сразу следом за «Нексусом».
План был максимально прост: «Нексус» прибывает в Андромеду первым, достраивается, а затем разворачивается, как хитроумный оригами, из компактной формы, в которую его «сложили» для полета. Первопроходцы прибывают вскоре после этого и сажают свои ковчеги на центральную станцию. Когда все займут свои места и станция начнет действовать, она будет выполнять функции ведущего командного центра по управлению колонизацией новой галактики, станет, так сказать, Цитаделью Андромеды.
Только лучше.
Гарсон не нравилось, когда «Нексус» называли второй Цитаделью. И Слоан понимала почему. Цитадель для многих, в том числе и для человеческой расы, была символом прошлого. Со всем ее политиканством, усилиями членов совета перехитрить друг друга (или кроганов) и этими дурацкими разговорами о том, что человеческая раса «слишком молода для того, чтобы брать на себя ответственность»…
Слоан тряхнула головой, пытаясь сбросить раздражение. Список был длинный, а число погибших, приписываемых задержкам, и того больше.
«Нексус» станет всем тем, чем не смогла стать Цитадель.
Слоан смотрела на двери ангара, медленно закрывавшиеся за шаттлом Райдера, и от ощущения восторга по ее коже побежали мурашки.
Вот оно. Последний вылет из «Нексуса» – по крайней мере, на ближайшие несколько веков. Наконец-то. После стольких месяцев ожидания. Слоан вместе со всеми просто стояла и смотрела, как узкий луч света от двигателей шаттла становится все тоньше и тоньше. Потом ворота закрылись, издав на прощание резкий звук.
Слоан моргнула и незаметно огляделась – ей не хотелось первой нарушать повисшую в воздухе тишину.
Это сделала Гарсон:
– А теперь пора на боковую. – Голос ее звучал весело, бодро и как-то нарочито буднично. Она словно знала, что чувствует Слоан. Что чувствуют все они. – Откровенно говоря, я лично совсем не прочь отдохнуть.
– Правда?
– А почему нет? – Она потянулась. – Немного вздремнуть – и мы уже там. Не знаю, как вы, – добавила она со смехом, – а я думаю, мы заслужили часок-другой сна.
Некоторые из ее подчиненных вежливо хохотнули. Другие закивали – понимающе, радостно. Их время пришло. Они все-таки сделали это. «„Нексус“, – раздалось изо всех громкоговорителей корабля, – готов к последней инспекции. Всему персоналу занять свои места в стазис-капсулах».
Гарсон подняла палец, показывая в никуда, эхо оповещателя еще продолжало звучать. Большинство вдруг принялось переговариваться, послышались нервные вздохи.
– Слышали? – Ее темно-карие глаза засверкали. – Идем туда, где мы и должны быть!
Слоан сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
«Повторяю, – раздался тот же голос. – Всему персоналу занять свои места в стазис-капсулах. Запуск скоро последует».
– В новый мир, – пробормотала Слоан едва слышно, но Гарсон скосила на нее взгляд, полный удивления.
– В лучшую галактику, – поправила основательница.
Да. Можно сказать и так. Директор службы безопасности не возражала.

Совместно с группой руководящего звена Слоан провела последний церемониальный осмотр корабля. Все было в порядке, и она испытывала огромную гордость: их многолетние усилия достигли своей кульминации.
Она хорошо знала станцию, но каждый раз, шагая по коридорам, снова думала об этом. «Нексус» представлял собой чудо, от которого голова шла кругом. Частично корабль-ковчег, частично космическая станция, по размерам и амбициям он уступал только Цитадели. Но, в отличие от своего духовного прародителя, этот корабль был построен ими. И для них.
Для нового будущего.
Люди, саларианцы, азари, турианцы. Единственной расой на борту, не входившей в совет, были кроганы – накморский клан подписал контракт только на участие в строительных работах. Но при всех различиях их объединяло одно – идея Джиен Гарсон. И они сделали это. «Нексус» был почти готов к полету. Слоан отошла в сторону, когда руководство направилось в отведенные всем стазис-капсулы. Более или менее тесные отношения связывали Слоан только с двумя из них: с самой Гарсон и с матриархом Нуарой, которая стала чертовски полезным советником для команды. Чем бы там ни занимались азари, Слоан была рада присутствию на борту долгожительницы-матриарха.
Если они хотят, чтобы их миссия увенчалась успехом, то им необходима мудрость этой азари.
«И еще, – улыбнулась про себя Слоан, – ее биотика».
Только часть пассажиров и персонала «Нексуса» обладала этими способностями, и большинство из них были азари. Благодаря Нуаре многие чувствовали себя лучше.
Путешествие «Нексуса» должно было свести на нет остатки расовой дискриминации. Они вместе сделали это возможным. Нуара и Гарсон пожали друг другу руки и простились, обменявшись последними напутствиями.
Слоан внимательно наблюдала за ними, думая о процедуре запуска. Их ячейки должны быть корректно загерметизированы, показания приборов должны соответствовать норме. Они и другие руководители первыми проснутся в Андромеде. Иерархия подразумевала начало пробуждения персонала высшего эшелона, включая специально обученного и подготовленного врача. Затем следовал медицинский персонал первого ранга, а вскоре после этого – пробуждение самой Слоан. Вот тогда-то и начнется колонизация.
«Немного вздремнуть», – вспомнила Слоан слова основательницы. Директор службы безопасности тряхнула головой: шестьсот лет – это не «немного вздремнуть». Хотя спящим будет казаться именно так.
Она ждала, пока все не разошлись по своим стазис-капсулам. После того как она убедится, что их камеры загерметизированы, Слоан направится к той, где уже крепко спала часть ее команды.
Вскоре вместе с Келли осталась только одна Гарсон, которая тоже считала своим долгом проверить герметизацию капсул.
Директор службы безопасности не знала, что сказать. Основательница таких проблем не испытывала.
– Вам понравилась моя вчерашняя речь? – весело спросила она.
– Мм… – Когда на лице Джиен появилось недоумение, Слоан робко улыбнулась. – Я ее не слышала. Я была…
Она замолчала, не зная, как ответить честно и при этом не выставить себя полной кретинкой. Пожалуй, фраза: «Я не фанатка долгих речей» – не совсем годилась для ответа.
– Все в порядке, директор Келли. – Основательница постучала себя по носу красивым пальцем. Ее темные глаза открыто смеялись над Слоан. – Дел вчера вечером хватало.
– Хватало, – повторила Слоан. Если Гарсон купилась, то директор службы безопасности – нет, поскольку была натуральной кварианкой. – Именно так. Куча приготовлений. Инструктаж и все такое.
– Ну вот. – Основательница шагнула в свою капсулу и сказала веселым тоном: – Если захотите послушать, в сети есть запись. Для вдохновения, так сказать.
Слоан пожала плечами, но она знала, что послушает запись.
– Все говорили, что речь произвела на них сильное впечатление. Пожалуй, мне нужно ознакомиться с тем, что привело их в такой восторг.
– Хорошо. Так и поступите.
Еще одна улыбка, на сей раз больше в духе ее характерных волевых жестов. Ясных, четких, безо всяких намеков на слабину. Гарсон не добилась бы ничего в жизни, не обладай она железной силой воли.
Слоан это уважала.
Гарсон легла, а затем принялась разглаживать складки на форме. Устраивается поудобнее? Слоан не знала, как это все работает, но предполагала, что столетние пролежни будут худшим, что случится с погруженными в криосон.
Она пропустила кучу совещаний, посвященных научной стороне дела, но видела педантичные отметки на планах Гарсон, аккуратно переписанных, чтобы мог понять самый неосведомленный член команды «Нексуса». Данные были уже сто раз проверены и перепроверены. Обитаемые планеты, дружелюбный космос, множество мест, которые предстояло исследовать, а затем обосноваться на них и продолжать развиваться.
Они были первыми, кто отправлялся в другую галактику, и им приходилось опираться на тех богов, которые были среди них, – так или иначе они сделают то, что задумали.
Все они верили в это. И Слоан тоже.
Помятая стазис-униформа не числилась в списке ее приоритетов. Да бог с ним, какие бы мысли ни одолевали Гарсон перед полетом, Слоан это устраивало.
Основательница сложила руки на груди, и директор службы безопасности снова вгляделась в эту женщину, с комфортом улегшуюся в капсуле.
– Увидимся на той стороне, – пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к Слоан. – В Андромеде. – Потом, встретив взгляд своей спутницы, спросила: – Что вы рассчитываете там найти, директор?
Слоан моргнула:
– Мм… Я как-то не думала об этом. – Наглая ложь. Увидев удрученность Гарсон, Келли иронически добавила: – Как насчет лекарства от похмелья?
Это вызвало еще один взрыв смеха, громкого и искреннего.
– На это мы можем только надеяться. – Гарсон продолжала посмеиваться. Потом кивнула Слоан, как бы говоря, что время разговоров закончилось.
Директор службы безопасности проконтролировала закрытие капсулы. Улыбнулась основательнице Инициативы через маленькое окошко, по старой привычке стукнула два раза по крышке, дождалась, когда индикаторы покажут успешное завершение криоконсервации и стабилизацию.
– Увидимся на той стороне, – повторила Слоан. – Вот где начнется настоящая работа.
Она потерла виски, прогоняя остатки похмелья, и начала собственную последнюю инспекцию. По непонятным причинам, известным только разработчикам процедуры, директор Келли удостаивалась странной чести: она оставалась последним бодрствующим человеком на корабле.
Она должна была объявить, что корабль готов к полету. Церемониальный жест, напомнила она себе, но маленькая восторженная часть ее мозга напомнила также, что в ее власти было остановить все это. Если она увидит какое-то упущение, то может заблокировать вылет.
А ведь это что-то да значило, правда?
«Хотя никаких упущений быть просто не может», – громко сказала она, идя по длинному, гулкому коридору. Корабль строили выдающиеся умы Галактики. Все до последнего проводка было конечным продуктом бессчетных часов труда гениальных разумов. Если сейчас что-то выйдет из строя, то это можно будет считать действием какого-нибудь рассерженного бога.
Слоан не верила в богов или в сбой процедуры. Такого не бывает со столь крупными проектами, когда ставки так высоки. Последнее прохождение было одним из немногих пунктов в списке предотлетных действий, читая которые она не закатывала глаза.
По правде говоря, она с нетерпением ждала этого с самого начала. Несколько часов благодатной тишины и одиночества, в течение которых она сможет побродить по залам станции – ее станции. Место, которое она поклялась защищать и оберегать во время великой миссии. Место, ради которого она отказалась от жизни в Млечном Пути.
К счастью, она оставляла не так уж и много. По большому счету. Ни семьи, ни обязанностей, кроме тех, которыми ее наделили в Альянсе. Среди первопроходцев были такие, кто отказывался от большего, гораздо большего. Если уж говорить начистоту, то Слоан оставляла только груз прошлого.
Целую галактику прошлого. Старые шрамы. Враги на старых фронтах сражений и последующие обиды, дипломатически лоббируемые за политическими столами. Идиоты-офицеры, которых больше заботит блеск медалей, заслуженных смертями солдат…
Старая знакомая ярость постоянно тлела в ней. Она заскрежетала зубами и снова тряхнула головой, что лишь разбередило утихшую было боль.
Но хватит. Она получила лучшую работу в Галактике, скоро можно будет сказать – в двух галактиках. Ей представляется возможность исправить все это. И исправить немедленно. Хотя она забегает вперед. Сначала полет. Потом время для перемен. Все это казалось ей лучше незавидной судьбы тех несчастных олухов, которые остаются в Млечном Пути.
Слоан шла по своему списку, не упуская из виду ни одной детали. Ей было все равно, сколько времени у нее уйдет на это: шесть часов или шесть дней, она должна убедиться наверняка, что все двери заперты, каждый предмет надлежащим образом закреплен, а в вентиляционных ходах не оказалось каких-либо зловредных «посторонних элементов».
По большей части все это подразумевало много ходьбы. А значит, идеальную возможность прослушать речь Гарсон по омни-инструменту. Речь, как и ее автор, не имела преамбулы.
«Завтра мы принесем самую большую жертву, какую когда-либо приносили или принесем в будущем. – (Довольно смелое начало.) – И в то же время мы начнем самое большое приключение нашей жизни».
Слоан согласилась и с этим. Впрочем, ее захватывала не столько тяга к неизвестному, сколько всеобщее возбуждение.
«Многие высказывали свое мнение. Слухи, репортажи в СМИ, даже угрозы – все это говорит само за себя. – Гарсон развела руками, словно ей был не по силам груз тысяч часов заседаний, на которых она побывала. – Некоторые говорят, что этот план – просто попытка бросить Галактику, формированию которой мы способствовали, забрать наши очень дорогие игрушки…» Джиен вскинула брови.
Слоан рассмеялась.
«…и отправиться играть с ними в другое место. Другие обвиняют нашу миссию в том, что она самый дорогой страховой полис, известный каким-либо разумным существам».
Слоан с удовольствием ткнула бы пальцем в этих метафорических «других». Но вместо этого она пробормотала бранное словечко и продолжила обход. По крайней мере, никто не слышал ее разговоров с омно-инструментом.
«Послание, которое я оставила на „Гиперионе“, сходно с тем, что я произношу сейчас. Вы вскоре отправитесь в путешествие, не похожее ни на одно из предпринимавшихся раньше. И не заблуждайтесь…»
Голографическая Гарсон сделала паузу, устремила взгляд в камеру. Слоан, глядя перед собой, замедлила шаг. Она почувствовала, как холодок со спины перебрался на ее череп. В этой намеренной паузе возникло ощущение, будто Джиен Гарсон смотрит прямо на нее.
И видит ее.
Ее и тысячи таких же, как она, первооткрывателей.
«Это путешествие в один конец. Все эти политики, хулители и те, кто выступает с угрозами, не понимают, что мы собрались здесь, потому что верим в то, во что не верят они. Мы вкладываем усилия и нашу душу в то, чего эти люди и представить себе не могут. Иными словами, они ошибаются», – резко сказала Гарсон.
Слоан кивнула. Твердо. В самое яблочко.
«Обстоятельства, которые привели к созданию этой великолепной станции, громадны и разнообразны, это верно. Мы знаем некоторые из них. – Сказав это, Гарсон чуть улыбнулась. Слоан не могла сказать – одобрительно или печально. – Но никто из нас не знает их всех, даже я. Они – только часть уравнения. Вы и я, – сказала она, показывая на Слоан, на слушателей, – мы с вами – другая часть».
Слоан поймала себя на том, что снова кивает. Молча выкрикивает еще раз: «В самое яблочко!» Она была другой частью. Большой частью. Слоан имела планы. Идеи. И Гарсон уже дала ей понять, что они ей нравятся. Новый путь к новой надежде, верно?
«У всех и каждого из нас есть собственные причины, почему мы вызвались участвовать в проекте, – продолжила основательница, – и имя этим причинам легион. Некоторые из нас руководствуются чувством долга. Другие испытывают страх относительно того будущего, которое ждет Млечный Путь. Мы бежим от нашего прошлого к нашему будущему. Мы хотим начать все заново. Мы жаждем увидеть невиданные чудеса, которые, без сомнения, перевернут наши представления обо всем, что мы знаем. – Гарсон улыбнулась ободряюще. Тепло. – Все это равноценно, по моему мнению… но здесь важно не это. Накануне нашего отлета, перед тем, как мы отправимся через океан времени и пространства, я хочу вам сказать…»
Она на мгновение задержала дыхание.
Слоан не могла не восхищаться ораторским мастерством этой женщины, особенно по сравнению со своими собственными, весьма скромными возможностями. Речи Слоан обычно были короткими и по существу. Ограничивались такими фразами, как «делайте» или «перестаньте это делать».
Но камера любила Джиен Гарсон. Все ее поры излучали силу воли и убедительность.
«Ни одна из этих причин, – сказала Гарсон просто, откровенно и без малейшей застенчивости, – больше не имеет значения. Для нас. Для вас и для меня теперь имеет значение только то, что мы будем делать по прибытии. Чем мы станем и как будем себя вести в Андромеде».
Слоан остановилась, уставившись на изображение. Да. Да! Гарсон бьет точно в цель.
«Мы отправляемся в путь в одном из самых невероятных творений, какие создавала наша раса, – напомнила слушателям основательница. – Оно построено в духе кооперации, беспрецедентном в истории нашей Галактики. Мы увозим с собой века культуры, тысячелетия управления, верований, языков и искусства, невероятное знание и невероятную науку. Это вещи, которые даются с великим трудом, в результате бесконечной работы, невыносимых страданий и, самое главное, усилий миллиардов мыслящих существ в течение прошедшего тысячелетия в десятках миров.
Мы берем все это с собой в качестве превосходных инструментов художника, чтобы использовать их на огромном пустом полотне. В Андромеде. – Гарсон соединила руки. – Мы летим, – решительно сказала она, – чтобы написать наш шедевр».
Слоан прислонилась к стене – от силы слов этой женщины у нее чуть не подогнулись колени. От одних только слов, и в то же время Слоан без тени сомнения знала: если бы Гарсон приказала ей идти в ад, Слоан пошла бы. Не колеблясь. В этом и есть сила Гарсон, подумала она.
Люди. Знание людей. Их мотивов.
Их надежд.
Гарсон сделала короткую паузу, потом снова устремила вперед свой пронзительный, всезнающий взгляд.
«И вот я говорю вам то, что недавно сказал мне первопроходец Алек Райдер».
Ее улыбка, подумала Слоан, могла бы снабжать энергией целый «Нексус». Еще один ораторский навык, на приобретение которого директор так и не удосужилась потратить время. И зачем, если у людей вроде Гарсон он будто бы врожденный?
«Увидимся на той стороне. – Пауза. Свет резче обозначил ее высокие скулы, когда губы растянулись в улыбке. – Когда начнется настоящая работа».
Запись закончилась, а за ней наступила тишина, тяжелая, как туман, неподвижная, как лед. В залах было холодно. И будет так еще шестьсот лет. Но Слоан не чувствовала холода.
Она долгое время – да что там – всю жизнь была солдатом. Она слышала речи в честь победы, речи, порицающие жестокость. Она так долго шла тропой войны, путь солдата так давно стал образом ее жизни, что она забыла, какое действие на мозг может произвести речь о надежде. Значит, новое начало?
Слоан тряхнула головой, громко рассмеялась. Смех в пустом коридоре вернулся к ней тысячью отзвуков. «Андромеда», – вслух произнесла она, пробуя это название на вкус. «Андромеда», – вернулось к ней эхо.
На той стороне.
Она остановилась, прислонясь к одной из миллиона переборок, не вполне отдавая себе отчет, в каком месте станции находится, и воспользовалась этим мгновением, чтобы почувствовать корабль. Прислушалась к его механическому дыханию. Гул систем, находящихся в ожидании запуска, непрекращающийся сухой шепоток циркулирующего воздуха. Он вскоре стихнет: когда воздух перестанет быть кому-нибудь нужным – не будет потребности и расходовать на него энергию.
Вскоре Слоан уснет. На сотни лет. «Нексус», пронесясь сквозь вечность холодной пустоты, достигнет пункта назначения, ведомый точнейшей программой.
Директор службы безопасности оттолкнулась от переборки и продолжила обход. Прошла мимо гидропонной фермы, мастерских и архива, стерильных мест, которые превратятся в огромные площади, когда станция раскроет свои лепестки. Там будет управление культуры, там – кабинеты ее службы безопасности, лучшие из всех, какие когда-либо у нее были, подумала она с яростной решимостью.
Она проверила, все ли находится на своих местах, и не нашла к чему придраться. Идеально.
«Нексус» был идеален.
Слоан повернула ключ, и станция включила двигатели и взлетела. Все просто. Взлет был такой плавный, что она почти ничего не почувствовала. Женщина ухмыльнулась, довольная легкостью запуска, потом вернулась в гардеробную, чтобы снять омни-инструмент, сложить одежду и приготовиться к погружению в сон. Вскоре она вернулась в криохранилище 441. Небольшое помещение, одно из бесчисленного множества неотличимых от других на «Нексусе». Восемь капсул, врачебная кушетка, оборудование постконсервационной аттестации и терминал.
Вот и все. Последний шаг.
Слоан улеглась в стазис-капсулу и поймала себя на том, что поправляет свою форму. Точно так же, как Гарсон. Неожиданно фыркнув, она сдалась и потянула на себя крышку.
«Криостазис запущен, – сказал механический голос. – Хорошего сна, первооткрыватель».
Пришла пора «немного вздремнуть». Слоан улыбнулась и закрыла глаза.
Через несколько минут она (как и все остальные на борту) погрузилась в глубокий сон.

Глава 1

Процедура перехода из стазиса в состояние бодрствования согласно регламенту занимала некоторое время. Процесс протекал медленно. Тепло постепенно передавалось клеткам, которые несколько веков находились в состоянии сна, нейроны вновь «учились» отдавать команды.
Синтетические жидкости смешивались с точно отмеренным количеством крови спящего. Каждый день их доза увеличивалась на доли процента, пока наконец тело не перешагивало порог, за которым оно снова становилось действующим организмом. Лишь только после полной проверки жизненных показателей и под строжайшим контролем медперсонала делалась последняя инъекция химических веществ.
В общем, как-то так. Слоан Келли толком не помнила всех подробностей. Сколько времени занимает процесс, когда должен начаться – эти вопросы были зоной ответственности создателей стазис-капсул. Они лучше разбирались в таких вещах.
По крайней мере, должны были разбираться.
Каковы бы ни были инструкции, Слоан точно знала, что переход из глубокого стазиса к полноте ощущений не должен быть резким.
Сигнал тревоги.
Мигание индикаторов.
Все плыло перед глазами. В ушах звенело. И вдруг раздался оглушительный визг, похожий на скрежет металла о металл, и все ее тело сжалось.
Слоан открыла глаза.
Отсоединенные провода искрили на фоне окошка капсулы. Она тут же вновь прикрыла веки, но включившийся мозг продолжал рассеивать по ее глазам световые пучки. Все слилось воедино в хаотичную какофонию света, грохота, движения и адреналина. Маленькая капсула начала вращаться, и Слоан чуть не стошнило. Она уперла обе руки в окошко, рефлекторно надавила и ударилась о жесткий металл.
Боль прошлась по всей руке и помогла привести затуманенный мозг в рабочее состояние. Выйти. Она должна выйти. Что-то случилось с ее капсулой. Наверное, сорвалась с крепежа. Только так и можно было объяснить происходящее. Воздух щипал ее нос. Он был теплым и пах как-то неправильно: химией и застарелым потом.
Она ударила зудящей ногой по крышке стазис-капсулы.
«Аварийный выход!» – прокричала она в тесное пространство, словно ее слова могли проползти назад во времени и напомнить создателям этого дурацкого металлического гроба, что нужно встроить рычаг катапульты.
Будто бы в ответ на ее отчаянный крик, раздался спокойный механический звук, никак не согласующийся с миром, в котором она пробудилась. Окошко капсулы открылось с резким шипением, почти таким же громким, как звук клаксона. Она почувствовала, как вытягивается воздух из ее легких, заменяясь новым, холодным и несколько затхлым.
Потом новый запах. Гарь.
Глаза медленно сфокусировались на ужасающей истине: дым. Снаружи поступал дым. Где-то слева метались языки пламени.
«Черт! Это не только я. Значит…» – пронеслось в голове у Слоан.
Резкий выход из стазиса означал, что ее телу нужно вспомнить, как оно функционирует. Ее мозг не мог обработать всю эту информацию. Каждая клеточка рвалась в бой, стремилась отреагировать на тревожные сигналы, разрывающие ее череп: на «Нексусе» пожар. Но приток адреналина приводил только к тому, что она бешено дергалась, по мере того как руки и ноги возвращались к жизни.
Слоан глотала ртом воздух, молотила в окошко. Мигали красные огоньки.
«Нексус» атакуют. Ничто другое не могло объяснить происходящее. Эта мысль внезапно пронзила ее перегруженный мозг. Помогла сосредоточиться.
Это была единственная причина, по которой «Нексус» мог вывести своих пассажиров из многовекового сна. А может, прошло всего несколько лет. Или даже, черт возьми, несколько часов. Но пока у нее не было возможности выяснить, сколько времени прошло с момента погружения в стазис.
Будучи главой службы безопасности нескольких тысяч первооткрывателей, она должна собраться с мыслями и все выяснить.
Ее тело получило это послание. Оно просто не очень хорошо прореагировало на команду. Слоан выпала из стазис-капсулы еще до того, как та открылась полностью, и теперь ее конечности представляли собой подергивающуюся массу сверхчувствительных булавок и иголок. Легкие раскрылись полностью, втянув в себя воздух, насыщенный искрами и дымом.
Воздух, который обжег ее нутро.
Слоан закашлялась. Глаза слезились от гари и едкого жжения горящей химии, но у нее не было времени, чтобы задыхаться дымом. Она с трудом заставила свое налитое свинцом тело двигаться, поднявшись на ноги.
Из маленькой капсулы ситуация выглядела катастрофической, но, выбравшись в открытое пространство криохранилища, Слоан поняла: все обстояло в тысячу раз хуже. Половина помещения оставалась в тени, тускло освещенная аварийными огнями, которые хаотично мерцали в полутьме. Аварийные огни не должны так себя вести.
Огонь и дым клубились среди обломков.
Грязно выругавшись, Слоан попробовала дойти до ближайшей стазис-капсулы и рухнула на нее, как мешок с картошкой. Внутри капсулы, как ни странно, не было ни дыма, ни огня, и тяжелый кулак турианца в панике молотил по окошку металлического гроба. Кандрос, один из ее лучших офицеров.
– Держись! – прокричала Слоан хриплым от дыма голосом. Она дважды ударила по окошку криокамеры, и яростный стук изнутри прекратился. Приглушенный голос, хотя и едва слышный, прорвался сквозь крышку. Она поняла.
Нужно торопиться.
Кандрос просил об этом, не выбирая выражений.
Предполагалось, что капсулы будут отрываться таймером, а не вручную. Слоан понятия не имела, как действует эта штука, но выбора у нее не оставалось. Ближайший терминал находился где-то за снопом искр, и, посмотрев на подсвеченные пожаром обломки, она поняла, что толку от терминала все равно не будет.
Омни-инструмента при ней тоже не было. Она оставила его в хранилище, как предписывалось инструкцией. Предполагалось, что личные вещи не вернутся к обладателям, пока пробуждение не будет сертифицировано и супервайзеры не проведут инструктажа.
– Черт побери! – прошипела Слоан сквозь сжатые зубы. Она встала во весь рост, пытаясь в этой суматохе отыскать хоть что-нибудь – что угодно, только бы открыть этот огромный гроб.
Огонь раскрашивал помещение в дьявольские цвета – оранжевый, черный и золотой. Сквозь удушливый дым она разглядела в окошки других капсул отчаянно дергающиеся силуэты – люди пытались выбраться наружу. Некоторые из капсул уже треснули, но Слоан не знала, живы ли их пассажиры.
Каждая секунда имела значение.
А значит, плевать на тонкости и детали.
Слоан бросилась к груде искореженных металлических штырей и всяких обломков – откуда они взялись, она понятия не имела. Большинство было покрыто сажей и маслом, но некоторые явно были следствием столкновения с каким-то крупным объектом.
Хотя по ее лицу ручьями тек пот, она ухватила тяжелый брус и потащила его к капсуле Кандроса.
– Держись! – прохрипела она, втискивая разбитый конец бруса в щель под крышкой. Кто-то закричал у нее за спиной. Дико. Неистово. Однако Слоан не стала оборачиваться, а лишь сильнее надавила на импровизированный рычаг.
Металл застонал.
Тонкие трещинки поползли по стеклу, но крышка не подалась.
– Черт побери, да давай же! – прорычала она, обхватывая еще крепче голыми руками корявый металл и налегая изо всех сил.
Изнутри капсулы трехпалая когтистая рука принялась крошить покрывшееся трещинками стекло. Еще один неразборчивый крик, но Слоан поняла. Удивительно, подумала она каким-то ироничным уголком мозга, как чрезвычайная ситуация способствует преодолению языковых барьеров.
– Сейчас! – прокричала она скорее самой себе, чем кому-либо еще. Она налегла на рычаг всем телом, а турианец надавил на крышку изнутри.
Уплотнитель треснул так неожиданно, что Слоан упала на колени, а крышка раскололась на две части. Отломанный конец рычага отлетел к горе обломков, а Кандрос выбрался из капсулы и с грохотом приземлился рядом. Он хватал ртом воздух, вид у него был ошарашенный, но по крайней мере он был жив и вроде бы цел и невредим.
Однако Слоан понимала: худшее еще впереди.
– Праздновать рано. – Голос директора больше походил на карканье. Слоан ухватилась за край разбитой капсулы и указала на остальные криокамеры обрубком рычага. – Спасай, кого можешь. – Точный и простой приказ. Нежности были не в ее характере. Сотрудники службы безопасности знали это и привыкли к такому отношению.
Дым продолжал клубиться, но Кандрос сумел выдавить из себя:
– Да, мэм.
Он поднялся на ноги. Как и на Слоан, на нем была только защитная униформа «Нексуса». Удобная для сна длиной в несколько веков, но для чрезвычайных ситуаций малопригодная.
Не сговариваясь, они двинулись в разные стороны.
С каждым шагом озабоченность Слоан возрастала. Что именно произошло? Их атаковали? Взяты на абордаж? Успели ли они выбраться за пределы Галактики?
Кто их атаковал? «Цербер»? Пираты?
А если так, то что случилось с эскортом, который должен был сопровождать их по Млечному Пути?
Как ни терзали ее эти мысли, Слоан пока вынуждена была отодвинуть их на задний план.
Она работала обрубком своего рычага с яростной силой, вскрывая подряд все капсулы. Металл стонал, раздавались удивленные «ахи», звуки прилагаемых усилий, брань и вопросы, отвечать на которые у нее не было времени.
– Сначала всех извлечь из капсул, – сказала она Талини, одному из самых опытных своих офицеров. Азари бросилась выполнять задание. Ее сильно качало на еще нетвердых ногах.
«Спасай, кого можешь».
Эта фраза стала безмолвной мантрой, которую Слоан повторяла себе с каждым новым лицом, появляющимся из обломков стазис-капсул. За пределами криохранилища с ее подчиненными находилось еще одно помещение – больших размеров, где спали гражданские и прочий персонал разного назначения. Она не знала, в безопасности они или нет. Повсюду царил хаос. Чуть поодаль искры посыпались на азари, которая помогала хромающему человеку отойти в сторону, за ними шли еще двое, один из которых осторожно прижимал к телу изогнутую под неестественным углом руку.
Уследить за всем Слоан не могла. Доверяя своей команде, она принялась вскрывать те камеры, до которых могла добраться. Четырнадцать стазис-капсул она взломала примерно за четырнадцать минут.
Только восемь из находившихся внутри вышли наружу.
Она захлопнула крышку капсулы с искалеченными останками Силлиана – члена ее команды. Что бы ни атаковало станцию, это спровоцировало огромный вброс энергии в системы. Повсюду валялись обгорелые провода и обугленные трансформаторы. Бедняги во многих стазис-капсулах просто сгорели заживо.
Ярость вызвала мелкое подрагивание челюсти Слоан. Измазанные сажей руки покрылись пузырями от соприкосновения с раскалившимся металлом; но ничто не могло сравниться с ужасом и бешенством, бушевавшими в ней. Она перебралась через зловещий гроб Силлиана, чтобы спасти тех, кто еще мог уцелеть, она задыхалась от несправедливости… от невыносимой трагедии случившегося.
Выживших было немного. Мимо нее прошел Кандрос, неся на плечах не подающее признаков жизни тело. Саларианец – она не узнала его – с мрачным лицом уводил двух объятых страхом подростков подальше от этого хаоса.
Группа испуганных гражданских сгрудилась в углу, подальше от клубящегося дыма. Они закрывали рты, носы и прочие дыхательные отверстия чем попало. Ладонями, согнутыми в локте руками. Кусками униформы.
Довольно. Она принялась обшаривать глазами потрескавшиеся от огня стены в поисках нужной ей кнопки запуска системы пожаротушения. Слоан заметила ее на панели, из-за которой периодически вырывались искры, словно вода из плохо бьющего фонтана. А рядом, в шкафу, за тонированным стеклом, стоял, сверкая своим корпусом, огнетушитель, о котором она совсем забыла.
Слоан бросилась туда, сильно ударила по стеклу ногой, но это лишь напомнило ей, что привычные защитные ботинки не являются частью криостазисной униформы. Пальцы взорвались болью, но легкобьющееся стекло рассыпалось звонкими осколками по полу.
Сломала палец? Один точно. Отлично. Просто превосходно. Слоан, игнорируя боль, схватила огнетушитель и принялась за работу.
Короткая струя на каждый очаг горения. Сжатая смесь вылетала с шипением, обволакивая пламя, и в помещении с каждым нажатием на рычаг огнетушителя становилось все темнее, но это не пугало ее. Это можно пережить. Люди вокруг нее кашляли, охали и стонали. Кого-то, стоящего на четвереньках, рвало.
Но с каждым плевком из огнетушителя Слоан слышала меньше звуков боли. Раздавались звуки беспокойства, голоса готовых помочь тем, кто пострадал сильнее остальных. Каждое маленькое изменение тональности в их голосах придавало ей все больше решимости.
Слоан отбросила пустой огнетушитель.
– Всем держаться вместе! – приказала она и принялась открывать заклинившие двери. Навалилась плечом на скрежещущую переборку, пока та наконец не открылась. Когда последний из нетвердо держащихся на ногах вышел наружу, она отпустила дверь, и та вновь захлопнулась.
Ее волосы и униформа насквозь пропитались потом, от дыма жгло глаза. Слоан тяжело опустилась на пол. Быстро проверила свое состояние: сломанный, пульсирующий болью палец на ноге, небольшие ожоги, синяки и ссадины, но ничего такого, что могло бы затруднить ее действия. Хорошо. Она поднялась на ноги, оглядела тамбур. Здесь было тише, словно ад по другую сторону переборки был только плодом ее воображения.
За следующей дверью был выход из этого отсека – и, вероятно, новые опасности.
Она оглядела испачканные сажей перепуганные лица вокруг и поняла, что выбраться удалось менее чем половине. Так много погибших.
Но с этим уже ничего не поделаешь. Слоан не оставалось ничего другого, кроме как увести оставшихся в безопасное место, а этот отсек заблокировать к чертовой матери.
Оплакивать погибших они будут потом.
Кандрос подвязал подбородок оторванным рукавом своей униформы и теперь стоял, опираясь на рычаг, которым она вскрывала криокапсулы. Этот металлический стержень знал лучшие времена. Как и турианец.
– Ну. – Кандрос силился перекричать визжание сигнализации. – Что произошло?
Выжившие переглянулись между собой, потом посмотрели на Слоан.
Хотелось бы ей знать ответ.
– Без понятия, – сказала она, но такой ответ мало что давал, поэтому она ткнула пальцем в направлении выхода. – Похоже, черт побери, нам предстоит во всем этом разобраться.
– Да. – Турианец вскинул рычаг на плечо. – Я знал, что вы это скажете.

Глава 2

Следующий коридор выглядел еще хуже. Из погнутой потолочной панели свисали провода, их концы искрили голубовато-белыми звездочками, от которых на полу оставались черные оспины. Висящий под потолком дым потихоньку начинал сгущаться и оседать. Насколько видела Слоан, коридор был поврежден по всей длине.
– Вентиляция не действует. – Директору службы безопасности с трудом удавалось говорить будничным, деловым тоном. – Система пожаротушения тоже. Вероятно, сгорела проводка.
– Повсюду, – отметил Кандрос.
Они переглянулись. Она видела, как ее оценка ситуации отражается в глазах турианца. Повреждения распространялись далеко за пределы их криохранилища, а это означало одно из двух: случилась либо очень серьезная авария, либо атака. Не исключено, что изнутри.
Такая информация вызовет приступ абсолютной паники…
– Вот что мы сделаем, – произнесла Слоан громко – так, чтобы все слышали. – Кандрос, уведите всех куда-нибудь в безопасное место.
– Куда, например?
Слоан задумалась, потом, понизив голос, сказала, обращаясь к своему офицеру:
– Колониальный департамент. Но не кабинеты, а ангар, где у них хранятся шаттлы. По крайней мере, у вас будет возможность дать деру, если до этого дойдет, а если этого не потребуется, то системы жизнеобеспечения на шаттлах, вероятно, не пострадали.
– Хорошо. Где будете вы?
Слоан посмотрела направо в сторону комцентра:
– Я постараюсь выяснить, что случилось. Что бы тут ни происходило, дело серьезное. Берегите себя, ясно?
Она посмотрела на его руки, которые должны были держать оружие. А сейчас она не могла предложить ему ничего лучше покореженных труб и металлических стержней. Просто здорово.
Кандрос прищурился, будто читая ее мысли. Затем коротко кивнул.
Слоан это в нем нравилось. Время, проведенное с турианцами, в особенности дружба с одним из них, научили ее понимать их жесты. Кандрос ценил такую проницательность, а Слоан ценила его доверие.
Этим обеспечивалась сплоченность их команды.
– Пойду в комцентр, – добавила она. – Найдите какой-нибудь прибор связи и будьте поблизости. Я с вами свяжусь, как только выясню, что здесь происходит.
– Мэм.
Один из лучших. Она, как никто другой, знала, насколько важна такая преданность. Слоан похлопала его по панцирю и ушла.
Она держалась ближе к стене, словно не замечая дверей, мимо которых проходила. Все они оставались запертыми, и пока ее это устраивало. Закрытые двери сдерживали огонь. Тем не менее директор бросала взгляд на статусные панели у каждой из них. На всех горело только одно слово: «Офлайн».
Это беспокоило ее не меньше всего остального. «Нексус» был настоящим инженерным чудом, его создавали бесчисленные комитеты, и эти ребята просто торчали от дублирования всех систем. Каждая из этих панелей должна иметь три, а то и четыре страховочных подключения к станционной сети. Статус «офлайн» подтверждал худшие опасения Слоан – нанесенный станции удар был или слишком мощным, или предельно точным.
Ей требовалась информация. И быстро.
Слоан вприпрыжку побежала по коридору до следующего пересечения. Аварийная сейфовая дверь пыталась закрыть отсек, но ее заклинивало на полпути, вращательное устройство искрило. Причина блокировки была очевидна: тело, лежавшее между двумя створками, которые то открывались, то закрывались, натыкаясь на преграду.
Труп обгорел до неузнаваемости и лежал под грудой обломков – деталей машин, проводов, упавших с потолка. Слоан чуть не стошнило от одного только запаха обгоревшей плоти. Сладковатого и приторного одновременно. Да и вид у трупа был не самый располагающий.
Но ей приходилось делать это и прежде. Проглотив комок в горле, она опустилась на колени, и перевернула тело. Проверила бейджик. Огонь или, возможно, химическая реакция полностью его уничтожили. Судя по форме головы, саларианец. Поди узнай, кто он такой. Слоан медленно опустила тело. Перешагнула через него, стараясь не задеть, и протиснулась в зазор между дверями.
Пришлось оставить беднягу там, где он лежал, иначе дверь закроется, и она останется тут одна… или черт его знает с кем.
Тепло, вдруг обдавшее ее щеку, заставило Слоан резко обернуться. И тут же из ближайшей трубы вырвалось открытое пламя – трубу с корнем вырвало из стены, и случайная искра подожгла выделяющийся из трубы газ. Воздух был насыщен вредными веществами, не предназначенными для человеческих легких.
Но пламя означало наличие кислорода, а это, в свою очередь, говорило о том, что в коридор подается воздух, который не подавался бы в течение шестивекового перелета между галактиками. Значит, они либо не вышли из Млечного Пути, либо прибыли в Андромеду.
И то и другое мало ее утешало. Но во всяком случае они не застряли в бескрайнем просторе между двумя галактиками.
Из сгущающегося дыма внезапно возникла какая-то фигура. Слоан инстинктивно приняла бойцовскую стойку. Хотя против вооруженного незваного гостя от ее металлической трубки было мало проку…
Судя по униформе, он был одним из своих. Человек, спотыкаясь, шел вперед с опущенным вниз лицом, свободной рукой разгоняя перед собой удушающий дым.
Но униформа, хоть и изодранная в клочья, еще не означала, что это свой.
– Стой! – скомандовала Слоан. – Имя и звание. Живо!
Он остановился и поднял трясущиеся руки в знак подчинения. Бледная кожа его ладоней выделяла красную жидкость, на обеих руках были ожоги. Но такие раны могли образоваться от чего угодно: при открытии раскаленной криокапсулы – или совершении неудачной маленькой диверсии. Ей нужно было знать наверняка.
В этом и состояла ее работа. Человека перед ней явно била дрожь.
– Что случилось? Нас атакуют?
– Именно это я и пытаюсь выяснить, – напрямик сказала она. – Кто вы, черт побери, такой?
– Чен. Я… Я всего лишь младший контролер, – сказал он и тут же зашелся кашлем.
Имя было Слоан незнакомо.
– Какой департамент? Медицинский? Пожалуйста, скажите, что Медицинский.
– Отдел ассенизации, мэм.
– Прекрасно. Просто, мать его, здорово! – Слоан тряхнула головой. – Слушайте, здесь небезопасно. Возвращайтесь в свою стазис-капсулу.
– Н-нет! – Он отпрянул от нее, в голосе слышался страх. – Не могу! – Худосочное тело пронзила дрожь. – Это ужасно. Они все погибли! Мне кажется… Я успел убежать. Там был пожар, и капсулы… все они…
Она поняла его. Протянула руку, дотронулась до плеча незнакомца и постаралась не обращать внимания на хрустящую боль, которую причинило ей это прикосновение.
– Послушайте, – она вложила в свой голос всю мягкость, на которую только была способна, – я директор службы безопасности Слоан Келли.
– Безопасности? – Его слезящиеся из-за дыма глаза сморщились от усилия. – Значит, нас атакуют. Иначе и быть не может!
Потому что альтернатива представлялась пугающей.
Слоан сморщилась, ощутив во рту горький привкус гари. В горле жгло. Ей казалось, что она не ела и не пила сотни лет, что, вполне вероятно, могло быть правдой. Но выглядел этот Чен не лучше, чем она, и, судя по всему, диверсантом он не был. Если только он шутки ради не заложил взрывающиеся фейерверки в туалеты станции.
Ей хотелось вздохнуть. Но она не вздохнула.
– Я не знаю, что происходит. Но пытаюсь это выяснить. Покажите мне, где находится ваша стазис-капсула…
– Я туда не вернусь. Не могу. – Он показал в ту сторону, откуда появился. – Если хотите посмотреть, пожалуйста, но вы не… – Его голос пресекся рыданием. Он опустил голову, отер щеки тыльными сторонами ладоней. – Потолок обрушился. Я едва выбрался. Не знаю… Все еще не могу…
Плечо под ее рукой затряслось…
Слоан ухватила его покрепче. Отдел ассенизации? Ее чутье говорило ей, что то, свидетелем чего он стал в развороченном криохранилище, было куда страшнее засорившихся унитазов.
– Так, слушайте, вы должны добраться до ангара Колониального департамента. Понимаете?
– Я не могу остаться с вами? – В его голосе слышались страх и мольба.
Она едва сдержала мрачную улыбку. Ему бы это не понравилось.
– Конечно, Чен. Я собираюсь проверить ваше криохранилище. Составите мне компанию?
Буквально в ту же секунду она уже сжимала воздух вместо плеча худосочного незнакомца.
– Говорите, ангар Колониального департамента? Звучит неплохо, – быстро проговорил он. – Вы сказали, там все в порядке?
«Надеюсь, что да», – подумала Слоан, но вслух ответила:
– Смотрите под ноги – всюду провода. Ступайте. Остальные тоже собираются там. Вы будете в безопасности.
– Спасибо. Благодарю вас. – Пауза. Он развернулся сначала к ней, потом в другую сторону – ту, откуда она пришла. И с безумно-беспомощной улыбкой добавил: – Будьте осторожны. Директор. Мэм.
Невнятно махнув рукой на прощание, Чен поковылял прочь. Приблизительно в указанном направлении.
Слоан смотрела ему вслед. Он доберется. Почти наверняка. В той стороне, куда направлялась она, дела обстояли намного хуже. «Что ж, осторожность не сделает за меня мою работу», – пробормотала она и двинулась в сторону, противоположную той, в которой скрылся Чен.

Ассенизатор не преувеличивал.
Сначала она нашла дверь – прямо напротив того места, где она должна быть, лежащей на боку. Само помещение напоминало зону боевых действий. Стазис-капсулы лежали кое-как, словно мусор, многие были открыты. Слоан повидала немало смертей за свою жизнь, но сейчас не сдержалась – прижала руку ко рту.
Тела лежали повсюду. Десятки тел. Многие обгоревшие, другие, без видимых повреждений, лежали, скорчившись, у стен и мебели. Из-под одной капсулы торчали только рука и нога раздавленного металлическим гробом несчастного.
Ни движения, ни звука, если не считать шипения и потрескивания выведенных из строя приборов и искрящихся проводов.
– Кто-нибудь живой есть? – окликнула она. Не потому, что надеялась на ответ, – а лишь потому, что она не простила бы себе, если бы не сделала этого. Но никто не ответил. Хотя бы натужным кашлем.
Распростертые тела, жертвы какой-то громадной идиотской ошибки или чьей-то гордыни… А она-то надеялась, что оставила подобное в прошлом.
Слоан отвернулась, подавляя в себе чувство страха, выворачивающее желудок. Рядом с криохранилищем располагалась приемная. В ее мозгу медленно восстанавливался план «Нексуса». Помещения со стазис-капсулами располагались по всему громадному кораблю, и целые их пучки соединялись со специальными комнатами, где могли прийти в себя только что пробудившиеся члены команды, акклиматизироваться в ожидании старшего, который придет и пригласит их в великолепную Андромеду.
Тем временем кто-нибудь из Медицинского департамента мог оценить их состояние здоровья, психику, убедиться, что они не спятили во сне. Представитель команды Слоан должен был находиться поблизости на тот случай, если кто-то и в самом деле свихнулся и утратил дух сотрудничества.
Так по крайней мере планировалось.
Они проходили подготовку на случай непредвиденных сценариев, но никто и не представлял себе катастрофу такого масштаба… полного сбоя систем.
Помещение выглядело бы неплохо, если бы не большая опорная балка, упавшая посредине и разбившая своим весом кровати и столы. Слоан могла представить себе это место, заполненное возбужденно переговаривающейся толпой, одержимой честолюбием, которым их заразила Гарсон. Мало радости было оттого, что катастрофа произошла, когда огромные помещения, коридоры, площади и парки еще были пусты.
По всему кораблю пронесся долгий стон, сотрясший его до основания.
Этот стон не предвещал ничего хорошего.
Взгляд Слоан привлекла прямоугольная панель на другой стороне приемной. Скрывавший ее терминал отвалился в результате постигшей «Нексус» катастрофы. Она увидела включенный экран, на котором светился логотип Инициативы.
Слоан перепрыгнула через перевернутый диван, протиснулась через хаос лежащих на боку столов и стульев. Она преодолела полпути, когда раздался громкий хлопок, настороживший ее. Инстинкт выживания, который помог ей в бессчетных сражениях, выручил ее и сейчас: она нырнула головой вниз, в груду бесформенных обломков.
С потолка посыпался дождь искр. В помещении стало темно, горели только аварийные лампы у основания стен и тот единственный светящийся экран за открытой панелью на дальней стене.
Внизу, под экраном, лежало тело. Безжизненное тело азари, погребенное под рухнувшим с потолка светильником.
Убедившись, что больше ничто не взрывается, Слоан, выйдя из своего ненадежного укрытия, двинулась к телу. Она приблизилась, но азари не шелохнулась.
Директор службы безопасности перевела взгляд на экран, сказав себе, что пришло время получить оперативную сводку. Вот только логотип с экрана исчез, а вместо него появилось это чертово словечко: «Офлайн». Слоан чуть не зарычала от злости.
Но вместо этого наклонилась над телом и попыталась нащупать пульс, заранее зная результат.
Хаос – это своего рода поле боя.
Огонь. Пепел. Разрушение.
Все это пришло ей в голову, когда она прикоснулась к шее неподвижного тела. Азари пожертвовала всем, чтобы добраться до этого места. Как и все они. И ради чего?
Утрата. Разочарование. Смерть.
Слоан сжала зубы. Эта незнакомка была ее другом по той простой причине, что они имели общую цель, оставили в прошлом одно и то же.
О чем азари думала в последние мгновения? Может быть, ее обуял страх, предположила Слоан. А может – злость.
Миссия потерпела неудачу.
Та сторона казалась совсем не тем, на что они рассчитывали.
Внезапно тишину прорезал хриплый булькающий звук, вырвавшийся, как оказалось, из груди азари. Внимание Слоан привлекли струйки свежей крови, сочившейся изо рта несчастной. В ее бледно-фиолетовые глаза вернулось какое-то подобие жизни.
– С-сигнал бедствия…
Слоан завела руку ей под плечи, приподняла над обломками:
– Все будет хорошо. Возможно, нас атакуют, так что берегите силы и…
– Хорошо не будет. – Женщина захрипела, розовая пена забулькала на ее губах. – Скоро… умру. – Ее поблекшие глаза показали на панель за терминалом. – Начальный… – Слоан старалась держать ее неподвижно, а наполняющиеся воздухом легкие азари перемалывали ее слова в гремучий кашель. Скрежеща зубами, женщина ухватилась окровавленными пальцами за униформу Слоан и выдавила из себя: – Не атака. – Каждое слово давалось ей с невероятным трудом. – Ущерб… всеобъ…емлющий…
Слоан поудобнее устроилась на полу, стараясь держать женщину неподвижно, что было не самой легкой задачей. Одновременно директор пыталась осмыслить происходящее.
– Значит, мы столкнулись с чем-то?
– Нет. – Ее зубы обнажились, еще один приступ, приближающий азари к смерти, стал терзать ее легкие. – Слишком равномерное. Слишком… кхх…
– Тише, – сказала Слоан, беря женщину за руку и крепко сжимая в своей ладони. – Не теряйте сознания. Мне нужна ваша помощь. Диверсия?
Откуда-то из глубин, через боль и страдания азари, прорвался смешок, тут же перешедший в кашель.
– Вы… не… – Кровь и пузырьки пены разлетались вокруг ее рта. Глаза азари закрылись, по расцарапанной щеке скатилась слеза. Но она продолжала улыбаться. Слоан нахмурилась. – Физические показатели, – выдавила из себя женщина. – Сенсоры. П-показания…
Слоан не знала, что делать дальше. Ей нужны были ответы. И руководство к действию.
– Мой первый долг теперь – обеспечить безопасность Джиен Гарсон. И совета.
– Камера ноль-ноль, – выдавила из себя азари, подтверждая то, что Слоан и так знала. И тут же несчастная вновь зашлась в хриплом кашле.
Помочь ей директор уже не могла. Солдаты с такими увечьями не возвращались с поля боя, а Слоан не была доктором. Она еще сильнее нахмурилась.
– Как вас зовут?
Пальцы, державшие ее униформу, разжались. Рука безжизненно повисла вдоль тела.
Никто не будет забыт.
– Как вас зовут? – повторила она вопрос, склонившись на азари, на униформе которой сумела разглядеть имя – «Т’ваан».
Хриплое бульканье последнего дыхания смолкло, и тело азари обвисло на руках Слоан, которая лишь на миг склонила голову, – это все, что она могла себе сейчас позволить. Осторожно она положила Т’ваан на пол. Ее кулак с силой ударился о пол, когда она помогла себе подняться на ноги.
Ошибкой было думать обо всех, кто находится на станции, как о друзьях. В стазис-капсулах лежали тысячи людей, и некоторые из них, вероятно, с радостью оставили свою прежнюю жизнь в прошлом. Гарсон сама говорила: билет в одну сторону.
Наивно было думать, что все обойдется без потерь.
– Криокамера ноль-ноль, – повторила Слоан, черпая силу из этих слов. – Спасибо.
Ее собственные травмы саднили и пульсировали, обжигали и – как и сломанный палец – немели от боли, когда она быстрым шагом шла по усыпанной обломками приемной. Но все это не шло ни в какое сравнение с мыслью, не дававшей ей покоя: выжил ли кто-нибудь из совета?
С учетом всех обстоятельств они – включая Гарсон – непременно должны были остаться в живых.
«Пожалуйста, – безмолвно молилась Слоан в такт своим шагам, отзывающимся болью. – Пожалуйста».

Коридоры, по которым она проходила, слились в ее глазах в один темный полуобрушенный туннель. Все криохранилища, мимо которых она проходила, оставались запечатанными. Состояние тех, кто там находился, было неизвестно. Приходилось пока не думать о них. Пробуждение одного криохранилища с членами экипажа мало что значило, если весь корабль мог погибнуть. И чем больше Слоан видела, тем вероятнее казался ей такой исход.
В одном узком коридоре изменившийся свет заставил ее остановиться. Восстановилась энергия? Нет, поняла она, свет падал из огромного, во всю стену, окна.
И только теперь вид за ним привлек ее внимание.
Несколько секунд она стояла, потеряв дар речи.
Отдельные фрагменты увиденного фиксировались в ее спутанных мыслях, лихорадочно сливаясь в водоворот света, тьмы и раздражающего цвета. Окно выходило на площадь, одно из самых крупных сооружений, куда во время полета задвигались камеры. Место, где люди могли прогуляться, обсудить важные аспекты колонизации.
От всего этого теперь остались одни руины.
Из окна открывался вид на все пространство одного из самых больших лучей «Нексуса». Несколько километров самым тщательным образом продуманного и тщательно возведенного пространства обитания. Мастерские, гидропонные фермы, больницы – все, что им могло понадобиться. Все, что им требовалось для существования.
Сейчас она видела только языки пламени, выхлопы газа, кривые трещины в стенах, обнаженные балки. Всеобщее разрушение, а за ним – незнакомое море неподвижных звезд.
Это был не Млечный Путь. Слоан узнала бы его. Она немало времени проводила у корабельных иллюминаторов, и к небу Млечного Пути ее глаз странным образом пригляделся. Палавен, Тессия… черт побери, она была бы счастлива увидеть сейчас звездный ландшафт Омеги.
То, что открылось ее взгляду, сбивало с толку – мерцающая сеть голубых, красных и белых звезд, остаточная паутинка призрачных нитей газа и звездной пыли. Нет, это явно был не ее дом.
Но может быть, это был ее новый  дом?
Сказать было невозможно.
Теперь Слоан Келли уже не шла, а бежала, превозмогая волны боли от сломанного пальца, разливавшиеся по всему телу. Сознание странным образом прояснилось. Она подумает об этом после… если только у нее будет это «после».
Слоан страстно надеялась, что это «после» будет. То самое «после», которое она обсудит с советом – может быть, за выпивкой. За огромным, кошмарным количеством выпивки.
Стены коридоров, по которым она пробегала, сливались в одну линию. Наконец она добралась до двери, которую искала, – с простым обозначением «00».
Дверь была распахнута настежь.
Слоан остановилась перед ней, переводя дыхание, буквально на мгновение. И затем, полная решимости, шагнула внутрь.
Криохранилище было неотличимо от всех остальных. Идеальный клон той комнаты, из которой с таким трудом выбралась Слоан. Единственное отличие состояло в масштабе разрушений.
Здесь она не увидела ни трагедии, ни тел.
Вся ячейки были открыты. Никаких признаков смерти, повреждений, пожара или неисправностей.
Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться: комната пуста. Здесь стояла полная тишина. Она хотела верить в то, что это добрый знак, но чувство облегчения упорно не приходило. Ей требовалась Гарсон, она хотела услышать ее приказы. Сообщить хорошую новость о выживших.
По крайней мере, это было бы нормально.
Она развернулась, на ходу продумывая новый план, когда тишину нарушил тихий кашель.
Слоан замерла, затем снова оглядела комнату.
– Эй?
Ничего.
Потом снова кашель и слабый голос:
– Эй, тут кто-то есть?
– Я здесь, – откликнулась Слоан и сделала несколько быстрых шагов в сторону темных камер. – Где вы?
– Здесь. – За металлическим столом появилась поднятая рука. Слоан поспешила к ней и опустилась на колено перед женщиной, лежавшей на спине. Из раны на лбу по щекам и носу несчастной текла кровь, а глаза смотрели в разные стороны.
– Насколько ваши раны серьезны? – спросила директор, переводя взгляд со лба женщины на имя, пропечатанное с левой стороны заляпанной кровью униформы: «Эддисон». Фостер Эддисон, еще один член экипажа высшего звена, как и Слоан. Колониальный департамент, если она помнила правильно.
Эддисон подняла руку и осторожно потрогала лоб. Кровь по краям раны уже начала засыхать, но от прикосновения снова засочилась.
Женщина поморщилась.
– Ничего, выживу. Все немного плывет перед глазами.
Немного? Ага, как же!
Слоан подошла к панели с аптечкой, которая, к счастью, осталась неповрежденной в этой странным образом уцелевшей камере. Она нашла несколько пакетиков панацелина. Вернувшись к Эддисон, разорвала упаковку и размазала прохладный гель по лбу женщины.
– Это должно помочь.
Лицо пострадавшей исказилось от боли, она зажмурила глаза.
– Медсестра из вас никудышная.
– Вот уж кто-кто, а я точно не медсестра. – Слоан села на пол рядом с Эддисон и сняла обувь. – К чему медсестры без докторов?
Она выдавила немного геля на свой распухший палец и размазала его по всей ступне.
– Уй!..
Слоан подождала несколько секунд, чтобы средство подействовало. Надевая обувь, боль она все же почувствовала, но уже не такую сильную, как прежде.
– Все, обмен любезностями закончен.
Пока Слоан обрабатывала палец, Эддисон, шатаясь, поднялась на ноги, опираясь на стенки капсулы.
Женщина оглядела комнату, а затем посмотрела на директора службы безопасности:
– У вас есть доступ к этому хранилищу?
Слоан решила, что та, вероятно, еще не пришла в себя после потрясения. Только так можно было объяснить этот совершенно бессмысленный вопрос. И она проигнорировала его.
– Где остальные? Гарсон?
Слоан оглядела помещение еще раз. Все капсулы были пусты. Последние надежды рухнули.
Эддисон зажмурила глаза. Когда она открыла их вновь, мутный взгляд стал более сфокусированным. Гель у нее на лбу уже затвердел, и рана больше не кровоточила.
– Мы все находились в комцентре. Готовились… – Она чуть качнула головой, словно вытряхивая из нее мысль. – Готовились к прибытию.
Прибытие. Они пробудились к прибытию.
Эта новость казалась нереальной среди окружающего их хаоса.
– Значит… – Слоан уставилась на нее. – Мы все-таки добрались?
Эддисон кивнула:
– Добрались.
– Так что же случилось? Нас атаковали?
Эддисон замерла. А затем вдруг уставилась озабоченным взглядом на Слоан, будто впервые ее увидела.
– Кто вы? Лицо вроде знакомое.
– Директор службы безопасности Слоан Келли, – терпеливо сказала она. – Мы знакомы.
– А… безопасности. Конечно, это для вас естественный вывод.
Она закашлялась, снова зажмурившись. Затем пощупала опухлость вокруг раны на лбу. Обезболивающий эффект геля, вероятно, уже подействовал. Палец на ноге Слоан теперь лишь тихонько постанывал. Как и ее руки.
– Давайте исключим атаку, – продолжила женщина. – Мы прибыли сюда не для того, чтобы воевать с теми, кого найдем здесь.
– Да-да, мирные и дружественные, я знаю эту речь. Но местные жители могли ее и не слышать. – Т’ваан с этим, однако, не согласилась. Она умерла, считая, что никакой атаки не было, говорила что-то о сенсорах. Слоан нахмурилась. – Так что же все-таки случилось?
На сей раз голос Эддисон треснул.
– Понятия не имею. Но, – продолжила она с большей страстью, – мы должны это выяснить.
Слоан хотела было оставить ее здесь, но потом решила иначе. Если комцентр пострадал так же, как криостазисные камеры, то ей понадобится любая помощь. Она предложила женщине руку для поддержки.
– Можете идти?
Эддисон неуверенно кивнула, проигнорировала предложенную ей руку и сделала первый нетвердый шаг.
Она не упала, и Слоан убрала руку. Однако пошла следом на расстоянии, которое позволило бы ей поддержать коллегу. В случае необходимости.
Некоторое время они шли молча. Слоан не сводила взгляда с прямой спины Эддисон, когда вдруг ее мозг пронзила странная мысль.
– А почему вас не было в комцентре?
Женщина обернулась и посмотрела на Слоан сердитым взглядом.
– Я пошла искать Джиен.
– Искать Джиен? – Она рефлекторно схватила женщину за руку. – Она жива?
– Во время последней проверки была жива, – ответила Эддисон, но недоуменно нахмурилась, глядя на руку Слоан. – Перед формальным запуском протокола прибытия научная команда хотела утвердить окончательные показания приборов. Джиен вышла, а когда мы были готовы, я отправилась за ней.
– А вызвать ее по внутренней связи?
Эддисон отрицательно покачала головой:
– Не видела в этом необходимости.
Слоан ткнула большим пальцем в направлении, откуда они пришли.
– И вы предполагали, что она будет там?
На сей раз ее коллега отвернулась, высвобождая руку.
– О нет. Я заглянула туда на секунду.
– Зачем?
– Мне понадобилось… в туалет.
Слоан нахмурилась:
– Разве около комцентра нет туалета?
Женщина смотрела перед собой, но Слоан увидела, как вдруг сжались ее челюсти.
– Не надо передергивать, директор, – строго ответила она.
«Защищаемся? С чего вдруг?»
– Извините, директор, если мои вопросы вас беспокоят. – Эддисон снова смерила Слоан холодным взглядом.
– Только если они содержат в себе подозрения или обвинения в злонамеренной работе моего организма. Может быть, поговорим о делах более насущных?
Гм. Хорошо. Слоан вспомнила, почему она особо не пыталась сблизиться с директором Колониального департамента, и натянуто улыбнулась.
– Конечно. – Теперь директор службы безопасности принялась обшаривать взглядом коридор, по которому они шли. Здесь разрушения были меньше, чем там, откуда она пришла. – Так вы нашли Гарсон?
Эддисон нехотя покачала головой:
– Я уже собралась назад, посмотреть, не вернулась ли она, когда корабль тряхнуло. Это было похоже на турбулентность при полете в атмосфере, только гораздо сильнее. Пол просто ушел у меня из-под ног. И я думаю, что ударилась головой, то ли когда вставала, то ли когда падала… Точно не помню.
Азари говорила что-то про физические показатели. Слоан испытывала подобные ощущения при космических бросках. Может быть, Эддисон имела в виду их?
Она отметила это про себя. Но пока у нее было слишком много частей пазла и никакого представления о конечной картинке.
– Находясь в комцентре, вы не заметили чего-нибудь, что могло бы хоть как-то объяснить произошедшее?
– Вы имеете в виду инопланетных солдат, спускающихся по канату в иллюминаторы?
– Я полагаю, что это бы вы точно заметили, – язвительно ответила Слоан. – Если бы оставались на своем месте.
От этих слов плечи Эддисон словно окаменели.
– Ничего такого не было. Никаких кораблей, никаких солдат – ничего, во что вы могли бы стрелять, директор службы безопасности Келли. Извините, что разочаровываю вас.
И тут Слоан, не сдерживая раздражения, напустилась на нее:
– Мы попали в серьезную переделку, если вы не заметили. Я бы хотела получить от вас четкие и быстрые ответы по существу. Без каких-либо оценочных суждений. – (Ответом на ее ледяной тон были широко раскрывшиеся глаза.) – Когда я говорю «чего-нибудь», – резко закончила она, – я имею в виду показания сенсоров. Неожиданные препятствия на нашем пути. Типа каких-нибудь гребаных гигантских космических монстров. Или чего-то в этом духе.
Фостер Эддисон не послала ее в жопу. И хотя взгляд директора Колониального департамента оставался холодным, Слоан видела, что ее упрек попал в цель.
Хорошо.
Почти что хорошо. Эддисон подняла свой залитый кровью подбородок.
– Сейчас не время для сарказма, директор.
Если она будет продолжать задирать ее, это ни к чему хорошему не приведет. К счастью, Слоан поняла, что слишком бурно отреагировала на поддевку Эддисон.
Эддисон продолжила свой рассказ:
– Мы находились в нужном месте. Ближайшие звезды соответствовали нашим навигационным картам. Разве что… среди научных советников возникла некоторая озабоченность касательно кое-каких показателей. Они пришли к выводу, что шестьсот лет эксплуатации могли привести к некоторому износу техники. И попросили времени разобраться с путаницей и проанализировать данные. Вот тогда я и ушла…
– Пописать.
– Найти Джиен, – холодно поправила она.
– Не захватив с собой никаких датчиков?
Эддисон всплеснула руками:
– Да бросьте! Никто не берет с собой датчики, передвигаясь внутри корабля. Послушайте, давайте не будем превращать совершенно естественные события в повод для допроса и сосредоточимся на вопросах более актуальных.
Она жестом попросила Слоан первой пройти в коридор, открывавшийся за ближайшей дверью.
Отлично. Спорить с социальным работником, получившим сотрясение мозга, было бесполезно. Проглотив все ругательства, сидевшие у нее на языке, Слоан, сделав всего несколько шагов, почувствовала, что «Нексус» начало трясти.

Глава 3

– Что за черт?
Ответа у Слоан не было. Корабль трясло и корежило, словно его растягивали во все стороны. Слоан с Фостер потеряли равновесие и упали, но довольно быстро им удалось подняться и вновь встать на ноги. Жуткий лязг разрывающегося металла пронесся по коридорам. Эддисон нагнулась, прикрыв рукой голову.
Слоан же только шире расставила ноги, готовясь к очередному толчку, но внезапно качка прекратилась. Металл опять напрягся, застонал, гулко ворча в помещении, где во всем остальном стояла жутковатая тишина. Когда все смолкло, женщины в тревожном молчании посмотрели друг на дружку.
Затянувшееся мгновение полной неподвижности.
Не двигались ни они, ни корабль.
Слоан вздохнула, только теперь поняв, что все это время задерживала дыхание.
– Без последствий, – сказала она. – Это хорошо… или по крайней мере неплохо.
– Еще один взрыв?
– Вряд ли.
– Почему вы так думаете?
Слоан оперлась рукой о наклонную колонну и посмотрела на переборку над ними – она бы не удивилась, если бы та треснула и упала. Высота немалая.
– Потому что это не похоже на взрыв, – ровным голосом сказала она. – Что бы это ни было, оно воздействует на весь корабль, как… как землетрясение.
– Землетрясение в космосе?
– А теперь кто из нас отпускает саркастические замечания? – ответила Слоан.
– Я решила говорить с вами на одном языке, – пробормотала Эддисон, и в ее голосе Келли послышалось некоторое превосходство.
– Я только хочу заметить, – Слоан бросила на собеседницу злобный взгляд, ее терпение было на исходе, – мои инстинкты подсказали бы мне, что на нас напали. Но они молчат. А это совпадает с тем, что сказал один технический специалист, встреченный мной по дороге сюда.
Все это беспокоило Слоан. В некотором роде справиться с атакой было проще. Защитить станцию. Уничтожить нападающих.
– Кто?
– Кажется, ее звали Т’ваан. Азари.
Эддисон внезапно уставилась на Келли широко раскрытыми глазами:
– Она жива?
Надежда, прозвучавшая в этом предложении, вопросительная интонация – этого оказалось достаточно, чтобы совесть Слоан отозвалась болью.
Она отрицательно покачала головой.
Удрученная этим ответом, Эддисон сникла.
– Она была из команды ученых.
Да. Слоан догадалась. Она кивнула, вновь переключая внимание на помещение, в котором они находились. Потолок выстоял.
– Понимаете, она говорила примерно то же, что и вы. Что-то о странных показаниях сенсоров. Так, в какой стороне отсюда находится комцентр?
– Мимо отдела культурных контактов и дальше по радиальному лучу, – ответила Эддисон. Потом добавила более мрачным тоном: – Если только этот путь не заблокирован.
– Тогда надо спешить, – почти скомандовала Слоан. – Пока еще что-нибудь не обвалилось.
Разногласий на этот счет у них не возникло. Но тем не менее директору службы безопасности пришлось сбавить шаг. Палец на ноге разболелся вновь, а рана Эддисон под слоем панацелина начала лиловеть. Явное сотрясение мозга. Келли настороженно поглядывала на свою спутницу, пытаясь предугадать ее поведение. Ушла из комцентра, чтобы отыскать Гарсон, и так ее и не нашла? Может ли это быть простым совпадением? Может ли быть так, что Гарсон вернулась как раз в тот момент, когда Эддисон вышла из центра?
А если бы директор Колониального департамента осталась, получила бы она ответ на вопрос, что за кошмар сейчас творится на «Нексусе»?
Все может быть.
Если при проверке слова` Эддисон не подтвердятся, Слоан не хотела бы оказаться на месте директора Колониального департамента, когда ее отчет ляжет на чей-то начальственный стол. Оставить пост ровно в тот момент, когда корабль столкнулся с какой-то неведомой угрозой? Даже для директора такой расклад был бы не самым удачным.
Нет, не на «чей-то» начальственный стол. А на стол самой Джиен Гарсон. Эддисон подчинялась непосредственно ей, как и Слоан. Впрочем, зная идеалы Инициативы, Слоан предполагала: руководство создало бы комитет по рассмотрению данного инцидента.
Несмотря на личное отвращение к бюрократии и собственные конфликты с дисциплинарными комитетами, руководству «Нексуса» Слоан верила. Гарсон решит правильно, как бы директор службы безопасности и ее команда ни относились к подобным комитетам.
«А что, если эта женщина говорит правду?» – спрашивал тоненький голосок сомнения в голове Слоан.
Но она не даст сомнениям перевесить доводы разума. С учетом всех обстоятельств Эддисон сейчас является подозреваемой номер один. Сначала улики, а потом уже домыслы.
Внезапный треск прервал ее размышления, заставил отпрыгнуть. Сердце забилось как сумасшедшее. Ей никогда так не хватало ее оружия, как сейчас. Впереди раскололась панель, и все ее «внутренности» высыпались на пол. Трубки и провода шипели и змеились, выпуская горячий пар и снопы искр.
Вот вам и мелкие разрушения. За грудой искрящихся труб в темноте показались какие-то руины. По сравнению с той частью коридора, где стояли сейчас две женщины, развалины впереди производили впечатление какой-то дикой чертовщины.
Хорошо, она хотя бы не вскрикнула.
Слоан заставила Эддисон остановиться – пусть-ка другой директор выровняет свое дыхание. Затем Келли осторожно втянула носом воздух. Никаких зловонных паров. Слабое утешение. И никакого пламени. Только вышедший из строя корабль. Рухнувшие панели.
Рухнувшие планы.
– Черт! – выдохнула Эддисон. – Надеюсь, ничего существенного.
– Еще одна лопнувшая труба, – заметила Слоан. – Из тысячи. Давайте не забывать о нашей цели.
Она отерла со лба капли воды и пота, вытолкнутого сквозь поры на коже адреналином. Об этой лопнувшей трубе она может позаботиться и позднее, когда худшее останется позади. Об этой и еще тысяче других, точно таких же.
Осторожно переступая через вьющиеся щупальца проводов и трубок, она поморщилась, когда некоторые из них подпрыгнули, плюясь паром. Капли охлаждающей жидкости, описывая дугу, летели на стену.
– Не кипяток, – сказала она, не оглядываясь на собеседницу. – Держитесь подальше от тех, что еще кажутся работающими.
Эддисон, следовавшая за ней, слегка наморщилась. Несмотря на все свое высокомерие, она, похоже, начинала понемногу терять уверенность в себе.
– Будто что-то прокатилось по коридору и… – она махнула покрытой сажей рукой, – вырвало куски здесь и там.
– Не расслабляйтесь, – поспешно сказала Слоан. – Рано или поздно все здесь приведут в порядок.
– Простите, если не разделяю вашего оптимизма, но в конечном счете в этом не будет нужды. У нас и без того масса дел, связанных с началом нашей миссии. А это…
Наступила тишина, нарушаемая только шипением и скрипом проводов, оставшихся позади.
Чувство вины кольнуло Слоан.
– У Гарсон наверняка есть план, – бросила она через плечо. – Мы ведь все-таки добрались до Андромеды. Оказались по ту сторону. Мы сделали это.
Может быть, эти слова удивили ее несговорчивую спутницу. А может быть, ей хотелось их услышать.
– Да. – Хоть какое-то, но согласие.
Некоторое время женщины брели молча. Даже когда Слоан перешагнула через четыре тела, Эддисон не сказала ни слова. Скорее, потеряла дар речи. Зрелище было не самое приятное.
– Если вам нужно отдохнуть, дайте знать. – Директор Келли вновь попыталась наладить контакт.
– Нам осталось пройти еще две секции, – ответила Эддисон, прижав ко лбу тыльную сторону ладони. – Джиен собиралась провести брифинг, перед тем как… – Новая волна вибрации прошлась по кораблю. Слабее предыдущей. Фостер расставила ноги пошире, пытаясь удержать равновесие. Когда волна стихла, она мрачновато улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами. – Перед тем, как случилось все это.
Слоан сжала челюсти и двинулась дальше шагом слишком быстрым, чтобы называть его совершенно безопасным, но так, по крайней мере, они скорее получат ответы. Иначе накатывающие на отмель надежды волны страха утопят ее.
Черт! Опять это слово. Надежда.
Именно надежда и питала их всех. Всех до последнего. Всех мужчин, женщин и детей, которые согласились участвовать в Инициативе «Андромеда», – людей, турианцев, саларианцев и азари. Даже кроганы пожелали найти что-то новое вместо их опустошенного мира. Только благодаря надежде.
И теперь эта надежда занималась все более ярким огнем с каждым шагом, приближающим их к комцентру, с каждым метром коридора, состоящего теперь из вырванных панелей, болтающихся труб и проводов. Обшивка корабля, которая была теплой и сияющей, когда Слоан только увидела ее, ныне превратилась в обломки, также усыпающие пол под ногами двух женщин.
Теперь Келли видела перед собой только горящие осколки, ощущала только гарь. Руины.
«Мы летим, чтобы написать наш шедевр».
Если кто и мог вернуть этот состав на рельсы, то лишь Джиен Гарсон.
– О нет!..
Это была Эддисон. Ее голос перехватывало от напряжения – или сотрясения, – и теперь он больше походил на шепот. Она замерла на месте, прижав руку ко рту.
Слоан оторвалась от созерцания эфемерных нитей будущего и автоматически протянула руку, чтобы поддержать свою спутницу. Но в этом не было необходимости. Эддисон прекрасно держалась на ногах, но в глазах ее застыл страх. Или что-то похуже.
– Дверь…
Одно коротенькое слово, но Слоан сразу же поняла.
В нем не было надежды.
Массивная дверь, на которую смотрела Эддисон, криво висела в проеме, что было невозможно с учетом ее конструкции. Словно изнутри в нее ударил гигантский кулак, оставив странный след на металле.
По привычке Слоан потянулась к оружию, которого у нее не было. Черт!..
Расправив плечи, директор Келли подошла к двери – точнее, к тому, что от нее осталось. Эддисон шла вплотную за ней, и, когда темнота сменилась призрачным светом, у обеих перехватило дыхание.
У Слоан сорвался с губ шепот:
– Святая бого…
На сей раз Эддисон и в самом деле качнуло.
Инстинкт подсказывал Слоан отпрянуть, затаить дыхание, все клеточки ее обнаженной кожи покалывало от страха, пронзившего до костей. Часть громадной стены комцентра и ее каркаса обрушилась, и вместо них автоматическая аварийная система воздвигла прозрачную непроницаемую переборку. На первый взгляд могло показаться, будто стены нет вообще. Но хуже всего было то, что находилось за переборкой. Снаружи. В открытом космосе.
На фоне холодной россыпи звезд были четко видны черные и пепельно-серые щупальца, извивающиеся и чуть шевелящиеся нити в оранжевых и желтых пятнах. Странная антитуманность, похожая на обтрепавшуюся ленту, протянувшуюся вдаль, как синаптические пути, которые пронзают бестелесные внутренние ткани.
– Что это? – прошептала Эддисон.
Слоан пришлось заставить свой мозг включиться, а руки и ноги – двигаться. Они не улетят в открытый космос. Не задохнутся.
Но еще больше порадовал ее тот факт, что аварийный протокол «Нексуса» сработал. Перемычка спасла комцентр.
Или… попыталась спасти.
– Н-не знаю, – только и смогла выдавить из себя Слоан. Ничего подобного она в жизни не видела. За перемычкой, там, в космосе, казалось, плавали беспомощные нити бог знает чего, словно существующие отдельно от этого пространства. Там, но не в нем. Как… Ее мозг не смог подыскать подходящего сравнения.
– Как спутанные волосы в бассейне, – вслух произнесла она.
– Отвратительно, – пробормотала Эддисон.
Слоан согласилась. Она попыталась найти взглядом конец длинного щупальца, ненадежно удерживаемого мерцающими в нем огоньками оранжевого и желтого цвета.
Щупальце исчезало где-то далеко-далеко на пустом полотне космоса.
Или было скрыто неизвестно откуда взявшимся вращающимся куском металла.
Глаза Слоан расширились.
– Это?..
– Часть «Нексуса», – подтвердила Эддисон ее догадку. Она поднесла руку ко рту. – Но как она там оказалась?
Хороший вопрос.
Если Слоан и хотела добавить что-то еще, то вместо слов с ее губ сорвались звуки отчаяния.
– Ох! Нет! Нет! – Эддисон попыталась сделать шаг вперед, но ноги не слушались. – Нет, нет…
Она больше не смотрела на нечто за прозрачной переборкой. И Слоан вслед за ней тоже перевела взгляд с темных облачных лент, с куска искореженного и холодного металла внутрь помещения.
Тела.
С полдюжины мертвецов валялось на полу комцентра неподалеку от перекореженной двери. Еще больше тел было чуть поодаль – среди перевернутых столов и прочей мебели.
Все руководство «Нексуса».
– Проклятье! – прошептала Слоан. Она оглядела тела, что поближе, надеясь вопреки здравому смыслу, что среди них нет Джиен Гарсон. Но и те, что находились в помещении комцентра, были слишком далеко, чтобы различить черты их лиц. Слишком искалечены, чтобы их опознать.
У ближайшего был хвост азари. Нуара. Когда Слоан в последний раз видела ее, она обнималась на прощанье с Гарсон. А затем легла в ячейку, чтобы «немного вздремнуть», а проснувшись, легко и с удовольствием приступить к работе.
Но вместо этого теперь она лежала, съежившись у кромки развороченного наружного корпуса с этой стороны аварийной переборки. И, судя по положению тела азари, по тому, что за переборкой Слоан не видела плавающих в космосе тел, она догадалась, что произошло.
Матриарх закрыла собой дыру, пока разворачивалась аварийная перегородка. Это не помогло удержать хлынувший наружу воздух и в конечном счете никого не спасло. Но она не дала ни одному из руководителей выпасть в открытый космос.
Весь этот ущерб говорил Слоан, что пробитый корпус – не самая страшная проблема, возникшая на мостике.
Огонь. Хаос. Людей не спасли бы никакие противоаварийные мероприятия.
– Черт! – прошептала Слоан.
Эддисон глубоко вздохнула и заставила себя собраться.
– Им мы уже ничем не поможем.
Она развернулась и принялась осматривать зал, осторожно перешагивая через обломки. Через вытянутые руки. Через людей, коллег, обугленных и переломанных.
Слоан, хотя и неохотно, признала, что Эддисон права: если на корабле и есть выжившие, то только во внутренних отсеках.
Она обратила внимание на ту часть комцентра, где стена осталась невредимой, сердцем предчувствуя, что ничего хорошего здесь не увидит. Просторное помещение, вероятно самое грандиозное на станции, изменилось почти до неузнаваемости.
Гигантские экраны, прежде свешивающиеся с потолка, упали на ряд панелей управления и раскололись пополам. Разбитые и темные панели, расположенные кольцом по периметру передней части комнаты, не подлежали ремонту. Но внимание Слоан в первую очередь привлекли стулья. Они были сплющены. Пол повсюду был усыпан обломками. Величественный лестничный пролет, ведущий на смотровую палубу, обрушился. А может, его подмяло под себя нечто, упавшее сверху. Сказать наверняка было невозможно.
Мозг отказывался воспринимать происшедшее. Слоан направилась, словно в забытьи, к ближайшему завалу обломков. На пути у нее встала часть перил с верхней палубы, скрученных и разломанных вдоль скамьи. Она приподняла смятую массу, отодвинула в сторону, опустилась на четвереньки и заглянула под скамью. Оттуда на нее смотрели мертвые глаза. Темнокожий мужчина, рот которого был раскрыт в безмолвном вопле. Марнелл Фелпс, старший инженер на мостике, вспомнила Слоан. Хороший парень. Засохшая кровь ниточкой тянулась от подбородка до пола, где образовалась небольшая лужица.
– Джиен? – позвала Эддисон. Она принялась ходить по залу, выкрикивая имя основательницы, и с каждым выкриком страх в ее голосе был все слышнее. – Джиен!
Слоан отшвырнула в сторону раздавленный стул. Поставила на ножки стол, проигнорировав боль в пальцах, когда на ее и так уже раненную ногу упал разбитый экран. По крайней мере, отметила она, выругавшись, боль была гораздо слабее, чем в тот момент, когда она сломала палец. «Просто, мать вашу, прекрасно», – закончила она свою обличительную речь, делая себе заметку на память: найти еще панацелин.
Но когда она заглянула под стол, то увидела там еще одно тело – и в глазах Слоан потемнело.
– Я кого-то тут нашла, – громко сказала она. – Человека. – На первый взгляд незнакомого. Тело было сильно изуродовано. Слоан проверила имя на левой стороне униформы. Залито кровью, но читаемо. – Паркер, – добавила она, поднимая голову.
Эддисон приостановила поиски, замерла в ожидании, прикрыла глаза, по-видимому не в силах справиться с болью, пронзившей сердце.
– Майлз Паркер, заместитель директора по гидропонике.
Слоан осторожно отодвинула в сторону тяжелый стол, раздавивший беднягу. При мысли о его ужасной судьбе желудок завязывался в узел, но упоминание гидропоники обожгло ее, словно током. Если зернохранилище пострадало…
Но сейчас Слоан не могла позволить себе думать об этом.
Поиски продолжились. Тело за телом, каждое – удар по стойкости духа Слоан. Но Гарсон среди них не было. Прошло, вероятно, не меньше часа, прежде чем они осмотрели всех.
– Ее здесь нет. – Голос Эддисон звучал спокойно, но на лице явно читалась озабоченность. – Что теперь?
Хороший вопрос. К такому повороту событий никто на корабле готов не был.

Глава 4

– Поисковая партия, – сказала Слоан. – Мы должны найти Гарсон и всех, кто выжил.
Эддисон нехотя покачала головой:
– Протокол преемственности. Мы должны предполагать худшее. Если ее нет… – Голос Эддисон смолк, глаза остановились на прозрачной переборке.
– Она могла выйти в туалет, – сказала Слоан. – Как и вы.
На сей раз сарказм не сработал. Но слова Слоан привели женщину в состояние боевой готовности. Она посмотрела на директора службы безопасности.
– Гарсон нет. Прописана ясная процедура…
– В жопу все эти ваши протоколы и процедуры! – отрезала Слоан. – Мы не… – Она осеклась. Загнала злость подальше. – Слушайте, я ценю… Эддисон, без обид, но мы должны…
Резкий скрежещущий звук – и она не закончила фразы. Звук повторился, и поначалу Слоан пришло в голову, что прозрачная переборка, удерживающая воздух в комцентре, начала отказывать. Она сделала шаг назад, Эддисон – два.
Звук раздался снова, теперь громче. Но он исходил не от перемычки, с облегчением поняла она, а от дальней двери.
Рука Слоан снова дернулась к тому месту, где обычно находился пистолет, которого у нее по-прежнему не было. Она выругалась, чуть согнула ноги в коленях и развернулась, готовая бежать или вступить в схватку – в зависимости от того, что или кто мог находиться за той дверью.
Из-за полуоткрытой двери показались две лапы с толстыми пальцами, а затем и все ящероподобное тело с широкой головой, мощными плечами и широко расставленными глазами.
Кроганка. С такой морщиной на лбу, что в ней можно спрятаться. Морщина, так хорошо знакомая Слоан.
Она выпрямила ноги, шагнула вперед и не смогла скрыть некое подобие улыбки, возникшей на ее лице.
– Кеш! Как я рада вас видеть! – с облегчением и очень искренне сказала Слоан. Вид суперинтенданта во второй раз после пробуждения зажег в директоре службы безопасности огонек надежды. Накмор Кеш знала начинку корабля лучше кого-либо другого, поскольку курировала его строительство. Если Джиен Гарсон была хозяйкой «Нексуса», то Кеш – его дворецким.
Кроганка зашагала вперед, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Директор Келли, я бы сказала, что это чувство взаимно. – Она сделала движение рукой, показывая на разрушения и мертвые тела. – После всего этого радостно увидеть живую душу. Где Джиен Гарсон?
– Самый главный вопрос, – признала Слоан.
– Один из многих, – сказала Эддисон, делая шаг вперед. – Джиен нигде нет.
Слоан пересказала инженеру-кроганке все, что знала. Пока она говорила, в комцентр следом за кроганкой вошли несколько других членов команды нижнего уровня. Потрясенные, все в ожогах и ссадинах, они походили на живых мертвецов. Но в то же время все они были трудягами, первооткрывателями, привлеченными Инициативой. Слоан увидела, как, несмотря ни на что, засветились их глаза. Стремлением быть полезными. Незатухающим огнем выживания.
– Нам нужно организовать поисковую партию, – сказала она для пришедших.
– Есть дело поважнее… – начала было Эддисон, но Кеш уже кивала.
– Сейчас мы должны спасти всех, кого еще можно спасти, – сказала кроганка, перебивая другую женщину.
Но не грубо, отметила Слоан. Просто твердо. Такова была Кеш. Рациональная, в отличие от большинства сородичей, и преданная.
Эддисон приняла услышанное к сведению.
– Я займусь этим, – сказала она, покачав головой. – Посмотрю, что мы можем сделать. А вы двое попробуйте выяснить, что же все-таки произошло. – И двинулась дальше, не дожидаясь ответа.
Слоан проводила ее взглядом – Эддисон принялась организовывать новоприбывших в пары.
– Она неплохо ладит с людьми, да?
– Когда это необходимо, – ответила Кеш, отвернувшись. – Позвольте спросить: что имела в виду Эддисон, когда говорила о чем-то поважнее поисков?
– Протокол преемственности.
– Вот как?
Кеш снова отвернулась, морщина на ее лбу стала еще глубже. Поисковые пары разбрелись по темным углам комцентра, осторожно пробираясь через обломки. Столько смерти вокруг – Слоан не могла их винить.
– Эй, Эддисон!
Та повернулась.
Перекошенное лицо Слоан говорило больше, чем слова.
– Составьте список тех… – Она помолчала, потом аккуратно произнесла: – Имен тех, кого удастся опознать.
Эддисон с таким же мрачным видом кивнула в ответ и принялась за выполнение своей скорбной задачи.
Директор Келли наклонилась к кроганке так, чтобы никто другой не смог их расслышать:
– У нас крупные проблемы, верно?
Кеш ответила с открытостью, свойственной кроганам.
– Добро пожаловать в Андромеду, – пробормотала она в хрустящей тишине. – Воистину другая сторона. – Кеш отряхнула руки, словно перед этим проверяла вытекающую из охладителя жидкость. – Я бы предпочла выяснить факты. Хоть какие-нибудь из этих терминалов работают?
– Непохоже, – ответила Слоан, внезапно осознавая свою полную бесполезность. Офицер службы безопасности среди инженерного кошмара.
– Отлично. – Кроганка повела широкими плечами. – Посмотрим, может, удастся какой-нибудь починить.
Она двинулась по комнате, словно странное эхо поискового отряда Эддисон, игнорируя биологические потери, проверяя и фиксируя механические. Слоан принялась было ей помогать, но на деле только замедляла действия кроганки. Через некоторое время она оставила Кеш и подошла к Эддисон, стоявшей приблизительно у того места, где обычно с чашкой кофе в руке сидела командир «Нексуса», контролируя работу громадной станции.
Великолепное кресло командира было отброшено на несколько метров от его возвышения, перевернуто и в некоторых местах обожжено.
– Никаких следов Гарсон? – спросила Слоан, хотя ответ был со всей очевидностью написан на лице Эддисон. – Есть выжившие?
Женщина отрицательно покачала головой, будто оцепенев. Говорить она не могла – лишь громко шмыгнула носом, провела тыльной стороной кисти по глазу и моргнула. Слеза или пыль? Слоан не сомневалась, что Эддисон объяснила бы свое движение пылью, а потому не стала уточнять.
Эддисон показала Слоан датапад. На его мигающем экране светились имена, введенные некоторое время назад.
– Все, кто был выведен из стазиса для подготовки церемонии прибытия.
У Слоан отвисла челюсть. Ей потребовалось усилие воли, чтобы закрыть рот. Она проглотила комок в горле. Только два имени не были вычеркнуты: Эддисон и Джиен Гарсон.
– Я себя чувствую чертовски бесполезной, – сказала директор Колониального департамента отсутствующим голосом. Она больше не смотрела на Слоан. И на тела. Казалось, она смотрела куда-то вдаль, за тысячу световых лет отсюда…
Слоан похлопала ее по плечу, и Эддисон прерывисто вздохнула. Она вышла из ступора и посмотрела на свою собеседницу.
– Держите себя в руках, – строго сказала директор Келли. – Нам предстоит большая работа. Прежде всего нужно найти место, куда положить тела. Помогите мне…
– Я имею в виду здесь, – взволнованно проговорила Эддисон и рассмеялась сухим ироническим смехом. – В Андромеде. Директор Колониального департамента. Какая насмешка! Нам повезет, если мы сумеем колонизовать соседнюю комнату.
– Эй! – сказала Слоан, нахмурившись. – Довольно.
– А что – вы хотите мне сказать, что все будет хорошо? Что это всего лишь незначительная задержка? Оглянитесь. Мы уже не сможем встать на ноги. Все кончено. Без Джиен, без наших руководителей…
– Вот этот, – рявкнула Кеш с другого конца комнаты. Она стояла на коленях перед терминалом с треснувшим экраном и довольно многочисленными подпалинами, но в целом явно работоспособным. – Я думаю. – Еще одна пауза, она прищурилась. – Может быть.
Черт, да в такой момент Слоан даже «может быть» воспринимала с радостью. Она вновь похлопала Эддисон по плечу, будто одного из своих подчиненных.
– Мы поговорим об этом позднее, но я не собиралась распылять тут газ счастья, ясно? Я только хотела сказать, что вы все еще можете нам помочь.
– Чем?
– Как вы собирались колонизовать окружающие миры?
– Это задача ковчегов. Но у нас есть шаттлы. Мы…
– Именно. Корабли. И если нам придется эвакуировать «Нексус»…
Слоан увидела, как понимание засветилось в глазах Эддисон. Она, как никто другой, знала эти шаттлы, знала их возможности.
– Ладно, посмотрим, что там нашла Кеш.
Женщина кивнула и последовала за Слоан. Теперь она хотя бы казалась сосредоточенной.
Издавая нетерпеливое ворчание и скрежеща зубами, кроганка колдовала над отчасти сохранившимся компьютером. Слоан, хотя и пыталась демонстрировать уверенность, остановилась чуть поодаль и только смотрела. Она холодела при мысли о масштабах катастрофы.
Если все, на что она будет способна, – это давать задания другим, – не так уж и плохо, верно?
Раздался хлопок, фонтаном разлетелись искры. Кеш выругалась.
Еще одна неудача. Еще одна деталь, подлежащая ремонту.
– Если я его пну, от этого будет польза? – горько спросила Слоан.
Кеш скосила на нее мрачный взгляд, от которого передернуло даже Эддисон. Потом кроганка сжала в кулак свою большую лапу и изо всей силы ударила по терминалу.
Экран ожил.
– Черт побери, сработало, – неуверенно сказала Слоан.
Кроганка ухмыльнулась и хлопнула ее по плечу:
– Посмотрим, что удастся узнать! – Все столпились вокруг Накмор Кеш, а та манипулировала экраном, нетерпеливо закрывая очевидные предостережения программы. – Мм.
– Что там? – спросила Эддисон.
– Не впускает меня.
– Вы знаете, как им пользоваться?
Кеш издала низкое раздраженное ворчание, но не отвернулась от экрана.
– Аварийные протоколы задействованы на всю катушку. – Теперь кроганка все же повернула свою массивную голову в сторону Эддисон и Келли. – Для их остановки нужен код Гарсон, но она пока его не ввела.
– Джиен отсутствует, – сказала Эддисон, защищая то ли себя, то ли свою начальницу.
– Система этого не знает.
– К чему вы клоните, Кеш? – спросила Слоан.
Кроганка показала на дисплей и ответила, по-видимому, цитатой из должных инструкций:
– В случае полномасштабного бедствия, если старший начальник не подтверждает этого состояния в течение определенного времени, инициируется блокировка, снять которую может только тот, кто имеет соответствующие полномочия, определенные протоколом преемственности, и занимает место старшего начальника.
– Хорошо, – сказала Слоан. – Таким человеком является Эддисон, верно? Пусть она и разблокирует систему.
– Возможно. – Кеш некоторое время изучала текст на экране. – Процедура прописана очень подробно. Мы должны идти по списку, вычеркивая тех, кто… не способен… выполнять свои обязанности, пока не будет обнаружена Гарсон.
Эддисон передала ей свой датапад. Не очень охотно, как показалось Слоан. Все ждали, пока Кеш разбиралась с интерфейсом, вводя в быстрой последовательности шесть имен из списка вертикали подчинения. Задолго до того, как она дошла до имени Эддисон, протокол выдал список лиц, которых не было в датападе и которые не входили в группу высадки.
Эддисон прищурилась, глядя на экран.
– Постойте. – Она ткнула пальцем в текст. – Кто такой Джарун Танн, черт возьми?

– Джарун Танн, – сказал саларианец. – Заместитель директора службы управления доходами.
– Прекрасно, – пробормотала Слоан, тряхнув головой. – Просто замечательно.
Криохранилище, в котором находилась его капсула, почти не пострадало во время «события», как Эддисон начала называть катастрофу. Танн вместе со своими коллегами был выведен из стазиса только потому, что Кеш среди прочих технических чудес имела в своем репертуаре и перевод капсул на ручное управление. Единственная из всех, выживших на этом корабле.
Саларианец сразу же после пробуждения сел прямо с неким подобием улыбки на лице, очевидно полагая, что вывод из долгого сна произошел по расписанию и теперь он наконец сможет заняться своим делом – пересчетом бобов или какой-то другой ерундой, входившей в его обязанности.
Но, расслышав, каким именно тоном приветствовала его директор службы безопасности, саларианец улыбаться перестал и посмотрел сначала на Келли, потом на Эддисон, потом на Накмор Кеш. Вид кроганки, возвышающейся над ним, заставил саларианца непроизвольно отпрянуть.
– Что тут происходит? Вы не из группы выведения из стазиса.
– Меня зовут Слоан Келли, я директор службы безопасности.
– Нас атакуют?
Она отрицательно покачала головой.
– Произошел страшный инцидент. Станции угрожает опасность. Поэтому мы разбудили… – Слоан говорила, едва сдерживая рвавшийся наружу жуткий смешок изумления. «Дыши глубже. Дыши глубже». Она взяла себя в руки. – Вот почему мы вас разбудили.
– Инцидент? Связанный с доходами? – Он быстро переводил взгляд со Слоан на Кеш и обратно. Бухгалтер в стазис-капсуле. – Если это какая-то шутка…
– Никаких шуток, – отрезала директор Келли. – Поверьте мне, я бы хотела, чтобы это было шуткой.
– Не понимаю.
Эддисон испустила долгий вздох.
– На данный момент вы старший из офицеров корабля.
После ее слов наступило неловкое молчание. Танн уставился на нее.
По лицу Эддисон скользнула мимолетная улыбка.
– Согласно протоколу преемственности в случае чрезвычайной ситуации – вы новый директор Инициативы и хозяин «Нексуса».
Наконец до него дошло.
– Что?!
Не успел вопль недоумения стихнуть, как раздался размеренный голос Кеш:
– До тех пор, пока мы не обнаружим Джиен Гарсон.
Непростая ситуация становилась очень скользкой. Джарун Танн был персоной неизвестной, новичком в собранном руководстве, и они ничего не знали о нем как о действующем директоре. А когда саларианец и кроганка находятся рядом…
Слоан уловила хрипловатую нотку угрозы в голосе кроганки.
Танн тоже их услышал – Слоан поняла это по распахнувшимся еще шире глазам саларианца.

Глава 5

Кеш последовала за всеми в комцентр, где молча стала ждать, пока Джарун Танн изучал дисплей, на котором светилось его имя – имя временного начальника «Нексуса».
Слоан стояла рядом, сложив на груди руки. Эддисон дулась чуть в стороне. Нет, слово «дулась» не совсем точно передавало ее состояние. Она кипела. В сложившейся ситуации она наверняка надеялась – или лучше сказать «предполагала» – оказаться следующей в вертикали. Но по каким-то непонятным причинам этот финансист среднего уровня оказался в списке перед ней.
Саларианец стоял, лениво почесывая шею, снова и снова читая свое имя с экрана, словно оно одно могло что-то объяснить.
Кеш осталась стоять у двери, свесив руки по бокам. Факт его неожиданного возвышения действовал ей на нервы. И притом очень сильно. Ведь в конечном счете именно саларианцы разработали генофаг для стерилизации кроганов. Даже теперь, много столетий спустя, саларианцы по-прежнему помыкали кроганами, а последние только и могли, что противиться этой власти. Все саларианцы до последнего, казалось, только и ждали возможности вновь взглянуть на кроганов сверху вниз.
Кеш надеялась не участвовать в этом. Работать с теми, кто готов сотрудничать, с расами, более склонен уважать то, что кроганы принесли на этот новый общий стол.
А может быть, отчасти та неприязнь, которую она ощутила, объяснялась отсутствием признания. Она чувствовала тень предательства в своем негодовании. Но Кеш достаточно хорошо знала себя, чтобы сердцем понимать: она инженер. Долгое всматривание в экран не улучшало положения станции, и Кеш начала составлять в уме список первоочередных ремонтных мероприятий.
Что бы там ни предполагал саларианец, кроганка свое дело знала.
Словно почувствовав на себе взгляд Кеш, вспомнив об остальных, Танн наконец оторвался от экрана. Он подтвердил свое имя и удручающе несолидную должность и отменил действие чрезвычайных протоколов. Экран мигнул и наконец начал выдавать новую информацию. Кеш не смогла удержаться на месте, быстро пересекла комнату и встала за спинами остальных.
«Нештатный протокол ОКС (окончание криостазиса)» – высветилось сразу под именем Джаруна Танна.
На экране появилось еще два имени с их должностями и, что важнее, с их обязанностями: директорá Фостер Эддисон и Слоан Келли, советники при временном командующем.
Кеш не была названа, как и никто из приблизительно двух десятков остальных членов экипажа, выведенных из стазиса.
Это ее не удивило. Не уязвило. Эти данные только подтверждали то, что и так подозревала Кеш. Ее разбудили не для того, чтобы она вдруг стала лидером. Она не принадлежала к числу тех, кого наделяли такой ответственностью.
Кроганы для этого не предназначались. Даже здесь, где все только и говорили что о новом начале, будто понимали, что значат эти слова.
Они не понимали. А если и понимали, то не так, как она и ее клан.
Накмор Кеш, одна из тех, кто внес самый большой вклад в создание станции, которая сейчас разваливалась на части, кто знал «Нексус» лучше других, разбудили для того, чтобы убрать мусор. Она уставилась на затылок саларианца и попыталась представить, кому понадобилось назначить его старшим. В худшем случае, как полагала Кеш, даже несмотря на все заслуги самой кроганки, главной при таком раскладе должна была стать Слоан Келли.
Но Кеш тут же догадалась, почему начальником стал именно Танн. Политика. Политика совета, антикрогианская политика, бюрократия. Называй как хочешь.
Новое начало, произраставшее из старых, деструктивных привычек.
Эта мысль болью отозвалась в ее сердце. Она надеялась – да что там, она присоединилась к этой миссии, глубоко уверенная в том, что они оставляют, по-настоящему оставляют Млечный Путь позади. Все его предрассудки, все старые счеты. Она верила, что Инициатива «Андромеда» – это шанс для всей расы кроганов начать все сначала. Наравне с другими. Не потому, что об этом говорили все вокруг, а потому, что кроганы наконец-то сумеют доказать остальным: они ничуть не менее компетентны, предприимчивы и решительны, чем другие расы.
На вечеринке перед запуском «Нексуса» она призналась в этом главе своего клана – Норде. Старая воительница разразилась смехом и от души выпила за глупость идеализма. Вспоминая об этом, Кеш чувствовала смущение… и злость. Она имела право надеяться на лучшую жизнь. На более крепкую интеграцию.
Она вовсе не была наивной. Но Норда – та была совершенно из другого теста. Более жесткой, даже грубой, если понадобится, и неслучайно она стала главой клана.
Кеш с опаской ожидала дня, когда лидер клана проснется в этой так называемой новой галактике.
– Постойте. – Слоан ткнула пальцем в экран. – В моей криокамере проснулись все. И в соседней тоже. Откуда вы знали, что я включена в этот… протокол, или как там он называется?
Кеш что-то проворчала себе под нос, а затем сказала, обращаясь ко всем:
– Записи не лгут, – и шагнула вперед (оттеснив саларианца просто одним своим приближением) и вывела на экран информацию, прежде заблокированную.
– Другие ячейки были сильно повреждены, но не ваша. Видите? Эта группа, и три этих. Повреждение стазис-капсул. В противном случае они бы до сих пор спали. Или что похуже. Но ваше пробуждение отвечало протоколу.
– Но я помню, что моя камера была повреждена.
– После того, как началось исполнение протокола. – Кеш ткнула в текст на экране толстым пальцем.
Слоан открыла было рот, но передумала и ничего не сказала.
– Похоже, – сказал Танн, обращаясь к Эддисон и Келли, – что мы трое будем проводить вместе немало времени.
– Пока не найдется Гарсон, – недвусмысленно добавила Кеш.
Ее словно не было в комнате. Часть ее, недипломатическая часть (кроганская, чья жизнь проходила в непрестанных конфликтах), хотела впечатать кулак в плоское, уродливое лицо саларианца.
Директор службы безопасности избавила ее от этого искушения.
Слоан с мрачным лицом отрицательно покачала головой:
– Ни черта подобного.
– Что?
– В жопу это советничество! Пока ситуация не будет взята под контроль, принимать решения буду я. – Она отчеканила это, видя, как Эддисон, затаив дыхание, подыскивает нужные слова, как Танн, потеряв дар речи, бешено моргает глазами. – Ситуация чрезвычайная, возможно безвыходная, и пока мы не выберемся из этого дерьма, я, при всем моем уважении, меньше всего хочу вести спор о затратах с налоговым чиновником.
Кеш подавила в себе желание сморозить что-нибудь в таком же язвительном духе.
Саларианец встретил ее взгляд, его челюсти сжались, но затем поднял глаза на директора службы безопасности.
– Я понимаю вашу озабоченность, но протокол миссии…
– Засуньте его в задницу, этот протокол! Вы посмотрите вокруг. Можете считать, что нам повезло, если мы через час еще будем живы. И знаете что? Миссию тоже засуньте себе в задницу. – (Глаза Эддисон засверкали удивлением и праведным гневом.) – Миссия меня будет заботить, когда мы потушим последний очаг пожара.
Саларианец хотел было возразить, но замер, когда Кеш грузно перевалилась с ноги на ногу.
– Директор службы безопасности права.
Простые слова. Простой тон. Восстановление мира и спокойствия – не ее конек.
Слоан нахмурилась.
– Называй меня Слоан. От титулов у меня голова болит.
К этому Кеш могла отнестись с уважением.
– Слоан права, – поправилась она.
Танн сощурился:
– Я принял ваши слова к сведению.
Она с таким же успехом могла предложить перекрасить «Нексус» в розовый – саларианец как будто не слышал ее.
У Кеш не хватило сил скрыть раздражение.
– Вот вам факты. Не мнение. – Она показала на экран. – Система жизнеобеспечения выходит из строя. Всё, начиная от источников питания до вентиляции, перегружено – корабль пытается компенсировать полученные повреждения.
Они уставились на нее. С разной степенью недоумения и любопытства. А в случае саларианца – крайнего нетерпения. На все эти препирательства не было времени.
Она прорычала, повысив голос:
– «Нексус» умирает.
Иногда прямой удар в лоб оказывался самым действенным.
Все трое переключились на внимание иного рода. То, которое обрабатывало эту новую информацию, но, на взгляд Кеш, без особого рвения.
Танн посмотрел на Эддисон. Эддисон посмотрела на Слоан. Слоан только прищурилась, глядя на единственный действующий экран. Задумалась. Кеш показалось, что она видит, как лихорадочно проносятся мысли в голове директора.
Наконец, после долгой паузы, саларианец отряхнул рукав:
– Так. Тогда я предлагаю…
Слоан прервала его поднятием руки. Посмотрела на Кеш.
– Кто отвечает за систему жизнеобеспечения и живы ли они?
Кеш знала имя. Турианец подчинялся непосредственно ей. Она принялась стучать пальцами по экрану.
– Каликс Корваннис. Компетентный, хотя и немного… турианец.
Она увидела, как губы Слоан чуть скривились в улыбке, – она поняла. Включение небрежного турианского высокомерия в их группу будет новой колючкой в бок Джаруну Танну, не говоря уже о необыкновенной преданности этой расы идеям меритократии. Один неверный шаг – и они все услышат об этом.
В выражениях различной степени уважительности, в зависимости от того или иного турианца.
Каликс был хорошим специалистом, но имел привычку не раскрывать своих карт. Кеш научилась уважать его жизненное пространство, а он – уважать ее распоряжения. Сохранится ли такой расклад в новой ситуации, никто не мог сказать наверняка. Время покажет.
– Он все еще в стазисе, – сообщила она. – Статус… номинальная угроза жизни. Как и у всех.
– Разбудите его.
Танн нахмурился.
– Что?
– И его команду, – добавила Слоан, игнорируя саларианца.
– Постойте минуточку, – сказал Танн, возвышая голос. Он вытянул руки: то ли для того, чтобы привлечь внимание Слоан, то ли для того, чтобы остановить Кеш от выполнения приказа. – На данном этапе это представляется неразумным.
Слоан напустилась на него:
– Вы хотите сказать, что неразумно ремонтировать нашу умирающую систему жизнеобеспечения? Серьезно?
«Надо отдать должное тем, кто этого заслуживает», – злорадно подумала Кеш. Но саларианец не сдавался.
– Я спрашиваю, разумно ли увеличивать на станции число тел, которые будут потреблять кислород и производить физиологические отправления, – сухо возразил он. – Может быть, система жизнеобеспечения и подлежит ремонту, но в данный момент она с трудом обеспечивает нам пригодный для дыхания воздух, разве нет, Накмор Кеш?
Кеш посмотрела на дисплей:
– Воздух станет токсичен для представителей человеческой расы в первую очередь. И произойдет это приблизительно через… сорок три минуты.
– Ну вот, – победным тоном заявил Танн. – Вы же понимаете? Разбудите этого Каликса Корванниса и бог знает кого еще – и это приведет к тому, что та самая система, которую вы хотите восстановить с их помощью, окончательно выйдет из строя.
Слоан Келли закрыла глаза и прижала пальцы к вискам.
– Так какая альтернатива? – спросила она. – Пусть система жизнеобеспечения медленно выходит из строя, потому что попытка ее починить ускорит процесс ее поломки?
Танн улыбнулся.
– Я еще ничего не успел предложить, потому что вы не дали мне договорить.
Губы Слоан изогнулись в сердитую кривую.
– Прошу вас обоих успокоиться, – сказала Фостер Эддисон, вставая между ними. – Что вы предлагаете, Танн? Только быстро.
Саларианец собрался, расправил рукава.
– Разбудить одного только Каликса. А там уж пусть он решает, нужна ли ему дополнительная помощь или нет. Он считается экспертом; может быть, ему поможет кто-то из нас, уже проснувшихся, чтобы не увеличивать нагрузку на и так работающие на износ системы обеспечения.
Эддисон согласно кивнула:
– Решено, – и посмотрела на Кеш так, словно вопрос был закрыт.
Слоан еще несколько секунд сверлила Танна свирепым взглядом, потом таким же взглядом посмотрела на Кеш:
– Значит, будим Каликса. Мы с вами идем к его капсуле, вводим в курс дела и, если нужно, будим подмогу.
В слово «подмога» она вложила столько желчи, сколько Кеш и не могла себе вообразить у представителя человеческой расы, но жест этот со стороны Слоан показался ей мелочным. Даже кроганке план саларианца показался разумным.
Она кивнула Слоан и направилась к выходу, перешагивая через разбитые приборы и безжизненные тела. Директор службы безопасности пошла следом, не сказав больше ни слова.
– Что нам делать, пока вас нет? – спросила ей в спину Эддисон.
– Найдите Гарсон, пока я не сошла с ума, – пробормотала Слоан. А затем добавила: – Постарайтесь удержать уровень реактора в пределах нормы. А если вы еще и восстановите системы связи, то чертовски облегчите нашу задачу. Вы согласны, заместитель директора службы управления доходами Танн?
– Мне это представляется разумным…
– Хорошо.
Кеш повела Слоан по разбитым коридорам «Нексуса», радуясь, что никто не видит юмора висельника, который она ощущала, разминая лицевые мышцы. Каждый кроган любил хорошую драчку – со стихией или с живым существом. Что бы ни ждало их впереди, скучно им точно не будет.
Она перешла на бег. Слоан чуть прихрамывала, но от нее не отставала. Они сражались со старым и сильным противником – временем.
И время, отметила про себя Кеш, пока побеждало.
– Вы уверены, что знаете, куда идти? – спросила Слоан.
Кеш поднырнула под балку, перегородившую коридор, затем поднялась на ноги, перепрыгнула через какой-то диван и побежала дальше. Часть их пути пролегала по темным коридорам, но небольшие лампочки, встроенные в костюм кроганки, обеспечивали достаточно света.
Разгром вокруг не обескураживал ее. Обнаружить здесь диван? Законы физики тут явно не действовали.
– Я ведь фактически строила его, – бросила Кеш на ходу. – И знаю «Нексус» как свои пять пальцев – есть у вашей расы такое выражение. – Она задумалась на секунду. – Но я не встречала человека, который по-настоящему знал бы свои пальцы.
Слоан кряхтела, преодолевая те же препятствия. Неплохой результат: она отстала от Кеш всего на несколько метров. На одном из переходов Кеш притормозила и свернула налево.
– Это здесь.
– Постойте, – окликнула ее Слоан.
Кеш повернулась вовремя, чтобы заметить, что женщина остановилась у кнопочной панели в стене – одной из немногих действующих – и лихорадочно нажимает какие-то кнопки. Рядом с панелью был нарисован значок службы безопасности, и за ней обнаружилось небольшое хранилище предметов первой необходимости. Слоан протянула руку мимо аптечки к новехонькому пистолету «Кесслер», быстро проверила оружие и тут же активировала его.
– Думаете, придется им воспользоваться?
– На всякий случай. – Слоан пожала плечами. – Так мне спокойнее.
– Пулей вряд ли одолеешь эту штуку в космосе.
– В космос я стрелять не собираюсь, – с полуулыбкой ответила Слоан. В отсутствие остальных она была явно не столь язвительна. Более сосредоточенна. – Но вместе со мной из стазиса вышли несколько гражданских. Они впали в панику, были почти неуправляемы. Сейчас на это просто нет времени. Если Каликс после стазиса будет вести себя неадекватно, нам всем конец.
– Поняла. И все же можете оказать мне услугу?
– Обещать ничего не могу.
Кеш развела руки:
– Каликс – единственный, кто досконально знает систему жизнеобеспечения.
– А вы?
– Я тоже знаю, но мои исключительно мастеровитые руки и без того заняты. Так что если уж надумаете в него стрелять, – мягко продолжила она, – то цельтесь в ногу.
Слоан рассмеялась громким смехом, который сказал Кеш все, что ей нужно было знать о человеческом чувстве юмора. Он был очень похож на кроганский. Или турианский.
– Договорились, – с улыбкой ответила Слоан. – Но я не собираюсь ни в кого стрелять. Считайте это способом обратить на себя внимание.
Она рассовала по карманам несколько магазинов с патронами, средства первой помощи, потом набросила на плечо сумку с кислородной маской. Кеш тоже взяла одну, и они продолжили бег.
Посреди следующего зала в стене между полом и потолком вдруг вспыхнул ряд аварийных огней, но затем мигнул и быстро погас. Наверху завыл бесполезный сигнал тревоги, но через несколько секунд смолк и он.
Кеш положила руку на стену. Едва заметная дрожь прошла по конструкции под толстой кожей ее ладони.
– «Нексус» начинает потихоньку приходить в себя.
В ответ Слоан недоуменно фыркнула, но ничего не сказала и побежала вперед.
– Здесь налево, – сказала Кеш на следующем перекрестке. – Камера Д-четырнадцать справа.
Вид у этого коридора был такой, будто он принял на себя главный удар неведомой силы, обрушившейся на станцию. Это было не так. Кеш знала, что есть места, которые пострадали сильнее, просто пока это были самые большие разрушения, которые ей довелось видеть. Пол выгнулся вверх, из искореженных металлических плит торчали погнутые короба и трубы. Словно сломанные кости, прорвавшие тонкий слой человеческой кожи.
Из труб капала оранжевая жидкость, стекала по вздыбленным секциям, похожим на вулканические выбросы. Темные блоки светильников раскачивались на проводах, которыми крепились к потолку.
– Черт, ну и бардак, – пробормотала Слоан. – Вы уверены, что информация на экране верна и Каликс все еще в стазисе?
– Так было десять минут назад.
Они перешагнули через горку напольной плитки, перепрыгнули через оранжевый ручеек дурно пахнущей жидкости и вскоре оказались напротив двери в криохранилище Д-14, которая удивительным образом осталась неповрежденной. В тусклом свете аварийных огней Слоан набрала код на погнутой панели и отошла назад, когда дверь раскрылась.
Они вошли в тихую, нетронутую камеру, погруженную в красноватое сияние расположенных по периметру пола ламп. Посреди комнаты на вращающемся возвышении стоял стол для осмотра выведенных из стазиса пациентов, а вокруг него, словно гробы в древнем склепе, расположились восемь капсул. На окошке каждой из них все еще оставался иней.
Кеш прошлась по всем ячейкам взглядом, на всех горели зеленые огоньки. Наконец-то. Хоть что-то оказалось неповрежденным. Обогнув Слоан, кроганка подошла к капсуле Каликса. Быстрая проверка контрольного терминала доставила ей еще большее облегчение.
– Целостность подтверждается. Он в порядке.
– Наконец-то, – сказала Слоан, вторя мыслям своей спутницы. – Выводите его из сна. Времени на нежности нет.
Кеш принялась вводить команды, а директор службы безопасности подошла к терминалу около стола и попыталась активировать его. Судя по ругательству, сорвавшемуся с ее губ, терминал не работал.
– Попробуйте связь, – предложила Кеш.
Слоан подошла к маленькому устройству у двери. Краем глаза кроганка наблюдала за ней – женщина сложила руку в кулак и ударила по кнопке. Даже не ударила, а скорее просто нажала всей рукой. Да, не лучшее свойство человеческой породы.
– Сломан, – сообщила Слоан.
– Держите пистолет наготове, оттаивание почти закончилось. Жизненные показатели в норме.
Они встали плечом к плечу перед капсулой. Прошла целая минута, показавшаяся им вечностью, прежде чем иней на окошке стал превращаться в мелкие капельки.
Внезапно в стекло уперлась чья-то рука, размазывая воду. Кеш наклонилась и с помощью рычага приоткрыла капсулу. Послышалось шипение застоявшегося, дурно пахнущего воздуха, вырывающегося наружу через тонкую щель между двумя половинками ячейки. Кеш приподняла верхнюю крышку и откинула в сторону.
Турианец лежал не шелохнувшись, с закрытыми глазами. Влажный стазис-костюм прилип к его ящероподобному телу. Через несколько секунд он заговорил, по-прежнему не открывая глаз:
– Почему так тихо?
Голос у турианцев был особенный, двухтональный: вместе с основным тоном слышно субгармонику. Кеш находила этот странный эффект эха приятным для слуха, хотя знала коллег человеческой расы, которым он не нравился.
От резкого пробуждения голос Корванниса звучал ниже обычного. Менее уверенно.
Кеш посмотрела на Слоан, которая, в свою очередь, тоже не сводила взгляда с инженера. То, что она увидела, казалось, успокоило ее.
– У нас неприятности. Нужна ваша помощь.
Это привлекло внимание турианца.
– Что за неприятности?
Каликс моргнул несколько раз, помогая глазам сфокусироваться на собеседнике. Наконец он чуть приподнял голову, но тут же, поморщившись, снова опустил, и гребень на его голове лег в специальное углубление в подушке. Однако чувство юмора турианца, по-видимому, не пострадало:
– Судя по методу пробуждения, теплому приему с пистолетом в руках, – (Слоан опустила оружие, но совсем убирать не стала), – и отсутствию медиков, я прихожу к выводу, что ситуация критическая.
– Так и есть, – отрезала директор службы безопасности. – Расскажем по дороге. Вам нужно подняться.
Каликс застонал. Ему удалось поднять руки и протереть глаза кулаками. Затем кроганка помогла турианцу выбраться из капсулы и встать на ноги.
– Накмор Кеш, – сумел проговорить он, когда его суставы обрели способность двигаться. – Рад видеть.
– Взаимно, – ответила она. – Особенно радует тот факт, что вы живы.
– Она поэтому принесла пистолет? – спросил турианец, кивая в сторону Слоан.
– Мера предосторожности, – ответила за кроганку женщина. – На случай, если бы вы отказались сотрудничать.
– И только?
– Я знала нескольких турианцев. – Слоан опустила пистолет. Кеш не могла ее винить. У турианцев было много характерных особенностей, но слепое подчинение в их число не входило. Каликс никогда не стремился к тому, чего жаждали другие его соплеменники, – к славе, известности, высокому положению.
Он требовал одного – и Кеш стремилась обеспечить ему это в полной мере – доверия. Он знал свою работу и свою команду.
Каликс высвободил свою руку из лап кроганки и кивнул Слоан.
– В таком случае, – просто сказал он, – может быть, вы дадите мне минуту, чтобы прийти в…
– Нет. Система жизнеобеспечения выйдет из строя через тридцать две минуты. Вы должны починить ее, и немедленно.
Кеш заметила, как напряглись пальцы турианца, хотя вид у него при этом был чуть ли не скучающий.
– Воспользуйтесь другими жизнепригодными отсеками.
– Система жизнеобеспечения всего «Нексуса».
Это в момент отрезвило Каликса. Он посмотрел недоуменным взглядом на женщину.
– Вы шутите.
– К сожалению, нет. – Кеш тряхнула головой. – Если это и шутка, то худшая в Галактике.
– Понятно. – Корваннис не отрываясь глядел на Слоан. Зная турианцев – зная Каликса, – можно было догадаться, что он пытается вычислить позицию директора службы безопасности по этому вопросу.
Если только у нее была хоть какая-то позиция.
Кеш объясняла его недостаточную озабоченность неполным выходом из шестивекового сна. Она набросила его руку себе на плечи и помогла пройтись по комнате. Они обогнули стол, предназначенный для процедуры нормального выхода из стазиса: обычно она включала несколько часов массажа, сотни тестов и омолаживающих инъекций. Выйдя в коридор и увидев степень разрушений, Каликс охнул – в звуке, который он издал, слышалась смесь боли и ужаса.
– Здесь словно прошла свадебная процессия кроганов.
Кеш фыркнула.
– У нас нет свадеб.
– И я понимаю почему, – парировал Каликс – его мозги явно прояснялись.
– Сейчас не время для шуток, – максимально серьезно отрезала Слоан.
Каликс поднял свободную руку в примиряющем жесте.
Слоан нахмурилась, повернулась и запрыгнула на вздыбившийся участок пола.
– Куда мы направляемся?
– В командный центр.
Каликс отрицательно покачал головой. Кеш притормозила.
– Пустая трата времени. Если в остальной части «Нексуса» такие же повреждения, нам нужен не комцентр, а мастерские. К тому же они ближе.
Слоан посмотрела через его голову на Кеш. Когда та кивнула, директор службы безопасности не стала тратить время на пустые разговоры.
– Отлично. Ведите.
– Я вам вот что скажу, – начал Каликс, сморщившись от смеха. – Ведите лучше вы. А я повисну на руке Кеш, и мы притворимся, что толку от меня чуть больше, чем от мешка с дохлыми ворка`.
Он словно не мог остановиться, задумчиво отметила про себя Кеш. Слоан с трудом выдавила из себя улыбку и ответила просто:
– Договорились.
Может быть, время для шуток было и неподходящее. Но Слоан не могла также игнорировать тот факт, что представители ее расы гораздо свободнее чувствовали себя в обществе кроганов и турианцев, чем себе подобных.
Или саларианцев, если уж об этом зашла речь.
Кеш это казалось очевидным.
Все вместе они двинулись дальше с максимальной скоростью, на какую были способны. Каликс говорил, куда поворачивать, и оставался невозмутимым, когда приходилось проделывать вдвое больший путь из-за препятствий типа разорванного коридора, ставшего частью космоса: из корпуса корабля оказался вырван кусок диаметром три метра и вместо него возведена прозрачная переборка – так же, как в комцентре.
Кеш пыталась было фиксировать на ходу все разрушения, все места, которые подлежат ремонту. Но, увидев этот развороченный коридор на нижней палубе, она сдалась.
Восстановлению подлежало все. Даже то, что казалось неповрежденным, требовало проверки и ремонта. Работы – на долгие месяцы. А может быть, годы. И при этом теперь в их распоряжении не было ни дополнительных рабочих бригад, ни складов с запчастями.
– Вы так и не сказали мне, что же произошло, – нарушил молчание Каликс. – Мы подверглись нападению?
– Сенсоры, как и все остальное, не работают. Но похоже, мы врезались во что-то.
– В корабль? Или какой-то объект естественного происхождения?
– Жюри присяжных удалилось на совещание, – отрезала Слоан. – Чем скорее мы все это запустим, тем быстрее поймем, что же произошло.
Кеш ничего не могла добавить к сказанному.
Турианец не принадлежал к тем, кто тратит время на пустые слова. Он снова погрузился в молчание, сосредоточился на разогреве своих занемевших конечностей. Кеш чувствовала, что он все меньше опирается на нее, медленно приходя в норму. Наконец, когда она почувствовала, что Каликс может идти без посторонней помощи, тот откашлялся.
– Это здесь, – сказал турианец, кивая на дверь, рядом с которой висела табличка «Центр мониторинга систем жизнеобеспечения».
Панель не работала, поэтому Кеш пришлось вручную развести дверные створки, чтобы Каликс прошел внутрь. Слоан двинулась было за ним, но ее остановила поднятая рука турианца. Он смотрел не на нее, а на помещение за дверью.
Как и повсюду, здесь творилось черт знает что.
– Сколько у нас есть времени? – спросил Каликс.
– Двадцать четыре минуты, – тут же ответила Слоан.
– Мне нужно разбудить остальных членов моей команды.
Слоан напряглась.
– Для этого нет времени…
– Они нужны мне немедленно, – отрезал Корваннис. – Или у вас найдется лишняя тысяча кислородных масок?
Слоан бросила взгляд на Кеш, но кроганка только пожала плечами. Директор службы безопасности продолжала обдумывать предложение Каликса, когда турианец двинулся в обратном направлении.
– Оставайтесь здесь, – сказал он через плечо и исчез за углом.
Слоан несколько секунд смотрела ему вслед.
– Он всегда такой?
Кеш рассмеялась, и ее смех эхом разнесся по заваленной обломками комнате.
– Каликс Корваннис – типичный представитель своей расы, – ответила она. – Только когда он берет ответственность на себя, как сейчас, то делает это не ради славы или повышения по службе.
– Так он не большой поклонник меритократии?
Кроганка пожала плечами:
– Я знаю его не настолько хорошо, директор Слоан. Не видела нужды спрашивать. Но я могу вам сказать, что он чрезвычайно талантливый инженер, не вспыльчив, оберегает свое личное пространство, в которое включает и тех, кого он берет под свое крыло, – добавила она. – Будь то системы или живые существа.
Слоан подняла бровь:
– И вы позволяете ему принимать такие решения?
Кеш вновь пожала плечами:
– В отличие от многих, я не чувствую нужды сомневаться в моей команде. Когда Каликс берет ответственность на себя, у него есть для этого все основания. И делает он это не ради собственной выгоды, – многозначительно закончила она.
– Вы ему доверяете.
– Настолько, чтобы поручить наблюдение за всей системой криостазиса.
Слоан присвистнула – тихонько, себе под нос.
– Ему понадобится помощь, чтобы разбудить всю команду?
Кеш этого не знала.
– Вы провели более чем достаточно времени с турианцами, – ответила кроганка. – Вы сами как думаете?
Что бы Слоан ни думала, она не собиралась делиться этим с Кеш, тут сомнений быть не могло. В Млечном Пути ходили слухи, что эта женщина находилась в очень близких отношениях с другим турианцем. Звали его Каетус, если память не изменяла Кеш, а память обычно ей не изменяла. Поэтому никто особенно не удивился, когда Каетус сел на борт «Натануса» – турианского ковчега, который вскоре должен был причалить к «Нексусу».
Что именно заставило турианца последовать за Слоан в Андромеду – дружба или любовь, – Кеш особо не интересовало. Как и сам Каетус. Для нее было важно, что Слоан неплохо знает турианцев и не будет возражать против того, чтобы один из подчиненных кроганки действовал так, как считает нужным.
Во всяком случае, пока директор Келли не возражала.
Кеш намеревалась брать все, что дают. Она и Каликс завоюют доверие, необходимое, чтобы без помех вернуть к жизни отказывающую систему. Тот факт, что Слоан вроде бы проникнута симпатией к их расе, пойдет только на пользу инженеру.
– Ну что ж, – оживилась Кеш, – мы тоже можем не терять времени даром.
– Пожалуй, – вздохнула женщина. Она потянулась, хрустнув костями, расправила плечи и принялась за работу.
Каликс Корваннис вернулся в рекордно короткое время, приведя с собой группу из семи мутноглазых инженеров младшего ранга. Кеш знала, что они отказывались от повышений, потому что не хотели обойти по рангу своего руководителя. Они тут же приступили к работе, словно им и не требовалось никаких инструкций. Правда, Каликс не молчал. Он время от времени выкрикивал команды, используя термины и аббревиатуры, неизвестные Слоан.
Он очень хорошо знал этих людей. Они долгое время проработали вместе. Кеш даже вспомнила, что на «Нексус» они нанялись всем составом. А с предыдущего места работы Каликс ушел из-за каких-то разногласий с начальством (примечания, прилагавшиеся к рапорту, который он ей вручил, все объясняли: нарушил приказ ради благополучия своих подчиненных). Подробностей она не знала – турианец не любил говорить о случившемся. Как бы то ни было, его команда была предана делу всем сердцем, по выражению их командира.
– Они сказали, что пойдут за мной куда угодно, – сказал ей как-то раз сухим тоном Каликс. – И вот на Андромеде я и решил проверить, так ли это. Оказалось, что они говорили правду.
– Вас обрадовало их решение?
– Я никого ни к чему не принуждаю. – Каликс кивнул в сторону своих ребят. – Если не нравится – они всегда могут уйти. Но они поняли масштабы Инициативы, слышали речи. Как и я. Они здесь, потому что им этого хочется, Кеш. Они будут работать не покладая рук.
У нее не было причин сомневаться в его словах.
И спасибо за это звездам. Теперь они все до последнего были нужны кораблю и его уцелевшему экипажу.
Краткий приказ турианца – и двое из его команды, как один, бросились ремонтировать залипшие клапаны одной палубой ниже и тремя выше.
Кеш стояла в стороне, противясь позыву взглянуть на часы. Впрочем, нужды в этом не было. Слоан считала нужным отмечать криком каждую прошедшую минуту. Пятнадцать. Вскоре осталось всего десять. Потом пять. Инженеры работали как заведенные, но с таким спокойствием, с каким обычно работают на учениях.
– Две минуты! – выкрикнула Слоан с меньшим нажимом, чем прежде. Крик получился с придыханием, слабее прежнего. В воздухе пахло жженой химией. Этот запах был отвратителен для кроганки, но Кеш даже представить себе не могла, что при этом могут чувствовать люди. Директор службы безопасности поднесла к лицу кислородную маску и медленно сползла по стенке.
Кеш не стала спрашивать, как она. И без слов было понятно, что плохо. Оставалось только ждать.
И Каликс ровно в назначенную секунду сказал:
– Это должно сработать. Жду подтверждения.
Слоан и Кеш смотрели, как команда проверяет отремонтированную систему.
– Уровень кислорода стабилизируется, – сказал один из инженеров.
– Фильтрация на уровне одиннадцати процентов, – сказала вторая, азари. – Теперь десяти… девяти. Нет, стой. Колеблется между девятью и десятью процентами.
Напряжение в комнате спало. Все с улыбками поглядывали друг на друга.
– Успех? – спросила Слоан, чей голос приглушала надетая на лицо маска.
Каликс выдохнул, вытянув вверх длинные руки:
– Скажем так: мы купили себе двадцать четыре часа. Может быть, больше.
Слоан пробормотала что-то – может быть, одну из своих непристойных фразочек, которые должны были означать благодарность. Кеш ее не слышала. Директор Келли хотела было снять маску, но остановилась, когда Каликс знаком показал ей не спешить.
– Маску все же лучше держать под рукой. Воздух все еще ядовит. И таким останется на некоторое время.
Слоан, которой явно не хватало воздуха, уронила руку.
– Мы не сможем ликвидировать весь ущерб, нанесенный «Нексусу», если нам нечем будет дышать.
– Шеф? – обратилась инженер-азари.
– Слушаю, – отозвался Каликс.
– Если мы откроем для вакуума ненужные нам отсеки «Нексуса» и используем разделительную мембрану…
– …то сможем создать карман индивидуальной атмосферы. Хорошая мысль, инженер.
Азари улыбнулась, услышав похвалу.
Слоан снова потерла виски:
– Не объясните?
– Закачать сюда хороший воздух, дурной воздух отправить в другое место, а большую часть «Нексуса» оставить вообще без воздуха.
– Это похоже на игру в наперсток, – пробормотала Слоан.
Каликс подтвердил такое архаичное сравнение:
– Так и есть. – Турианец поднял руку, упреждая следующее возражение Слоан. – Таким образом мы получаем отсек или два с абсолютно нормальным воздухом. При правильной перемаршрутизации мы сможем перемещать хороший воздух, куда нам нужно.
Кеш отвела Слоан в сторону, подалась к ней и сказала вполголоса:
– Мы все еще не знаем, где находится Джиен Гарсон. Если она забрела…
– Она не могла уйти далеко.
– Мы рискуем.
– Похоже, у нас не остается выбора, Кеш, – печально отозвалась Слоан, а затем повернулась к Каликсу. – Приступайте.
Кеш посмотрела на женщину:
– Вы не хотите сначала обсудить ситуацию с Танном?
– Танн может пойти… – Слоан осеклась.
Для начала неплохо, отметила про себя Кеш. Небольшая победа слегка успокоила нервы Слоан.
– Он поймет. Надеюсь, возможность попросить у него прощения нам представится.

Глава 6

Джарун Танн сидел, скрестив ноги, на полу кабинета Джиен Гарсон, временно ставшего его личным кабинетом. Двумя руками он держал стакан медового вина азари, его горло все еще жгло от первого глотка, но тепло уже приятно растекалось по внутренностям.
Саларианец смотрел во впечатляющее окно во всю стену на один из длинных лучей «Нексуса» – жилую зону, протянувшуюся на несколько километров. За этим созерцанием ему удавалось убедить себя, что все будет в порядке. Потом он ухмыльнулся, удивленный и раздраженный мыслью о том, что его разум поддается образу мышления, свойственному человеческой расе.
Их способность отфильтровывать и искривлять реальность всегда была выше его понимания, но чем больше он проводил времени в их обществе, тем чаще с ним случались подобные вещи. Или по крайней мере, грозили случиться. Когда все вернется на круги своя, ему нужно будет хорошенько подумать над этим.
Если  все вернется на круги своя. «Когда» подразумевало уверенность в успехе и сомнение лишь в сроках. Когда Гарсон будет найдена, а не «если». Сомнения у него были, и проистекали они из его трезвого взгляда на вещи, но ему еще предстояло сказать об этом вслух. Пусть Слоан Келли и Фостер Эддисон говорят «когда». Полезный инструмент для сплочения команды. Гарсон и сама им пользовалась. «Когда мы прибудем в Андромеду…» Он же не будет исходить из допущений.
«Если» отражало реалистичный взгляд на вещи и допускало возможность неудачи.
«Если мы прибудем в Андромеду.
Если нам удастся отремонтировать систему жизнеобеспечения вовремя.
Если Гарсон…»
– Система жизнеобеспечения стабилизирована, – сказала Эддисон. Танн не заметил, как она вернулась. Женщина взяла стакан из его рук и позволила себе сделать щедрый глоток. – Они справились, – добавила она и сделала еще один глоток.
Люди.
– Что ж, отличная новость, – ответил Танн.
Эддисон подошла к окну и замерла. Он смотрел на ее отраженное в стекле лицо, прозрачное поверх массы звезд, за которыми был виден темный хаос, не поддающийся определению. Страх, обуявший их всех, никуда не делся, хотя и значительно уменьшился. Решимость вытеснила сомнение, отодвинула на задний план все личные переживания.
Жаль, что он не предполагал такого развития событий, что у него не было оснований познакомиться поближе с руководителями Инициативы. Его бесило, если он приступал к какому-то делу, толком в нем не разобравшись.
Эддисон сделала еще глоток, кивнула в подтверждение каких-то собственных мыслей.
– Черт, как вкусно! Где вы его нашли?
Он показал на открытую панель с одной стороны письменного стола Гарсон. Она открылась во время аварии, и там обнаружился довольно впечатляющий набор различных емкостей. Из некоторых пролилось содержимое, но ни одна – чудо из чудес – не разбилась.
Эддисон улыбнулась, увидев потайной бар Гарсон.
– Ух, Джиен разозлится, когда узнает.
– Я думаю, – спокойно ответил Танн, – что при сложившихся обстоятельствах она меня простит.
Будто бы переполненная какой-то странной энергией, Эддисон допила вино, обогнула стол и, казалось, вознамерилась усесться в большое кресло за массивной столешницей – странное поведение, как ни крути, – но вместо этого просто поставила на него пустой стакан и повернулась к Танну.
– Вы полагаете, нам удастся спасти миссию?
Саларианец улыбнулся.
– Это только вопрос «если», – сказал он, довольный игрой слов.
Эддисон нахмурилась:
– Со связью есть какой-то прогресс?
Танну показалось, что она хотела спросить вовсе не это.
– Экран у вас за спиной, – ответил он, махнув рукой в нужном направлении. – Я попытался определить, какие соединения, передатчики и приемники все еще действуют, и дал задание создать новую сеть по результатам проверки. Оптимизированную для покрытия максимально возможного пространства. Некоторые… гм… не столь необходимые в данный момент коммуникации будут перепрофилироваться по мере необходимости.
– И вы сами сделали все это? – Ее удивление покоробило его. – Я думала, вы простой бухгалтер.
Пусть думает. Это пока вполне отвечало его целям.
– Ну, – с напускной скромностью произнес Танн, – не я сам, а специальная программа. Я знал о ее существовании, поскольку санкционировал расходы на разработку. Я отчетливо помню момент, когда документы вернулись с подведенным сальдо.
Эддисон посмотрела на него. Не переусердствовал ли он? Танн подавил вздох.
– Я нашел эту программу, – терпеливо сказал он, – и просто нажал большую кнопку с надписью «выполнить».
Он согнул длинные пальцы, словно некий чемпион по нажатию кнопок.
Эддисон, похоже, пока еще не пришла в настроение, располагающее к юмору. Тем не менее он заслужил удивленное движение уголка ее рта.
– Золотая звезда, – пробормотала она.
– Что?
– «Не столь необходимые в данный момент коммуникации», – громче сказала она. – Что вы имеете под ними в виду?
Теперь Танн повернулся к ней:
– Вы знали, что медицинская часть – и я говорю обо всем отсеке – была оборудована звуковой системой премиум-класса?
– Звуковой?
Он кивнул в знак согласия:
– Успокаивает пациентов.
Она вскинула брови:
– Мило.
– Да уж. – Танн немного помолчал. – Последнее слово техники, невероятный дизайн. Лучшие умы работали над тем, чтобы соединить искусство звука с наукой о нем. Прежде такого не было ни на одной станции. – Эддисон окинула Танна полным скептицизма взглядом. Саларианец позволил себе мимолетную улыбку. – Последнее слово техники. К сожалению, им теперь придется искать успокоение в другом месте.
Если Эддисон смеялась, то делала она это искренне. Она никогда не жеманничала.
– Мило, – повторила она довольно сухо.
Танн пожал плечами:
– Я решил, что нам лучше иметь в медотсеке функционирующую связь, а не успокаивающую музыку.
Ее юмор сникал на его глазах, и вот уже ему стало казаться, что в ее голове крутится что-то другое. Что-то такое, чего он не понимал, пока она не пробормотала:
– «Мы приносим самую большую жертву из всех, какие когда-либо приносились и будут приноситься».
Эта цитата отрезвила его. После короткой паузы саларианец чуть неуверенно проговорил:
– Возможно, превосходная звуковая система – не совсем то, что она имела в виду, но…
Что «но»? Но по крайней мере, обсуждение этой системы заставило их улыбнуться? А в дальнейшем поможет наладить какую-никакую коммуникацию с остальным кораблем?
Эддисон, казалось, поняла, что имел в виду Танн, но сделала нетерпеливое движение рукой, словно прогоняя это мгновение.
Терминал вдруг издал звук, сигнализирующий о завершении операции.
Это избавило Танна от мучительных усилий по продолжению разговора – он подошел к дисплею. Директор Эддисон присоединилась к нему.
– Посмотрим, что тут у нас.
Танн пожевал нижнюю губу, анализируя хаос линий и кружков. Огромные части «Нексуса» остались не охваченными связью, но даже охваченные секции можно было назвать таковыми лишь условно. Имелись коридоры, в одном конце которых связь наличествовала, а в другом – всего в каких-то жалких десяти метрах – отсутствовала. В лабораториях, по периметру которых связь была прекрасная, стоило подойти к центру, как ты оказывался в совершенно глухой зоне. В целом, темных зон было больше, чем светлых.
– Мм. – Эддисон увиденное совсем не впечатляло.
– Я думаю, лучше всего здесь подходит фраза: «Лучше, чем ничего», – предложил Танн.
– Согласна.
– Я за то, чтобы запустить конфигурацию в текущем виде. – Он скосил на нее глаза. – У кого-либо из присутствующих есть возражения?
Его вопрос вызвал мимолетную улыбку.
– Вам не нужен мой голос, исполняющий обязанности директора.
Танн отрицательно покачал головой.
– Я более уверен в успехе, который является продуктом совместных действий. – Он помолчал и повторил: – У кого-либо из присутствующих есть возражения?
Эддисон пожала плечами:
– Нет.
Но любая ее мимолетная победа быстро перерастала в чувство вины. Голос Эддисон снова понизился до шепота:
– Я до сих пор не могу поверить в происходящее. Что, если… если Джиен… Что мы тогда будем делать?
– Выживать.
Откровенный ответ на очевидный вопрос.
Теперь уже она скосила глаза на саларианца. Поймала его взгляд.
– Но ведь этого недостаточно, правда, Танн? Миссия…
– Я и имел в виду миссию. Миссия должна выжить. Это самое главное.
– Если первопроходцы доберутся до места назначения и не увидят «Нексус»…
Он неловко положил руку ей на плечо:
– Давайте решать проблемы по мере их поступления. Мы оба согласны с тем, что миссия – наша главная забота. Хорошо. Но чтобы воплотить ее в жизнь, мы должны… – он развернул ее к огромному окну с видом на пострадавший корабль, – проделать немалую работу. Вероятно, будут еще смерти и душевные терзания. Тела, которые придется выбросить за борт, прежде чем болезни…
Фостер Эддисон непроизвольно хохотнула.
– Что? – спросил он.
– Ничего, – ответила она. – Просто… может быть, вы позволите произносить агитационные речи мне?
– Еще один пункт, – не стал возражать Танн, – по которому мы определенно не станем спорить.
Она несколько секунд смотрела на обломки за окном. Тем временем Танн пытался построить разговорные гамбиты, но в конечном счете пришел к простому выводу: ничего не выйдет. Логика ни в коей мере не устраивала Эддисон. Он толком не знал, как действовать дальше, чтобы не разрушить хрупкую взаимную симпатию, возникшую между ними.
Поэтому просто дождался, когда она прогонит мрачные мысли и повернется к нему. Он с облегчением отметил, что выражение лица директора Колониального департамента стало жестче. Решимость вернулась. Это было гораздо предпочтительнее. С решимостью можно работать.
– Мы сейчас можем испытать связь? – Она подняла руку, указывая на свое запястье. Он не понял ее жеста, пока она не добавила: – Может быть, удастся найти Джиен по ее омни-инструменту.
Прекрасная мысль. Первым делом после выхода из стазиса руководящий состав должен был экипироваться, о чем свидетельствовал и омни-инструмент на руке Эддисон.
Он потянулся худой рукой к панели:
– Что ж, давайте попробуем.
Он легко перепрограммировал компьютер на инициацию новой матрицы соединения – весь процесс занял несколько секунд. Большая часть экрана позеленела, но оставшиеся области тут же снова обрели красный свет или, хуже того, так и остались темными. Провода, которые подлежали замене, антенны, которые следовало подсоединить заново. Пока он оставил это без внимания. Длинные пальцы заметались по дисплею. Танн вывел на экран карту и принялся переформатировать, сдвигать, вращать ее…
– Мм…
С мрачной иронией он подумал, что этот звук становится здесь привычным.
Эддисон вглядывалась в цифровую массу.
– А где все?
– Вы читаете мои мысли. Система биометрической локации, похоже, сейчас в офлайне. Возможно, повреждена сама база данных. Тоже придется приводить в порядок… но сейчас важно не это, – резко сказал саларианец. – Посмотрим, услышит ли нас кто-нибудь. – Он прикоснулся к иконке с надписью «вызов» и задержал на ней палец. – Говорит Джарун Танн. Если вы меня слышите, пожалуйста, найдите ближайшую панель связи и отзовитесь. Если ближайшая не работает, что ж, надеюсь, вы знакомы с процессом ликвидации.
Он услышал собственный голос из соседнего помещения комцентра, а также его гулкое эхо из ближайших коридоров. Добрый знак, порадовался исполняющий обязанности директора.
Молчание затянулось. Танн терпеливо ждал. Эддисон рядом с ним переминалась с ноги на ногу. Саларианец уже хотел было повторить вызов, но тут дисплей мигнул.
– Говорит Слоан Келли, – отчетливо послышалось из динамиков. – Хорошо поработали, вы двое.
– И вы тоже, – ответил Танн. – Не могу не отметить, что мы не задохнулись в космическом вакууме.
Эддисон метнула на него недоумевающий взгляд.
Ну да бог с ним. Они поняли, что он имеет в виду.
– Это заслуга Каликса и его команды, – ответила директор службы безопасности. До странности скромно, подумал Танн. – Они уже начали ремонтные работы, но на это уйдет какое-то время.
Значит, «и его команда». Но саларианца мало заботили как лишние потребители кислорода, так и маленький бунт Слоан, который он углядел в ее действиях. Возможность дышать пока для него компенсировала все остальное. Танн решил не поднимать этот вопрос.
Вслух.
Про себя он подумал: пытались ли они вообще решить проблему руками одного Корванниса? Слоан представлялась ему оптимальным воплощением офицера службы безопасности, а для Танна это означало, что умолчание какой-либо проблемы – это подавляющий огонь из всех орудий. Фигурально выражаясь.
Нужно это иметь в виду. Он уложил это наблюдение в копилку памяти, слишком поздно сообразив, что в данной ситуации он должен был сказать что-нибудь поощрительное.
– Пожалуйста, поблагодарите их за работу. – Эддисон снова будто прочла его мысли.
– Непременно. Никаких следов Гарсон? – спросила Слоан.
– К сожалению, – ответил Танн. – А биолокация не работает.
– Конечно не работает. Ничего не работает. – Слоан помолчала. – Черт, если у кого выдавалась свободная минутка, я отправляла их на поиски. Мы начали перемещать тела во временный морг в одной из наших лабораторий.
– Понятно. Возвращайтесь в комцентр. – Еще не договорив, он уже понял, что прозвучало слишком похоже на приказ. Рановато, если учитывать явное предубеждение Слоан по отношению к временному руководству. – Как только будет время, – добавил он чуть мягче. – Нам нужно многое обсудить.
– Как только, так сразу, – прозвучал ощетинившийся голос Слоан. – Система жизнеобеспечения была только первой из наших проблем. Критическая ситуация сохраняется.
– Мы с Эддисон это понимаем, но…
– Конец связи.
Она отключилась.
Что ж, он попытался. Танн не стал вздыхать. По крайней мере, вслух.

Слоан оторвала палец от экрана.
– Каликс контролирует ситуацию. – Пока Слоан говорила с Танном, Кеш стояла у нее за спиной. – Я пойду проверю остальных кроганов – посмотрю, не повреждены ли их ячейки.
Слоан вздохнула. Она понимала Кеш и была бы не прочь проведать и свою команду. Но…
– Источник питания пока неустойчив. Сенсоры не работают. Экранирование тоже. Неизвестно, какому облучению мы подвергаемся, просто находясь здесь.
Накмор Кеш согласно кивнула:
– Все верно. И, как и система жизнеобеспечения, все это потребует квалифицированного персонала для ремонта. А во многих случаях это будут кроганы. Я должна убедиться, что с ними все в порядке.
– Может, есть и другой способ, – сказала Слоан, продолжая обдумывать услышанное. – Подождите секунду.
Кеш выжидающе смотрела на Слоан, пока та идентифицировала себя на панели связи. Система ее узнала, однако обнаружить остальной персонал была явно не в состоянии. И тем не менее связь была восстановлена. Хотя бы частично, но для начала и это было неплохо.
– Слоан Келли вызывает Кандроса. Прием.
Ответа не последовало, и она повторила вызов.
– Кандрос на связи, – раздалось несколько секунд спустя. – Со мной Талини и еще шестеро выживших.
Связь с ним сама по себе была очень хорошей новостью. Слова же турианца предупреждали, что ее слушают и она должна выбирать выражения. Он явно был не в курсе, что связь открытая. Пока не был в курсе.
Она скажет ему об этом позднее.
– Докладывай.
– Мы организовали поиски шаттлов, но их результат вам не понравится.
Слоан поморщилась.
– Говори.
– Разведчики уничтожены. Во всяком случае, большинство из них. Что-то разорвало док, словно молотильщик пробился из песка. Основной удар пришелся на корабли первопроходцев.
– Черт!.. – Слоан потерла лоб. Она вспомнила, как в комцентре видела проплывший за окном кусок станции. Кеш издала какой-то низкий протяжный звук. – Ты сказал «большинство»?
– Да. Других и след простыл. – (Пауза.) – Только огромная дыра в корпусе.
Лучше не придумаешь.
Кандрос продолжил:
– Но не все так плохо. Мы обосновались в одном из шаттлов в ангаре номер два. Ситуация незавидная, но стабильная.
Кеш одобрительно закивала:
– Это вы здорово придумали. Автономность, продовольствие, жизнеобеспечение, даже медицинский отсек. Отлично сработано, Кандрос!
Слоан же решила вернуться к этому вопросу позднее. Она решила, что пока не время давать команду к отходу на безопасную территорию.
– Оставь Талини за старшего, – сказала она Кандросу. – У меня для тебя есть задание.
– Слушаюсь.
Слоан усмехнулась, приободренная его настроением.
– Пройди в криохранилища номер… – Директор посмотрела на Кеш.
Та выпалила ряд цифровых кодов камер, где размещалась основная группа кроганов. Слоан повторила их на тот случай, если что-то упустила.
– Понял?
– Принято, – ответил он. – Какое задание?
– Мне нужна информация об их статусе. Сколько не пострадало, сколько… ну, ты меня понял.
– Ясно. Что-то еще?
– Береги себя.
Она почти что услышала его многострадальную усмешку.
– Само собой. Конец связи.
Слоан убрала руку от экрана:
– Ну вот, я знаю статус второй половины моей команды, а вскоре и у вас будет нужная вам информация. Все в выигрыше.
– Спасибо, Слоан Келли.
Директор службы безопасности отмахнулась от благодарностей кроганки.
– Мы обе получили то, что нам требовалось. Не стоит благодарностей.
Кеш посмотрела на нее:
– Но вам нужно кое-что еще.
Это был не вопрос, отметила про себя Слоан.
Что ж, хорошо.
– Действительно так, – подтвердила она.
– И что же это?
– Не так уж и много. – Слоан не могла сдержаться – решила подразнить кроганку. Самую капельку. – Вот только энергетическое ядро находится на первой стадии расплавления. Когда мы выходили из комцентра, я заметила сигнал тревоги, но решила промолчать, чтобы не началась паника.
Кеш зарычала, и Слоан не сомневалась: если бы у кроганов была шерсть, сейчас бы она встала дыбом.
– И вы только сейчас говорите об этом?
Слоан не стала извиняться. Как бы то ни было, но в тот момент выбирать ей не приходилось. Благодаря команде Каликса ситуация улучшилась.
– Теперь, когда я знаю, что мы не задохнемся? Да.
Кроганка не мигая смотрела на Слоан. Директор знала, что вопрос, можно или нельзя поддевать кроганов, неслучайно является предметом ожесточенных споров.
– Я надеюсь, сейчас вы скажете мне, как мы можем решить эту проблему, – сказала она.
Кеш отрицательно покачала головой:
– Невозможно починить энергетическое ядро, если начался процесс плавления, – проговорила она. – Его нужно выкидывать за борт и уносить ноги.
Слоан открыла рот. Помедлила. Вверила свое будущее судьбе и услужливо сказала:
– Но двигатели не…
– Не всё сразу! – рявкнула Кеш, в раздражении вскинув лапы к потолку.

Слоан работала с Кеш бок о бок в течение следующих двадцати шести часов.
Невзирая на кровь и пот и благодаря силе мультикультурных ругательств, энергетическое ядро было вручную выброшено за борт и – эта мысль в порыве вдохновения пришла в голову Эддисон – оттранспортировано на безопасное расстояние аварийным грузовым дроном. Все, кого вывели из стазиса, укрылись в самом чреве покалеченного корабля, но взрыв не причинил лишних проблем.
Три раза в течение этого и без того сумасшедшего дня со Слоан связывались Танн или Эддисон или оба сразу – с просьбой прийти в комцентр для совещания. И это в то время, когда «Нексус» вокруг них занимался пламенем.
Черт бы подрал эти совещания!
После ликвидации одной аварийной ситуации им тут же пришлось заняться следующей, и все это время система жизнеобеспечения работала на десять процентов своей мощности. Этого было недостаточно, чтобы вывести из стазиса еще кого-нибудь в помощь. Слоан и Кеш метались от одной секции к другой, пока Келли просто не рухнула без сил на полуобожженный диван в холле посольства, которое теперь казалось настолько комически бессмысленным, что она разразилась хохотом, прежде чем провалиться в беспокойный сон.
Она свернулась калачиком, подложив под голову руку, когда раздражающий сигнал по громкой связи вернул ее из сна к реальности. Она вскочила, готовая сказать саларианцу, куда он может засунуть свои совещания.
Но не успела произнести ни слова, как потеряла дар речи.
– Вы нужны в гидропонике, – сказал Танн. – Боюсь, но у нас опять плохие новости.
– Что – Гарсон? Вы нашли ее?
– К сожалению, нет, – ответил он, и она уловила мрачную нотку в его голосе. – Тут кое-что другое. Прошу прощения, директор, но вы должны это увидеть.

Глава 7

– Поняли вас. Скоро будем.
Джарун Танн посмотрел на свою спутницу. Выражение лица Эддисон ничего не говорило о ее чувствах. Ну что ж…
– Нет нужды отрывать Накмор Кеш от ее задач, – сказал Танн. – Это… мм… не техническая проблема.
Как и следовало ожидать, директор службы безопасности не стала разводить никому не нужные нежности.
– Я приму это к сведению.
Связь резко оборвалась. Типичная Слоан Келли.
Танн постоял молча несколько мгновений, переминаясь с ноги на ногу. Потом задумчиво сказал:
– Наверное, мне следовало проявить бо`льшую настойчивость.
– Все будет в порядке. – Эддисон села на кушетку, сдвинула колени и положила на них сцепленные руки.
Кушетка стояла довольно криво. Болты, удерживавшие ее на месте во время катастрофы, сорвало. Кушетка разделяла общую зону с зоной губчатой синтетической почвы. Если бы все шло по плану, то ко времени пробуждения Танна там должна была расти ярко-зеленая трава.
– Если Кеш с ней, мы справимся. Может, это даже к лучшему. Она знает станцию…
– Лучше всех, – закончил за нее Танн, пряча язвительность за решительной улыбкой. – Да, я в курсе. Но инструкции, обозначенные в протоколе, были довольно ясными. Вы сами и директор Келли должны…
– Протокол. – Эддисон выдохнула это слово. – Вы только посмотрите на это место, Танн. Протокол – меньшая из наших проблем.
Возможно, она права. Но лишь отчасти. Танн начал мерить шагами кабинет. Из-под его ног выкатывались камушки, разлетаясь по полу. Секция гидропоники, как и все остальное, напоминала какое-то давно заброшенное место, жалкая тень идеального и совершенного инженерного чуда, каким она должна была быть.
Вот что делало этот момент таким важным.
Нет. Прав был он – не она.
– Не согласен, – вслух сказал саларианец. – Множество очень умных людей потратило уйму времени, чтобы предусмотреть любую ситуацию, в которой мы можем оказаться, составить планы на все случаи жизни. Мы совершим громадную ошибку, если отринем все это и станем полагаться на скоропалительные решения того, кто случайно оказался рядом. – Он дошел до стены, развернулся и направился к противоположному концу кабинета. – Управлять на таких основаниях невозможно, – добавил он, прежде чем продолжить движение.
Эддисон хранила молчание.
Это заставило его резко остановиться, повернуться к ней:
– Вы, конечно же, со мной согласны?
– В принципе…
Она не закончила, а Танн не знал, что сказать. Никакого подобострастия, на которое он надеялся, но, по крайней мере, она слушала. Он продолжил мерить шагами кабинет. Каждый шаг вызывал новое направление мысли, новую возможность, которую не следовало упускать из виду. Но все вертелось вокруг одного.
Протокол, который привел к его пробуждению, вводился в систему «Нексуса» под наблюдением Джиен Гарсон, обладавшей воистину блестящим разумом. Его присутствие здесь, его роль определялись в первую очередь ее непосредственным приказом, и в его намерения входило исполнять эту роль наилучшим образом. Директор Эддисон, возможно, чувствовала себя обойденной, но Танн не был в этом виноват. Это была не его ответственность. Только Джиен Гарсон может объяснить, почему она поступила так, а не иначе. Если они отыщут основательницу.
Еще один разворот. Новые шаги, новые мысли.
Джиен Гарсон и предположить не могла, что бедствие такого масштаба обрушится на ее миссию. На самом деле протокол преемственности мог назвать двух людей-ассенизаторов или стоматолога-крогана (наверняка, худшая работа во вселенной), если бы они оказались старшими по званию из выжившего персонала. Наделить их еще большей властью, если уж на то пошло.
Развернуться. Шагать.
Думать.
События, однако, развивались не по самому худшему сценарию. Из всего списка протокол выбрал именно его – бухгалтера, стоящего на семь ступеней ниже администратора Гарсон на иерархической лестнице. Эддисон и Слоан будут его советниками, как они были бы ее советниками. Он ничего такого не просил. Не устраивал переворота. Джарун Танн здесь для того, чтобы делать работу, какая потребуется, и если от него требуется вот это, то он исполнит свой долг. Самое главное – миссия, она – превыше всего.
Поворот. Шаг.
Стоп.
Ботинки. Давно ли они здесь? Он поднял голову и увидел усталые, мутные глаза Слоан Келли.
– Только быстро, – сказала она безо всяких расшаркиваний. – Я занята.
– Приветствую вас. – Он вдруг понял, что подошел прямо к двери и теперь стоит в проеме и не дает Слоан пройти. – Прошу вас, входите.
Саларианец махнул рукой в сторону гидропонных грядок и последовал за директором службы безопасности.
Слоан Келли поздоровалась с Фостер Эддисон, потом села на одну из кушеток; судя по ее виду, она могла в любую минуту потерять сознание. Две женщины заняли оба доступных сидячих места, и Танну не оставалось ничего другого, как встать рядом. Облокотиться ему было не на что. Поэтому он сцепил руки за спиной и стал ждать.
Эддисон молчала, и потому тишину нарушила Слоан.
– Так что за срочность? – спросила она. – Здесь ничто не горит. И убитых и раненых я тоже не вижу. Так что случилось?
– Ничто не горит, – согласился Танн. – И убитых с ранеными нет. Не замечаете, что отсутствует что-то еще, директор Келли?
– У меня нет сил разгадывать загадки, исполняющий обязанности директора Танн. Выкладывайте, в чем дело.
Ну что ж, решил он, пусть правда собьет с нее спесь – в следующий раз не будет с таким сарказмом произносить название его должности.
– Хорошо. – Саларианец указал рукой на ближайшую грядку. – Ни одной травинки, – сказал он, чеканя каждый слог.
Слоан просто сидела и смотрела на него, совершенно без сил. Может быть, он объясняется недостаточно доходчиво?
Наконец, пожав плечами, она сказала:
– И что? Мы только что добрались досюда. Растениям просто нужно время.
– Должны быть всходы, – коротко пояснила Эддисон. Ох уж эта человеческая раса! Никакого уважения к тонкостям. – За несколько недель до нашего прибытия автоматическая система должна была посадить первые семена, чтобы ко времени пробуждения экипажа можно было собирать урожай.
Танн подошел к одному из автоматических садовников, снял мешок, который поместил туда тридцатью минутами ранее, и положил у ног Слоан. Внутри были остатки нескольких сотен маленьких растений, сжавшиеся и обожженные.
– Радиация, – сказал он. – Она уничтожила все ростки до последнего.
Директор службы безопасности какое-то время разглядывала растения, потом развела руками:
– Ну, значит, нужны новые посадки. Так? У нас есть запасы. Я не ботаник, но…
– Именно, – вставил Танн, не упуская предоставившейся возможности. – Не ботаник. Как я или директор Эддисон. А нам необходим ботаник, целая команда ботаников.
– Танн, – сказала Слоан, нахмурившись, – мы уже это обсуждали. В данной ситуации меньше всего нужно, чтобы лишние люди путались под ногами. Нам и так едва удается поддерживать корабль в рабочем состоянии. Увеличивать нагрузки на системы – плохая идея.
– Новые сведения, – решительно сказал он, – заставляют нас пересмотреть свои решения. В данном случае я не согласен с вашей оценкой. – Он поднял руки, упреждая ее вряд ли цензурный ответ. – Пожалуйста, дайте мне объяснить.
Может быть, именно «пожалуйста» заставило Слоан отступить. Она посмотрела на Эддисон, возможно ища поддержки. Но та просто молча сидела и ждала чего-то.
– Отлично, – вздохнула Слоан. – Выкладывайте ваши аргументы.
Танн наклонил голову.
– Ситуация наша по-прежнему критическая, – начал он, – но непосредственные угрозы устранены.
– Вы этого не знаете, – быстро вставила директор службы безопасности. – Черт побери, мы даже не знаем, что нам угрожает!
– Я только хочу сказать, – медленно и отчетливо проговорил Танн, – что пожары потушены. Проломы в корпусе заделаны. Я согласен – нового нападения или новых последствий предыдущего исключать нельзя. Но вполне возможно, что ничего такого и не последует. С этим мы можем согласиться?
Эддисон кивнула. Слоан пожала плечами.
– Так. Уже прогресс. Исходя из этого допущения, я полагаю, что настало время вспомнить о нашей миссии.
– Вы мне специально голову морочите? – Слоан уставилась на его лицо, которое, как надеялся Танн, излучало спокойную уверенность. – Мать вселенская, ведь нет! Вы это серьезно? Приберегите это говно для Гарсон, нет нужды…
Танн снова поднял руки:
– Пожалуйста, директор, дайте мне закончить. Я, как и все мы, надеюсь, что руководитель нашей миссии очень скоро будет найдена – живая и здоровая. Напоминаю вам, что я не напрашивался на эту должность.
Слоан помотала головой. Она не верила ни в его искренность, ни в его мотивацию, это было очевидным, но только способа отбиться от него пока не знала. А может, не могла решить, какое ругательство выбрать на этот раз. Он продолжил, прежде чем она успела подобрать нужное бранное слово.
– Мы должны переформулировать наши первоочередные задачи. Изменить направление движения. От выживания к восстановлению. Я считаю, что наша главная цель – поддержка миссии первопроходцев – все еще достижима. И не только достижима, но крайне важна. Мы не можем допустить, чтобы они прибыли сюда и увидели «Нексус», – он повел рукой в сторону погибших гидропонных грядок, – в таком виде.
– И у вас есть план, как этого добиться?
Плана у него было, но показывать это Танн не собирался.
– План есть у всех нас, осознаем мы это или нет. Давайте обсудим варианты.
– Давайте, – повторила Слоан язвительно. – Вы поэтому не захотели, чтобы Кеш участвовала в разговоре?
– Все не так просто, – ответил он.
– Да вы уж не юлите, – фыркнула она. – Все именно так.
– Хорошо, пусть так, – ответил он, раздраженный ее недоверием. И наблюдательностью. – Но вовсе не по тем причинам, которые вы себе напридумывали.
Теперь Слоан рассмеялась по-настоящему, громко и заливисто.
– Мы теперь в Андромеде, Танн. Вы забыли слова Гарсон? Оставьте все это старое говно за дверью.
– Не припомню, чтобы она так выражалась.
– Я утрирую. Но имела она в виду именно это. Здесь мы забываем о наших старых ранах, о наших глупых и неоправданных предрассудках.
– Как я уже сказал, причина моей озабоченности не в этом. Я просто полагаю, что протокол…
– Да-да, протокол однозначно назвал вас нашим боссом. – В ее голосе слышалось горькое разочарование. – Давайте остановимся на этом. Моя забота – станция, которая дышит на ладан, а на вашем аэродинамическом лице написано, что у вас есть некое предложение на этот счет.
Танн наклонил голову:
– Гидродинамическом. Наша раса не приспособлена к…
– Да мне насрать!
Он спрашивал себя, заслужит ли когда-нибудь благосклонного отношения к своей персоне со стороны Слоан Келли. Пока это казалось маловероятным. Но в конечном счете это не играло никакой роли. Он имел власть для принятия решений. Пока Фостер Эддисон сочувствовала ему, эти решения могли проводиться в жизнь, потому что за ним было большинство голосов, а большего на самом деле и не требовалось.
– Хорошо. Я предлагаю разбудить бо`льшую часть персонала, – объяснил он. – Специалистов по разным системам. Гидропоника, силовой блок, медицина, связь, водопровод и канализация, сенсоры, астронавигация и десяток других систем находятся в офлайне или, в лучшем случае, в критическом состоянии. В таком виде они и будут оставаться, если мы не разбудим людей, которые за них отвечают.
Несговорчивая женщина уже начала отрицательно трясти головой.
– Невозможно, – сказала Слоан. – Недостаточно воздуха. Еды. Воды. Вы сказали, что хотите перейти от выживания к восстановлению, но ваша команда восстановления сделает выживание невозможным.
Слоан озвучила тот аргумент, который прежде приводил он. И они нашли способ обойти его. Точнее, Эддисон нашла.
Словно прочтя мысли саларианца, директор Колониального департамента пришла ему на помощь:
– Запасы провизии можно пополнить.
– Каким образом? – спросила Слоан.
– С ближайших планет. – (Слоан недоуменно вздернула бровь.) – Для этого и готовили моих людей. Я слышала тот разговор с вашим офицером, – добавила Эддисон. – Когда это было – двадцать с чем-то часов назад?
– Двадцать шесть часов назад, если быть точным, – ответил Танн, но, когда Слоан стрельнула в него недоуменным взглядом, поправился: – Двадцать шесть с половиной.
Даже не с половиной, а с тридцатью семью минутами. Впрочем, саларианец полагал, что женщины вряд ли оценят его фотографическую память.
– Я знаю: отсутствие первопроходческих кораблей-разведчиков стало для всех нас большим ударом, – продолжила Эддисон, – но я вот о чем думала. Если мы отправим шаттлы на разведку в ближайшие миры, они могут вернуться с воздухом и водой. Даже с едой. Может быть, они даже приведут к нам помощь. Я понимаю, что шансы на это невелики, но все же они есть.
– Эддисон, черт побери, мы не можем этого сделать, – прорычала Слоан, сцепив руки под подбородком, – поза, как отметил Танн, позволявшая ей перенести вес уставшего тела на локти, упертые в колени. Директор Келли смерила своих собеседников сердитым взглядом. – Тот факт, что я возражаю вам обоим, ставит меня в положение плохого парня, но меня это не волнует. Я буду плохим парнем. Вы слышали Кандроса. У нас нет кораблей. Если случится еще что-нибудь в таком же роде или система жизнеобеспечения станет отказывать, нам понадобятся эти шаттлы, чтобы эвакуировать «Нексус».
– Какова вероятность такого развития событий? – спросила у нее Эддисон, нахмурившись.
– Довольно большая, – ответила Слоан. – Особенно учитывая тот факт, что мы так и не знаем причину произошедшего. Если о чем и имеет смысл говорить, так это о том, как спешно погрузить тысячи стазис-капсул в шаттлы и куда их отправить.
– Нам известны планеты, пригодные к обитанию…
– Нам нечем будет защититься от аборигенов, – мрачно сказала Слоан.
Лицо Эддисон потемнело.
– Мы здесь не для того, чтобы сражаться, директор Келли. Переговоры могут быть…
– Да-да, я помню эту речь, – перебила ее Слоан. – Но пока у нас нет ее копии, чтобы отправить тем формам жизни, что существуют в этой галактике, и я не готова рассчитывать на теплую встречу с оркестром.
Эддисон сжала челюсти. Распрямила плечи.
Танн счел нужным вмешаться, прежде чем этот разговор не перешел во что-нибудь… более громкое. К тому же он не учел в своих расчетах эвакуацию, но это препятствие не было непреодолимым.
– Вы обозначили важную проблему, – начал он только для того, чтобы сделать демонстративную паузу, когда Слоан пробормотала что-то вроде: «Да уж, я молодец».
Если бы сарказм можно было использовать как оружие, то эта женщина могла бы стать убийцей, не знающей, что такое легкое ранение. Тем временем поддержка Слоан обернулась для Танна потерей доверия Эддисон. По крайней мере, она устремила рассерженный взгляд на него, а не на ее оппонента. Саларианец подавил вздох.
Про себя он добавил по крайней мере одного психолога к списку тех, кого было необходимо вывести из стазиса. Возможно, даже не один, а целая команда психологов разных рас, чтобы помочь персоналу пережить потрясение. Он похвалил себя за идею и сцепил за спиной руки.
– Если мы не найдем компромисса, то окажемся в безвыходной ситуации. – Он снова принялся мерить шагами кабинет. – Проблема в том, что у нас нет персонала для ремонта «Нексуса» в пределах сколь-нибудь разумных временных рамок. Наша нынешняя малочисленная команда в лучшем случае сможет обеспечить инвалидное существование станции, но, я думаю, мы все можем согласиться с тем, что такой сценарий не обещает нашей миссии блестящего будущего.
Эддисон энергично закивала. Слоан же кивнула лишь слегка – и явно с большой неохотой..
Танн, продолжая расхаживать, не прекращал рассуждать:
– Кроме того, мы не можем отослать наши шаттлы, потому что они требуются здесь на случай полного отказа всех систем. А такая вероятность, как указала директор Келли…
– Слоан.
– …Слоан, весьма высока.
Но на сей раз Эддисон помедлила с кивком, зато Слоан закивала более выразительно, чем прежде.
Что ж, по крайней мере, в оценке ситуации они были единодушны.
– Таким образом, – уверенно продолжал саларианец, – мое первоначальное предложение остается лучшим. Мы выводим из стазиса команду для ремонта, даем им поручение работать быстро и эффективно в условиях крайне ограниченных ресурсов. Корабли Эддисон останутся в состоянии минутной готовности для эвакуации всего персонала, спящего или уже бодрствующего.
К удивлению Танна, директор службы безопасности больше не хмурилась. По какой-то причине ее рот растянулся в широкой улыбке.
Он не знал, что и думать.
– Вы чего? – осторожно спросил саларианец. – Я сказал что-нибудь смешное?
– Нет, – ответила Слоан. – Дело в том, что команда, которая нам понадобится для ремонта, – это в основном рабочая сила. – Она улыбнулась еще шире. Танн слишком поздно понял, что за этим последует шпилька. – Соплеменники Кеш. – Слоан выдержала эффектную паузу. – Ну, вы же понимаете. Кроганы.
Саларианец остановился.
– Мы должны составить список, – продолжила она подозрительно оживленным голосом. – Список всех рабочих-кроганов, которые нам понадобятся.
– Я… – Танн проглотил комок в горле. Перед его мысленным взором предстал наполненный кроганами «Нексус». Саларианца передернуло. Но было уже слишком поздно что-то менять. – У меня есть кое-какие соображения относительно того, кто нам понадобится. Возможно, было бы разумно разбудить некоторых офицеров службы безопасности…
Улыбка Слоан стала еще шире. Очевидно, что эта трудная в общении представительница человеческой расы испытывала радость, видя его дискомфорт.
– Есть некоторое количество людей, которые понадобятся и мне, – сказала Эддисон. – Мой заместитель Уильям Спендер, а также несколько членов колониальной команды для инспекции уцелевших шаттлов. Как мы знаем, катастрофа затронула и их.
– Я уже сказала – нужен список. Я проверю его с точки зрения безопасности. – Слоан посмотрела на своих собеседников. – Но что будет, если мы разбудим группу персонала, а потом выяснится, что система жизнеобеспечения не справляется с дополнительной нагрузкой?
– Тогда они вернутся в свои стазис-капсулы, – не раздумывая выпалил Танн. Ответ был очевидным, но Слоан посмотрела на саларианца с сомнением. В этот раз она не стала давить. Просто встала и направилась к двери. Проходя мимо, она хлопнула его по спине.
Со всей силы.
Танна качнуло, он поморщился со смешанным чувством раздражения и удивления.
– Мы все пришли к соглашению, – оживленно сказала директор службы безопасности. – Я сообщу Кеш. Придется прервать наше совещание. – Она покидала кабинет, как и пришла, победительницей. Плечо саларианца все еще жгло, когда дверь за ней закрылась.
Однако Танн почувствовал, как улыбка возникла на его лице, и это было на удивление приятное ощущение. Он все же чего-то добился. Правда, не очень многого, но для начала хватало и этого.
Теперь у «если» появилось больше шансов превратиться в «когда».

Выйдя в коридор, Слоан подошла к ближайшей коммуникационной панели и набрала идентификатор своего первого заместителя. Слава богу, ее команде удалось закрыть систему связи, пока они с Кеш надрывали кишки. Слоан не хотела, чтобы их разговор был слышен из каждого громкоговорителя, а подслушанную информацию потом использовали против нее.
– Кандрос слушает, – раздалось минуту спустя.
– Это Слоан. Можешь говорить?
Звуки шаркающих ног, щелчок дверного замка.
– Да. Что случилось?
Она тщательно взвешивала слова и дважды перепроверила, не вышли ли следом за ней в коридор Эддисон и Танн. Убедившись, что ее никто не подслушивает, она встала так, чтобы иметь максимальный обзор, и проговорила вполголоса:
– Собери команду офицеров во главе с Талини. Надежных.
– Сколько?
– В количестве, достаточном для охраны провиантских складов, к которым есть доступ.
Склады были разбросаны по всему «Нексусу», но немалая часть станции оставалась недоступной из-за повреждений, пребывала в замороженном и безвоздушном состоянии. Слоан не видела смысла охранять находящиеся там запасы провизии. По крайней мере, пока.
– У нас проблемы? – спросил Кандрос.
– Нет, – ответила директор. – Но еще не вечер.
– Э-хе-хе. Хорошо. Понял.
– Отлично. Конец связи.
Она отключилась и отправилась на поиски Накмор Кеш.
Петляя по забросанным обломками коридорам, Слоан миновала ряд апартаментов, выходящих на один из лучей. Их двери, не такие прочные, как у стазис-камер, были сорваны с петель и теперь лежали странно ровным рядом по противоположной стороне коридора, словно строители оставили их здесь для последующей установки.
Слоан остановилась перед одним из помещений и вошла внутрь. Это оказались небольшие апартаменты, места в которых хватало только для кровати, стола и стула. Никаких личных вещей – те находились на хранении до тех пор, пока их не потребовал бы владелец каюты.
Если только он был жив.
Черт, Слоан не видела своих апартаментов с самого момента запуска. Они были новенькие, сверкающие. Но уцелела ли вообще та часть станции, где находилась ее каюта, Слоан было неизвестно.
У нее защемило сердце. С мыслью о собственном кабинете придется проститься, да? И уж тем более о собственной кровати.
Слоан вздохнула, развернулась и вышла из комнаты. Дойдя до конца коридора, она повернула, пошла дальше мимо закрытого ставнями офиса транспортной службы, потом – иммиграционной.
Шансы на то, что соответствующий персонал займет здесь свои места и эти кабинеты будут использоваться по назначению, казались такими ничтожными, что она подумала – а не использовать ли эти помещения в качестве жилых.
Тихий звук у нее за спиной. Слоан вытащила пистолет, развернулась, прицелилась.
– Это я, всего лишь я, – быстро проговорил Джарун Танн, подняв руки.
Она прищурилась:
– Вы следили за мной?
– Конечно, – тут же ответил он. Потом словно задумался над сказанным и поправился: – То есть не в прямом смысле, разумеется.
– А какие еще тут могут быть смыслы?
Он вышел из тени:
– В том неловком смысле, в каком двое по завершении разговора идут в одном направлении.
Она вгляделась в его лицо, но, черт побери, она так и не научилась читать мимику саларианцев. Лица турианцев – совсем другое дело, а тут не хватало… «Даже не знаю чего», – рассеянно подумала она. Не хватало морщинок, не хватало отчетливых черт на их вытянутых мордах. Рожки и большие овальные глаза были различимы без проблем. Но они были у всех саларианцев.
Так или иначе, но она сильно сомневалась, что верит ему.
Танн воспринял молчание женщины как приглашение к дальнейшим разъяснениям.
– Я вернулся в комцентр, решив дать вам возможность уйти подальше, чтобы избежать каких-либо… каких-либо из уже упомянутых неловкостей. И тут вы выходите из апартаментов всего в нескольких метрах от меня. Я решил, что будет странно, если я буду стоять и ждать, поэтому…
– Все в порядке, Танн. Я поняла.
– Тогда, может быть, вы опустите оружие?
Слоан повиновалась, изо всех сил стараясь скрыть улыбку. Она поняла, что сильно напугала саларианца, – он чуть в штаны не наложил. Впрочем, в глубине души она ничего не имела против. В небольших дозах страх даже полезен для здоровья.
– Значит, вернулись в комцентр, так? Какой следующий пункт на повестке дня? Да подойдите ближе, бога ради. Я не кусаюсь.
Саларианец изо всех сил старался напустить на себя безразличный вид. Он поравнялся с директором службы безопасности, и некоторое время они шли молча.
Но не из-за нехватки слов, поняла Слоан, когда услышала, как саларианец издает один из тех звуков, которые свидетельствуют о мыслительном процессе. Он был философом, этот занудный налоговик. Из тех, кто взвешивает каждое слово. Что, впрочем, к большему доверию не располагало.
– Нелегкая это задача – определять приоритеты, – сказал он наконец. – Когда перед нами столько проблем.
– Да. В этом я с вами соглашусь.
Он кивнул:
– После нашего совещания у меня выдалась свободная минутка. И я решил проверить одну вещь, которая меня беспокоила.
– Всего одну?
Саларианец помолчал, скосив на Слоан задумчивый, как ей показалось, осторожно-любопытный взгляд.
– Нет, – сказал он, и эта осторожность породила слабую улыбку. – Нет, но давайте сосредоточимся в первую очередь на этой вещи.
– Какой вещи?
– Той самой вещи, – сказал он, делая ударение на слове «вещь», чтобы еще больше подчеркнуть игру слов, – с которой мы столкнулись. Что бы это ни было, оно какое-то чужеродное, иначе сенсоры обнаружили бы угрозу и оповестили экипаж.
– Матрица сенсоров была повреждена, – заметила она.
– Да? – Он сплел тонкие руки и сунул их в рукава одежды. – Или же инженеры считают так, потому что не в состоянии проанализировать полученную информацию.
Слоан вскинула бровь:
– Даже если и так, то это ничего не меняет.
– Не меняет, – согласился Танн. – Но меня беспокоит вот что: возможно, это было не единичное событие.
– Так. – Она тоже размышляла об этом в попытках заснуть. Но когда перед тобой столько известных проблем, беспокоиться о неизвестных казалось бессмысленным. Теперь же Слоан призадумалась. – Когда мы в первый раз обнаружили комцентр, станцию сильно тряхнуло. Она накренилась, и, судя по звуку, часть корпуса где-то оторвалась.
– Может быть, обрушились ослабевшие структуры? – Саларианец наклонил голову. – Или это было еще одно столкновение станции с тем, с чем она уже сталкивалась прежде.
– Если это была атака, – сказала женщина, – то никаких кораблей я не заметила…
Она вдруг остановилась, оборвав себя буквально на полуслове. Замерла посреди коридора.
Танн выглядел озадаченным.
– Тогда что же?
– Не знаю. – Она нахмурилась, пощипала переносицу большим и указательным пальцем. – Но я ощутила сильный приток адреналина в крови.
Танн осторожно похлопал ее по руке, видимо выражая таким образом сочувствие.
– Понятно. Эволюция человеческой расы обусловлена более быстрым развитием жертвы относительно хищника, но эта эволюция никогда не наделяла свой объект избыточными системами, чтобы эффективно…
– Танн.
Она замолчал. Откашлялся.
– Адреналин может нарушить логику мышления, – заключил саларианец.
С этим женщина была согласна. Слоан продолжила движение, и ее спутник зашагал рядом.
– Яснее всего я помню туманность за окном. Или какую-то энергетическую волну? Я видела, как что-то зависло у той части станции, которая… не знаю… которая оторвалась. – Она знала, что он внимательно слушает. – Я не астрофизик, – со вздохом продолжила Слоан, – так что ничего не могу утверждать. Но я готова держать пари, там что-то есть. Что-то, чего мы еще не видели. Или упустили из виду.
Танн посмотрел на нее.
– Без сенсоров сказать наверняка ничего нельзя. Но я подумал, что, возможно, если мы изучим данные, собранные до столкновения с этой… Вы считаете, что ответ кроется в этой необычной туманности?
– Это единственное, что я видела. – Слоан вновь пожала плечами. – А поскольку она находится так близко, я буду вне себя, если мы ее проигнорируем, а потом столкнемся с ней еще раз.
– Справедливое замечание. Мы возьмем на заметку эту теорию – будем исследовать ее в первую очередь, – сказал Танн, и Слоан, не услышав возражений, поймала себя на том, что на ходу косит на него глаза. – По правде говоря, мне нравится идея узнать что-нибудь новое об этой галактике.
– Вам?
– Ну да, – ответил он, глубоко вздохнув. – Кто еще может расшифровать полученную сенсорами информацию? Даже в отрывочных записях может быть масса сведений.
– Думаю, дьявол кроется в деталях.
К своему немалому удивлению, Слоан услышала смешок.
– Одна из моих любимых идиом человеческой расы. Именно так. Даже если наши системы не распознали в приближающемся объекте угрозу, какую-то информацию они должны были собрать.
– И вы сможете в этом разобраться? – Вежливее Слоан, казалось, просто не могла сформулировать, если хотела остаться искренней. С учетом всех обстоятельств ей казалось, что специалист по расшифровке информации сенсоров менее назойлив, чем исполняющий обязанности директора. – Я думала, ваша область знаний – бухгалтерия.
Тонкие плечи расправились. Утверждать она не могла, но вроде бы грудь тощего саларианца чуть раздулась.
– Моя специальность – математика, – сообщил он. – Данные сенсоров не очень отличаются от цифр бухгалтерских отчетов.
Хе-хе.
– Как скажете.
Они миновали один из громадных общих залов. В нем сейчас должны были бы собраться первооткрыватели с бокалами шампанского. Но теперь зал больше напоминал мебельную свалку. Катастрофа, как и все остальное.
– И все же, – продолжила Слоан, размышляя на ходу, – что произойдет, если эта штука… ну вы понимаете… если она и в самом деле стоит у нас на пути? Двигаться мы не можем, стрелять в невидимую цель тоже.
– Отсюда и мое замечание относительно приоритетов, – сказал Танн. – Заняться ли нам сначала гидропоникой, чтобы нам было что есть в ближайшие недели или даже месяцы, или восстановить двигатели системы маневрирования, чтобы иметь возможность избежать нового столкновения? Кроме того, не исключена вероятность, что эта штука носит полномасштабный характер. И тогда нужно предупредить первопроходцев.
Из всего, что занимало ее клонившуюся ко сну голову, первопроходцы твердо занимали последнее место. По крайней мере, пока.
Если они все еще в состоянии стазиса, приближаются к этому хаосу…
Она одним пальцем потерла переносицу.
– Танн, у меня от вас голова болит.
– Я думаю, в этом и состоит разница между нами, – сказал Танн. – Простите мое допущение, но вы предпочитаете четко определенные проблемы. То, что актуально в данный момент, занимает все ваше внимание, а решив одну актуальную проблему, вы обращаетесь к той, что возникает следом.
– А вы парень с широким кругозором, вы это хотите сказать?
– Еще одна хорошая фраза.
Она остановилась. Они вновь оказались у дверей комцентра, но саларианец этого, похоже, даже не заметил.
– И к чему вы все это говорите, Танн?
– Для поддержания диалога, – ответил он; его и без того большие глаза распахнулись еще шире.
– Понятно.
Он вздохнул:
– Ну что ж, тонкий следовательский нюх позволил вам раскрыть мои гнусные планы.
Слоан рассмеялась. Даже с его стороны такая капитуляция выглядела совершенно фальшивой. Она жестом пригласила его продолжать.
– Я хочу сказать, дирек… Слоан, что если я, например, все же обнаружу насущную необходимость в маневровых двигателях и предложу вам и Эддисон принять срочные меры в этом направлении, то я прошу вас иметь в виду мою методологию. Иными словами, если я попрошу заняться двигателями, то лишь потому, что математика требует, чтобы мы занялись сначала ими, а потом уже семенами.
– Тут дело не только в математике. – Слоан, нахмурившись, всматривалась в пустоту коридора. – Многие ранены. Многие убиты. Вы хотите сказать, что если заявите, что мы должны заняться двигателями вместо, не знаю, системы жизнеобеспечения, то я должна согласиться с вашей чертовой математикой и подчиниться?
– Я прошу лишь о капле доверия. Если данные говорят о том, что ремонт системы жизнеобеспечения может спасти десять жизней, но ремонт двигателей этих десятерых убьет, но позднее спасет тысячи, то тогда мы должны ремонтировать двигатели.
– Черт побери! Это бездушно. Даже для саларианца.
– И Вселенная в целом тоже бездушна. Однако, – продолжил он, словно кладя вишенку на торт, – я могу вам гарантировать, что, хотя я и рассматриваю ту или иную ситуацию на основе математики, другие части моего необъятного интеллекта экспериментируют с дальнейшими вариантами.
Он посмотрел на нее, изобразив дружелюбную улыбку. Точнее говоря, ей казалось, что он думает, будто на лице у него дружелюбная улыбка.
Может быть, у всех саларианцев фальшивый вид. Может быть, только у этого.
Слоан тряхнула головой. Его улыбка представлялась ей такой же бездушной, как и его расчеты.
– Значит, вы говорите, что я должна довериться вам дважды, – медленно произнесла она. Ее недоверие увеличивалось с каждым словом. – В том, что ваша математика непогрешима, и в том, что вы предложите варианты получше. – Она издала короткий смешок. – Вы правы, Танн. Между нами есть различие. Позвольте я вам для анализа представлю еще кое-какую информацию. – Она выставила в его сторону палец, который почти коснулся груди саларианца. – Исполняющий обязанности директора или нет, но если ваша математика говорит, что ради некоего благоприятного будущего нужно делать то-то и то-то, а мое нутро говорит мне, что нужно спасать чью-то жизнь немедленно, то мое нутро будет каждый раз брать верх. Вам это ясно?
Он несколько секунд изучал ее, снова засунул руки в рукава. Потом, чуть кивнув, пробормотал:
– Предельно.
Дверь комцентра с шипением приоткрылась, и оттуда, переваливаясь с ноги на ногу, вышла Накмор Кеш. Неготовый к столь неожиданной встрече, Танн чуть не упал, отпрыгнув в сторону.
Слоан даже не пыталась скрыть ухмылку. По крайней мере, пока кроганка не поймала ее взгляд.
– О черт! Что еще?
Большая голова Кеш повернулась в сторону Танна, который спешно принимал меры к восстановлению своего достоинства. Но под грузом ее молчания он прекратил суетливо разглаживать на себе одежду и нахмурился:
– Что случилось?
Голос кроганки прозвучал раскатисто низко:
– Джиен Гарсон. – Прежде чем они успели задать вопрос, она отрицательно покачала головой. – Ее нашли.

Временный морг оборудовали в одной из биологических лабораторий. Кеш шла впереди, рядом с ней плелась Слоан, процессию замыкал безмолвный Танн.
– Количество жертв перевалило за сотню, – сказала Кеш. – При неработающей биометрике тела… впрочем, вы сами видели. Знаете, как они выглядят…
– Они не поняли, что нашли именно ее, – закончила за кроганку Слоан. Пустое объяснение, ужасное, но резонное.
– Все так.
Кеш толкнула дверь в холодильник и направилась прямо к столу, у которого стояли два инженера из группы жизнеобеспечения. На столе лежало то, что Слоан приходилось видеть уже не раз: мертвое тело. Пластиковый мешок. Она никогда и представить себе не могла, что увидит Гарсон в пластиком мешке.
– Где ее нашли? – спросила она у Кеш.
– В одной из кают около комцентра, – раздался ответ. Только дала его не Кеш, а какой-то высокий человек с усталыми глазами. – Мы обходили комнату за комнатой, выносили тела.
Его напарник добавил:
– Повреждения совпадают с теми, что мы видели у других. Множественные травмы. Сильные ожоги. Зрелище… не из приятных.
Дверь распахнулась, и в комнату вбежала Фостер Эддисон. Один взгляд на лицо Слоан – и все ее надежды рухнули.
Директор Келли, стоя у стола, дождалась, когда Эддисон подойдет к ней, и раскрыла мешок. Поначалу Слоан не узнала в трупе основательницу. Большая часть лица обгорела. Запах ужасный – вспухшая плоть разлагалась на открытом воздухе много часов, но Слоан заставила себя подавить рвотные позывы.
В лаборатории воцарилось мрачное молчание.
Голова Слоан ломилась от мыслей. Слишком много, чтобы охватить все. Сформулировать. Она снова закрыла мешок.
Эддисон вцепилась в край стола так, что побелели костяшки пальцев.
– Нужно организовать похороны, – сказала она срывающимся голосом.
– Нет, – ответила Слоан, пресекая эту мысль в зародыше, прежде чем она превратится в нечто такое, что будет им не по силам. Слишком резко, но иначе нельзя.
– Я согласен с директором службы безопасности, – высказался Танн.
– Я не просила, – отрезала Слоан, но смирила свою ярость, направленную в общем-то не на него, бухгалтер он или нет.
Отныне он новый директор, а не исполняющий обязанности. Больше не удастся избегать его в надежде, что вернется Гарсон и спасет ситуацию.
– Эддисон, без обид, но похороны сейчас должны заботить нас меньше всего. У нас нет на это ни времени, ни сил.
– Ни средств, – прорычала Кеш.
– Мы должны оставить ее здесь, – сказала Слоан, благодаря в душе кроганку за поддержку, – вместе со всеми остальными, пока…
– Пока не сможем сделать это, как полагается, – вставил Танн на удивление твердым голосом. – Она этого заслуживает.
– Они все заслуживают, – поправила его Слоан. В лаборатории находилось около сотни тел, и они все заслуживали надлежащей прощальной церемонии.
Никто не стал возражать. Все на какое-то время просто замерли. Все, кроме Кеш, которая положила громадную руку на лоб Гарсон, укрытый мешком. Жест нежный, но не вызвавший удивления. Гарсон горы свернула, чтобы клан Накмор попал на «Нексус».
Молчание в конечном счете нарушил Танн:
– Мы все хотим дать волю чувствам, но у нас много работы. Если позволите, я скажу, что наша блестящая основательница хотела бы, чтобы мы в первую очередь сделали все возможное для спасения миссии.
С такими словами, произнесенными так ровно и так искренне, спорить было невозможно. Слоан уважительно кивнула саларианцу, и тот кивнул ей в ответ.
Здесь, у тела Джиен Гарсон, они сказали и сделали все, что могли. И Слоан вышла.
Работы и в самом деле было много. Теперь вся ответственность за миссию ложилась на их плечи.
И только на их.

Глава 8

Они втроем расположились полукругом у стазис-капсулы несколько большего, чем обычно, размера. В комнате было прохладно, но не от избытка воздуха – вентиляционная система едва работала.
Нет, ледяную атмосферу распространяла Накмор Кеш, стоявшая лицом к капсуле. Она вот уже несколько минут не шевелилась и не произносила ни слова.
Лучше подождать, решила Слоан. Пусть кроганка все осмыслит, потому что решение за ней. Директор посмотрела на третьего в камере, на Каликса, который стоял против нее, прислонившись к столу, сложив руки на груди и опустив голову. Турианец словно спал стоя. И кто мог винить его в этом? Команда турианца несколько дней сражалась с системой жизнеобеспечения, и пока если и заявляла о какой-то победе, то лишь словами: «Что-то все же удалось спасти» – что, с учетом масштаба разрушений на станции, можно было считать немалым достижением.
Потом стало известно о смерти Гарсон, и все восприняли новость очень тяжело. Над «Нексусом» будто бы нависла тень, и Слоан сомневалась, что солнце новой галактики хоть когда-нибудь ее разгонит.
Наконец кроганка шевельнулась, развернув свое большое тело к собравшимся.
– Пусть спит, – сказал Кеш.
Слоан внимательно посмотрела на нее:
– Уверены?
Кеш кивнула. Решение принято.
Норда, лидер клана Накмор, пока останется спать. Слоан не была знакома с этой кроганкой, но много слышала о ней. Барные истории. Военные истории. Истории угрюмой жестокости, какой и следует ожидать от кроганки, достигшей такого положения и добившейся такой славы. Хотя Норда и возглавляла клан, но в вопросах обслуживания станции и наблюдения за ней она передала все полномочия Кеш. Таким образом, последняя де-факто становилась лидером клана, пока Норда спала.
Норда, казалось, предпочитала не иметь дел с другими расами. Разве что на поле боя.
Впрочем, возможно, это было несправедливое допущение, но Слоан, когда требовалось, умела читать между строк. Официально Норда назначила Кеш послом клана Накмор на «Нексусе». Такие обязанности делегируются только в том случае, если ты сам хочешь держаться от них подальше.
Внутриклановые же вопросы, как объяснила Кеш, оставались за Нордой. Конечно, если она не находилась в состоянии стазиса.
– Уверена, – сообщила Кеш, тяжело вздохнув. – Ей бы не хотелось, чтобы ее беспокоили всеми этими делами. Они требуют общения с другими расами.
Каликс рассмеялся, безуспешно пытаясь выдать смех за кашель. Кеш, казалось, ничего этого не заметила.
– Если окажется, что нам противостоит какой-то враг, – добавила она, – мы ее разбудим. В таком деле она поучаствует с удовольствием.
– Ну хорошо, – сказала Слоан, отталкиваясь от стола, к которому прислонялась все это время. – Если вас это устраивает, то я не возражаю. Давайте будить остальных.
Вторая капсула была пустой – тот, кто ее занимал, уже находился в морге. К смерти крогана привели внешние повреждения корпуса. Он был одним из многих. Всех их с мрачным выражением перенесла в морг сама Кеш.
Небольшая процессия перешла к третьей капсуле, и Каликс запустил процедуру выхода из стазиса. Поскольку биометрическая база данных бездействовала, требовался специальный код операций, которого Слоан не знала. По крайней мере, пока пробуждение вручную могли инициировать только Каликс и его начальница Кеш.
Ее это устраивало.
Каликс ввел последние несколько знаков. Отошел.
– На это уйдет несколько минут.
Капсула начала разогреваться, по мере того как разные жидкости закачивались через тысячи трубочек и шлангов в корпус. Вскоре кристаллики инея на внутренней стороне окошка начали вибрировать, а потом одновременно превратились в капельки воды.
Прошло еще какое-то время.
– Жизненные показатели в норме, – отрапортовал Каликс.
Дежавю.
– Я перехожу к следующему. – Кеш не стала ждать подтверждения, с тем же мрачным выражением пододвигаясь к другой капсуле.
Каликс кинул взгляд на Слоан:
– О чем задумались?
Слоан дернула плечами.
– Согласно списку нам нужно разбудить несколько сотен членов экипажа. Не знаю, как у вас, но у меня есть занятия поважнее.
– Как и у всех нас. – Турианец перешел к следующей капсуле и начал нажимать на клавиши. – По крайней мере, у них пробуждение будет не таким резким. Относительно.
Слоан посмотрела сзади на его стоящую торчком челку.
– Кстати, вспомнила: почему, черт побери, никто из вас, умников, не предусмотрел аварийную систему выхода изнутри?
– Мы предусмотрели. – Он не удостоил ее взглядом, но в голосе прозвучала насмешка; продолжая аккуратно манипулировать с пультом управления, он сказал: – Вы были невнимательны на уроке.
– Это… – Она оборвала свое возражение на полуслове и задумалась. – Ладно, справедливо, – признала Слоан.
Она предпочитала тренировку на имитационных моделях и логистику безопасности лекциям, где обсуждались конструкции устройства, в котором она всего лишь будет спать.
Это говорило о ее предпочтениях.
Слоан сосредоточилась на капсуле перед ней. Процесс приближался к завершению. Кроган внутри начал шевелиться. Рука женщины инстинктивно сжала рукоять пистолета на бедре.
За спиной послышались тяжелые шаги Кеш.
– Пожалуй, будет лучше, если я займусь этим, – сказала она. – Этим кроганом, я имею в виду.
– Я просто задумалась. – Ее намеренный повтор слов Каликса заслужил еще один одобрительный смешок турианца.
– Без обид, Слоан, – Кэш подняла лапу в примиряющем жесте, – но, если кто-то из моего клана проснется в дурном настроении и успокоить его будет пытаться представитель человеческой расы, это лишь ухудшит ситуацию.
Слоан сделала вид, что удивлена подобным заявлением.
– Тогда нам нужно назвать код Танну – и пусть он этим занимается.
– Очень смешно.
– Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы на это посмотреть, – отозвался Каликс.
На сей раз Слоан рассмеялась по-настоящему. Низкий рокот, который сотряс все ее тело. Отходя в сторону, директор подумала: хорошо, что в подобной тягомотине случаются такие легкомысленные моменты.
– Справедливо, Кеш. Не забудьте только объяснить этому крогану нашу ситуацию.
– Конечно.
– Если кто-то из них страдает…
– Я с этим справлюсь, – твердо сказала Кеш. – Будите свою команду и приступайте к остальным делам.
Капсула издала щелчок, и изнутри, из-под крышки, с шипением вырвалось дурно пахнущее облако. Крышка со свистом откинулась, и в следующее мгновение из капсулы поднялся очень мокрый и очень сердитый на вид кроган, который сразу же напряг мускулы.
– Кто посмел?.. – начал было разбуженный.
Кеш боднула крогана головой, и тот снова повалился в свою капсулу.
Слоан моргнула.
– Я справлюсь, – сказала Кеш, когда зарычал второй кроган.
Директор не имела ни малейшего желания во всем этом разбираться.
– Да, – сказала она, отступая к двери. – Да, я думаю, вы справитесь.
Каликс присоединился к Слоан, после того как запустил процедуру выхода из стазиса на еще четырех капсулах.
Приблизительно половину списка составляли рабочие-кроганы, члены клана Накмор. С остальными, надеялась Слоан, будет легче. Она повела Каликса по лабиринту коридоров к следующей группе, с каждым шагом чувствуя все бóльшую уверенность в положительном исходе их предприятия. Команда кроганов вот-вот пробудится и приступит к делу, а значит, ремонтные работы будут продвигаться быстрее.
Следующими по значимости на повестке дня были вопросы безопасности, несмотря на протесты Танна, который говорил, что остальной персонал запаникует, если будет разбужен под дулом пистолета.
– Никаких пистолетов, – заверила его Слоан. – Обычные меры предосторожности. Не забывайте, чем пожертвовали эти люди ради присоединения к миссии, какие мечты они вынашивали, погружаясь в сон, что предполагали увидеть при пробуждении. Мы разрушаем их мечты, Танн, поэтому мы должны быть готовы к любой реакции.
Саларианца эта мысль, казалось, совершенно ошарашила, но Эддисон встала на сторону Слоан, и дискуссия на этом закончилась.
Они с Каликсом работали согласно четкому плану. Прежде всего вывели из стазиса восьмерых ветеранов – членов ее команды. Жизненные показатели одного из них были сомнительны, поэтому его пробуждение отложили до того момента, когда в их распоряжении будет доктор. Пока агенты службы безопасности приходили в себя, Слоан и Каликс двинулись дальше, чтобы разбудить остальных – инженеров систем жизнеобеспечения, у которых имелась и квалификация полевого медицинского персонала. На сей раз все прошло гладко. Слоан собрала обе группы, объяснила, с техническими подсказками Каликса, затруднительную ситуацию, в которой они оказались, и сообщила дальнейший план действий.
После этого процесс удалось автоматизировать. Каликс из технического эксперта превратился в бегуна, который носился от капсулы к капсуле, вручную вводя код процедуры выхода из стазиса. Слоан собиралась было спросить у него код еще в самом начале, но в итоге так и не сделала этого. Дело наверняка пошло бы быстрее, если бы код был известен не двум инженерам, а большему количеству людей. Это было рискованно, но перевесили другие соображения: если код станет известен большинству, выводить из стазиса начнут всех без разбору, а это грозило перегрузить едва справляющиеся системы жизнеобеспечения.
Список подлежащих пробуждению и без того был довольно длинным.
Каликсу помогали восемь команд. В составе каждой из них был офицер службы безопасности и инженер систем жизнеобеспечения для оценки физического состояния и введения пробужденных в курс дела. Сначала доктора и медсестры, потом технические команды, ответственные за всю сложную машинерию и технологию «Нексуса», потом различные помощники и другие произвольно составленные команды, на привлечении которых настаивали Танн и Эддисон.
К концу операции действия персонала уже доходили до автоматизма.
Теперь всем разбуженным надлежало приступить к работе.

Вечером Слоан, которая валилась с ног от усталости, передала бразды правления в надежные руки Кандроса, нашла кушетку в одном из наименее разрушенных жилых отсеков и рухнула на нее. Только-только ее глаза начали смыкаться, как на пороге возникли Танн и Эддисон.
Только не это!
– Вот она где, – сказал саларианец, подходя к кушетке почти вплотную.
Слоан села, опершись локтем о подушку:
– Что еще?
– Ничего. Мы просто хотели выслушать последние новости. – Танн усмехнулся. Может быть, это было сочувственное выражение, может, даже поощрительное, но Слоан увидела только самодовольство. – Но мы можем дать вам выспаться, если нужно.
И потому разбудить посреди ночи? Нет уж, лучше сейчас.
– Ничего страшного. – Слоан провела рукой по лицу, прогоняя навалившийся было сон. Она слишком устала, чтобы спорить с ним по поводу всех этих «можем дать» и «если нужно». В ее руке появилась чашка, она сделала глоток и только после этого поняла, что воду подала ей Эддисон. Слоан пробормотала слова благодарности и принялась докладывать: – Руководители подразделений по всем системам, находящимся в критическом состоянии, а также некоторые члены их команды разбужены. В общей сложности около ста пятидесяти человек. Как это ни печально, но пятнадцать умерли в своих капсулах, которые вышли из строя по причине… ну, вы в курсе. Мы их там и оставили – не стоит перегружать морг, если эти тела и так заморожены.
– Ужасно.
– Жутко, – согласился Танн. – Но потери меньшие, чем я ожидал.
Слоан могла только кивнуть. Будь она бодрая и сытая, она бы сказала что-нибудь язвительное по поводу его бездушия, но сейчас ей хотелось только одного – лечь спать.
– Кеш вывела из стазиса такое же число кроганов, так что половину списка мы отработали.
– А каковы потери у них? – спросил Танн.
– Небольшие.
– Это… хорошо, – неуклюже сказала Эддисон.
– Да, – согласился Танн. – В самом деле отличная новость. Но я надеялся, что вы к этому времени отработаете весь список.
Ну да. Он бы точно справился быстрее ее, ага, как же! Слоан посмотрела на саларианца.
– Каждый выведенный из стазиса требует времени: диагностика физических показателей, введение в курс дела…
– Да, но с помощниками дело пошло быстрее, разве нет?
– Нет. Код ручного вывода из стазиса известен только Кеш и ее подчиненному, Каликсу. – Она подняла руку. – Прежде чем вы спросите, я отвечу: мы не будем разглашать код, потому что не хотим никаких ошибок или вывода из стазиса большего количества людей, чем это сейчас допустимо. Даже я не знаю кода.
На него этот аргумент, казалось, не произвел никакого впечатления.
– Справедливо, – сказал Танн, хотя в его голосе слышалась изрядная доля скептицизма.
Слоан перевела разговор на другую тему, предложив саларианцу поведать о своих достижениях:
– Есть новости о причинах катастрофы?
Танн, сложив руки на груди, посмотрел на Эддисон, которая с явным разочарованием отрицательно покачала головой.
– Мы все еще слепы. Данные сенсоров – сплошной хаос и ложные тревоги.
– Вообще-то, сенсоры были повреждены во время полета, но не до такого состояния, на которое указывают полученные ими данные, – добавил Танн. От Слоан не ускользнул тот факт, что неудачу он возлагает на кого-то другого, а себя стремится выставить в лучшем свете.
Бюрократы. Они везде одинаковы.
Слоан даже не затруднила себя кивком, лишь зевнула.
– Ладно, дайте мне знать, если станет известно что-то новое. Теперь я могу поспать?
– Конечно, – поспешно сказал Танн, а Эддисон потрепала ее по плечу и сказала:
– Отдыхайте, пока есть возможность.
Слоан откинулась на подушки, закрыла глаза и через несколько секунд провалилась в сон.

Ей снился Элизиум, ужасы, непосредственным участником или сторонним наблюдателем которых она была во время Скиллианского блица. Пиратские налеты всегда доставляли массу проблем, но блиц вообще ни на что не походил. Крохотный контингент сил Альянса на дальнем сторожевом посту никак не предполагал, что им придется противостоять целому флоту, перед которым поставлена конкретная задача.
Этот конфликт позволил кое-кому из солдат сделать карьеру. Некоторые стали героями, других повысили в званиях. Мужчины и женщины, обожженные настоящим боем.
Но некоторые сломались.
Слоан не знала, из каких она – из обожженных или сломленных, – но тех долгих дней она никогда не забывала. Худшие дни ее жизни, в каких бы сражениях она ни участвовала и какие бы пираты ни объявлялись на Траверсе после всего этого.
Чтобы избавиться от страшных воспоминаний, она и присоединилась к Инициативе.
Но те события оставили в ее душе незаживающую рану. Инстинкт, отточенный там и в десятке других сражений. Этот инстинкт мгновенно пробуждал ее, и в мгновение ока она стояла перед нарушителем ее покоя с направленным на него пистолетом.
Слоан понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она находится. Кушетка в жилотсеке. Вокруг вповалку спали несколько десятков других членов экипажа. Остальные бодрствовали – кто-то ел, кто-то разговаривал вполголоса. Были и такие, кто плакал или пребывал в ступоре, а то и то и другое.
На койке напротив нее сидел в ожидании человек, ей незнакомый. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, потом медленно поднял руки, показывая, что сдается. Только тут Слоан поняла, что ее пистолет нацелен ему точно между глаз. Она опустила оружие.
– Кто вы?
– Уильям Спендер.
– Я знаю это имя, – сказала Слоан, изо всех сил пытаясь прогнать тяжелую усталость из головы. – Только вот откуда?
– Колониальный департамент. Я заместитель Фостер Эддисон. – (Пауза.) – Заместитель директора Спендер.
– Ага.
Еще один зануда. Прекрасно! Она убрала пистолет и потерла глаза. Спендер взял со стола кружку и протянул ей. Из кружки поднимался пар.
Может, не такой уж и зануда.
Настроение Слоан улучшилось.
– Кофе?
Он заглянул в кружку и поморщился.
– Овсяные хлопья, – упавшим голосом сказал он.
– Я вас ненавижу.
Настроение испортилось так же быстро, как до того улучшилось, но Слоан все равно взяла кружку. Ложки не было – ей пришлось пить теплую кашицу, а не есть. В овсянку явно забыли добавить сахар, но даже Слоан готова была признать, что каша была вкусной.
Спендер огляделся.
– Могу попытаться найти кофе.
– Да бог с ним, – сказала она с полным ртом. – Я вас не ненавижу.
Мужчина улыбнулся:
– Вы любите кофе?
Она не ответила. Только дружелюбно пожала плечами.
У Уильяма Спендера, замдиректора Колониального департамента, было лицо, крайне подходящее для битья, – лицо чересчур ярого поклонника какого-нибудь политика. Каштановые волосы (у него даже нашлось время расчесать их), чистые зубы и большие глаза (слишком искренние, чтобы быть искренними), которые транслировали только одно желание: «Пожалуйста, позвольте мне помочь вам, чтобы я казался полезным». Слоан, сдерживая улыбку, закончила есть.
Он за все это время не шелохнулся.
Женщина посмотрела на него, вскинув бровь:
– Вы все еще здесь. Это означает, что за овсянку придется платить. Верно?
Спендер пожал плечами:
– Вообще-то, это вопрос безопасности.
Туман сна окончательно рассеялся.
– Что случилось?
– Нет-нет-нет. – Спендер замахал руками. – Ничего не случилось. Я просто… Фостер поручила мне консолидировать наши припасы. Учесть, что осталось после, хм, инцидента. Всякие такие дела. Мы должны согласовать места, где все это будет храниться.
Вторая бровь Слоан присоединилась к первой.
– Вопрос: я тут при чем?
– При том, что все должно храниться в безопасном месте, – терпеливо ответил Спендер.
– Вот как! – Слоан поставила чашку на ближайший столик и, немного погодя, нахмурилась. – Постойте. Эддисон беспокоится, как бы чего не украли?
– Директор Танн предположил, что некоторые… с учетом всех обстоятельств… могут быть недовольны необходимостью экономии продуктов. – Мужчина вновь улыбнулся. – Мы с Фостер согласились.
О черт, подумала Слоан. Она точно знала, кого имеет в виду Танн, говоря «некоторые», и ей хотелось задушить его за такое архаичное мышление. Тем не менее он, хоть и опосредованно, поднял более широкий вопрос. Чтобы оружие и средства первой необходимости были в сохранности, вероятно, они должны были храниться где-то в безопасном месте.
– Разве у станции нет складской зоны?
– Вообще-то, их несколько. Но к единственной, расположенной поблизости, нет доступа.
Неудивительно.
– А как насчет ангаров? Корабли есть только в одном.
Спендер оживился, словно прежде ему это не приходило в голову. Может, и в самом деле не приходило. Слоан понятия не имела, как устроена его голова. Но уже по тому, как мужчина кивнул (словно одна его часть еще размышляла над услышанным, а другая уже все для себя решила), у нее возникло впечатление, что он переигрывает.
– Хороший вариант, – сказал он вслух. – Да, думаю, это будет идеальным решением.
– Рада быть полезной, – устало сказала она. – Поговорите с сержантом Талини. Она позаботится о том, чтобы все прониклись мыслью о необходимости экономии.
Спендер снова кивнул, на сей раз с понимающей полуулыбкой.
– Я обойду других директоров, чтобы все на борту были в курсе нашего плана.
– Как вам будет угодно.
«Ишь ты, вдруг уже и „наш“ план, – раздраженно подумала она. – Ну и прохиндей».
Слоан поспешила отделаться от него.
– Если вам понадобится, чтобы я обеспечила их присутствие, дайте мне знать. А пока я отправлю своих людей проверить ангары и подобрать подходящий.
Спендер встал. По крайней мере, он понимал, когда разговор закончен. Слоан легла на кушетку, закрыла согнутой в локте рукой глаза. Ее организм требовал продолжения сна. Или кофе. Чего она не хотела, так это еще одного дня тушения пожаров.
Но Слоан догадывалась, каким из ее желаний суждено сбыться.
Хотя… Почему бы не воспользоваться ситуацией?
– Если вы добудете мне кофе, Спендер… – проговорила Слоан вслед удаляющемуся замдиректора. Фраза замерла на ее губах, к которым она приложила палец.
Она услышала его смешок откуда-то со стороны двери.
– Вас понял, – ответил мужчина.
Одна только мысль о кофе, казалось, прогнала усталость из ее тела. Но ум и не думал отключаться. Все возможные зазоры в ее мыслях, те места, где прячется настоящий покой, были заполнены заботами. Сколько членов экипажа уже выведено из стазиса? Не возникло ли с ними проблем? Не нужна ли Кеш помощь?
Но именно мысль о том, что Танн, вероятно, определяет приоритеты для разбуженных, заставила ее скинуть ноги с кушетки и встать. Со стоном. Все тело у нее онемело, ее мучили жажда и голод. На ее конечностях словно повисли пьяные волусы и теперь изо всех тянули вниз.
Возможно, кофе на корабле просто не было. И все же. Слоан, исчерпав все варианты, остановилась на одном, от которого ей могла быть польза.
Она двинулась сквозь толпу, начавшую заполнять помещение, и перешла на резвую утреннюю трусцу.
Это поможет. Пока не появится кофе.

Час спустя, все еще горя желанием выпить кофе и чувствуя острую боль в затылке, Слоан стояла на письменном столе, оглядывая более шести сотен членов персонала «Нексуса». Помещение не было предназначено для таких собраний. Его предполагалось использовать как тихий кабинет для администрации.
Предполагалось. Предназначалось. Если бы ее желания превращались в пакетики земного напитка, у них у всех сейчас был бы кофе.
Большинство собравшихся стояли. Некоторые сидели на столах или огромных стульях. Многие – на полу, все еще не выйдя из послестазисного похмелья. «Криоломка» – она слышала, что некоторые именно так определяли свое самочувствие. Это словечко, казалось, распространялось с такой же скоростью, как и известие о смерти их лидера.
Комнату заполнил нервный гомон. До Слоан с разных сторон доносились отдельные фразы:
– Что будет с миссией?
– Мы можем вернуться? Это вообще возможно?
– Первопроходцы нас спасут.
– Наверняка это была атака. Что они от нас скрывают?
– Столько кроганов…
Она даже не пыталась игнорировать все эти выкрики. Пусть уж лучше они обволакивают ее, оседают в ней. Это лучше, чем массовая паника, которой пока, к счастью, удавалось избегать.
– Давайте начинать, – сказала она как можно громче. Ей приходилось выдавливать слова изо рта. Слоан подняла руки над головой, призывая всех к тишине. Некоторые обратили на нее внимание. Но большинство продолжало заниматься какими-то своими делами. – Не заставляйте меня кричать. – В общем гомоне ее голос больше походил на шепот, чем на крик.
Внезапно Кеш шарахнула тяжелым кулаком по ближайшему столу. Звук удара разнесся по помещению, и все разом замолчали.
– Спасибо, – пробормотала директор.
Кроганка одарила ее улыбкой, в которой не было и намека на раскаяние. Остальные кроганы повторили жест.
– Это не речь, – сказала им Слоан. – Но и не пустая болтовня. У нас на это дерьмо просто нет времени. То, что я вам предлагаю, – это план сражения.
Глухой рокот прокатился по толпе собравшихся. Слоан подождала, пока все успокоятся, используя это время, чтобы усилием воли прогнать новый укол боли в черепе.
– Большинство из вас знает, что случилось, – громко вставил Джарун Танн.
Слоан посмотрела направо с перекошенным ртом. Она и не заметила, как он забрался на стол и встал рядом с ней. Отлично. У него, кажется, есть масса времени для всего этого говна.
Саларианец продолжил чуть громче:
– И все равно позвольте мне объяснить еще раз, чтобы избежать недопонимая или слухов. – И при этом все, что у них было, – это именно что слухи. Измышляемые директорами. Отлично. – Насколько нам известно, случившееся не было атакой. Когда мы восстановим сенсоры и команда ученых обработает собранную ими информацию, мы получим абсолютно достоверные сведения о случившемся. Но пока я могу вам сказать, что, прибыв в Андромеду, «Нексус» столкнулся с каким-то природным объектом.
«Постой-ка. Они же только высказывали предположения».
– Длинные щупальца плотно сцепленных частиц, – продолжал он. – Этот… эта скверна, или что бы там ни было, нанесла чудовищные повреждения станции.
Черт! Отказываться от своих слов уже поздно. Даже если это предположение верно, она теперь может только направить их внимание внутрь, а не наружу. Людям не всегда нужно предоставлять секретную информацию.
Чувствуя, как закипает, Слоан прервала речь нового директора:
– Вот почему всех вас и разбудили. – Она не старалась скрыть своего раздражения, и ей было все равно, слышит ли его Танн или нет. – Вы все специалисты по различным системам «Нексуса». Нам нужно, чтобы вы сделали то, что умеете делать лучше всего, – анализировать, стабилизировать, ремонтировать. В настоящий момент задача состоит в том, чтобы поддерживать станцию в рабочем состоянии. Вторая задача – обеспечить возможность нашей эвакуации в случае, если станция получит новые повреждения.
– Эвакуации? – выкрикнул кто-то встревоженным голосом. – Нам все еще угрожает опасность?
– Почему не эвакуироваться немедленно? – прокричал кто-то еще.
– Мы не собираемся эвакуироваться, – отрезала Слоан. – Неужели вы забыли, зачем мы прилетели сюда? – (Некоторые опустили глаза.) – Вы забыли о рисках? Когда вы принимали решение присоединиться к Инициативе, все это было веселой игрой, яркой, светлой мечтой. Но вот теперь мы здесь. И при первой же тревоге вы хотите поднять лапки? – Собравшиеся зашевелились. Она смерила их сердитым взглядом. – Да что с вами такое, черт побери!
Танн в успокаивающем жесте коснулся ее руки и снова прервал:
– Директор службы безопасности хочет сказать, что мы пока не знаем, угрожает ли «Нексусу» новая опасность или нет. До выяснения всех обстоятельств мы должны проявлять бдительность и делать все возможное, чтобы привести корабль в порядок. Миссия остается прежней, у нас у всех есть свои обязанности…
– А вы кто такой, черт вас возьми? – выкрикнул кто-то. Слоан не успела заметить, кто именно, но ей показалось, что это был турианец из команды гидропонистов.
Саларианца передернуло. Слоан почувствовала это даже сквозь туман своего раздражения.
И в самом деле – кто?
Но Танн был не из тех, кто готов потерять лицо перед толпой.
– Я понимаю ваше недоумение. – Он вновь коснулся руки Слоан, вероятно ища поддержки. – Я исполняющий обязанности директора Джарун Танн. Согласно протоколу преемственности я…
Слоан тряхнула головой, обрывая его на полуслове.
– Не так, – пробормотала она, после чего обратилась к собравшимся. – Мы попали в кучу говна, а это означает, что необходимы перемены. Вот что вам необходимо знать: Танн исполняет обязанности Гарсон. Я занимаюсь вопросами безопасности. – Она показала на третьего члена их маленького совета, приглашая ее подняться на соседний стол. – Это Фостер Эддисон, директор Колониаль…
– И советник исполняющего обязанности директора, – проговорила Эддисон себе под нос резче, чем это казалось необходимым Слоан.
Хорошо. Отлично. Если кто-то хочет откусить себе кусок побольше, то он вполне может попытаться сделать это здесь. Слоан наклонилась в сторону Эддисон и снова посмотрела на собравшихся.
– Мы трое – единственные выжившие старшие офицеры на борту. Мы разбудили вас, потому что станции необходима ваша помощь. Точка. Такова ситуация. А теперь давайте приступать к работе, потому что я хочу жить. И, как и все вы, я хочу, чтобы наша миссия увенчалась успехом.
Мертвая тишина.
Слоан сжала кулаки, ожидая, что Джарун Танн еще раз предпримет неуверенную попытку внести в происходящее свой кусок говна. Но на сей раз он, по-видимому, был согласен с ней и потому не сказал ни слова. Турианец-гидропонист несколько секунд глядел на Слоан, потом задумчиво кивнул.
Вскоре остальные начали обсуждать услышанное. Как показалось Слоан, вовсе не враждебно. Скорее наоборот – вдумчиво.
Хорошо.
Эддисон оглядела собравшихся и подвела итог всему вышесказанному.
– Мы помним слова Алека Райдера, – очень вовремя вставила Фостер. – Добраться сюда – лишь половина дела.
С внезапно расширившимися глазами (Слоан догадалась, что это саларианская разновидность реакции на миг озарения) Танн щелкнул своими удлиненными пальцами.
– А теперь, – сказал он гораздо демонстративнее, чем требовалось, – можно приступать к настоящей работе!
Некоторые из присутствующих рассмеялись. Но больше всего было тех, кто уверенно закивал.
Еще лучше. Упоминание имени Райдера сработало лучше, чем Слоан могла себе представить.
– Вы все знаете круг ваших обязанностей, – сказала директор службы безопасности, стараясь перекричать поднявшийся гул одобрения. – Делайте, что необходимо, стабилизируйте работу ваших систем. Пока мы занимаемся только этой секцией станции. Остальная все равно необитаема и не имеет атмосферы.
Однопрофильные специалисты начали собираться в небольшие группки. Слоан пришлось говорить еще громче, поскольку собравшиеся начали переходить от слов к делу.
– Если вам потребуется помощь, потребуется расчистить коридор или снять покосившуюся дверь, то у Накмор Кеш есть несколько сотен строителей. Приглашайте их.
Те несколько кроганов, что окружали Кеш, испустили громоподобный и абсолютно излишний рокочущий рев, сопровождаемый выкриками одобрения.
Танна передернуло, а Слоан усмехнулась тому, что выходка кроганов не обернулась всеобщей паникой.
Ну и достаточно. Все знали свои задачи. Старшие среди них будут поддерживать порядок.
Она слезла со стола. Толпа постепенно начала рассеиваться, в помещении то здесь, то там вспыхивали разговоры.
– Удачи вам всем! – сказал Танн, переходя на крик, хотя проку от этого было мало. Его голос был легким бризом против штормового ветра. Он развернулся и также спрыгнул со стола.
Слоан предложила руку Эддисон, которая с благодарностью ухватилась за нее.
– Вот так, – пробормотала она.
Губы Слоан расплылись в недоуменной полуулыбке.
Эддисон пожала плечами.
– Что бы ни случилось с Колониальным департаментом, я отсюда никуда не уйду, – тихо, но твердо сказала она.
Может быть, слишком пессимистично. Впрочем, Слоан не могла ее ни в чем винить. Пока вопрос основания колоний откладывался на неопределенное время. Может быть, это и мучило Фостер Эддисон.
Удовлетворяла ли ее роль советника при новом директоре?
Слоан бы точно на это не согласилась. Она ободряюще пожала руку Эддисон. Женщины обернулись и увидели перед собой Танна.
– Я думаю, это был прекрасный момент, – сказал саларианец довольным тоном, словно сам все и спланировал. – Если мы сможем поддерживать это исключительной важности единодушие и в будущем, то все у нас будет в порядке.
Если перед Слоан и затеплился какой-то луч надежды, то теперь он окончательно потух.
Спендер ждал поблизости, экран его омни-инструмента уже светился, записи были сделаны.
– Что ж, – живо сказал он. – Все прошло хорошо.
Слоан толкнула его плечом.
– Найдите мне кофе, – чуть ли не прорычала она. – Тогда мы поговорим о вашем «хорошо».
Он попятился, давая ей пройти.

Глава 9

Поскольку бóльшая часть личных кают экипажа находилась под вакуумным замком, Джарун Танн обосновался в одной из исследовательских лабораторий. Саларианец сомневался, что когда-нибудь помещение будет использоваться по его прямому назначению. По крайней мере, не в ближайшем будущем.
Лаборатория располагалась близ той части наружного корпуса, где «скверна» выломала целый кусок. Танн отметил, что случайно выбранное им во время собрания словечко обрело популярность. В течение недели персонал активно использовал новый термин, а после несчастного случая, когда одно из щупалец задело корпус корабля, стало казаться (с удовольствием отмечал саларианец), что уже ничто не выбьет новоизобретенного словца из голов обитателей станции.
Хотя Танн бы предпочел, чтобы суть его термина не соответствовала в такой полной мере тому, что случилось со станцией. Слово было хорошее и точное, но оказывало на разбуженный персонал какой-то дополнительный удручающий эффект.
Еще одна причина, почему новому директору требовались тишина и уединение от того, что он воспринимал как коллективное воздействие масс. Заботы, сосредоточенность, усилия… разочарования.
Здесь, в лаборатории, у него было пространство, это была его – да простится ему такая игра слов – вселенная. Бóльшая часть оборудования лаборатории вылетела в пролом во время катастрофы, из-за чего это длинное узкое помещение осталось без мебели и вообще без всего. Как и в комцентре, прозрачная переборка, возведенная аварийной системой, обеспечивала потрясающий вид на звезды и поврежденные части корпуса «Нексуса». На энергетические щупальца Скверны с ее красочным набором тонких, как булавки, лучей.
Иными словами, идеальное место для Джаруна Танна. Здесь, вдали от жилотсеков, где спала основная часть команды, царила тишина. Другие находили утешение в обществе, присутствие остальных членов экипажа давало им спокойствие. Тихие разговоры или хотя бы просто звуки, подтверждающие, что ты не один.
В любой нормальной ситуации он бы чувствовал потребность в том же самом, но нынешняя ситуация – нынешнее бедствие – выходила за рамки нормы. Она требовала сосредоточенности. Тщательного, целенаправленного обдумывания. Танн знал себя. Свои границы. Всю жизнь он развивал в себе способность не отвлекаться на мелочи.
Когда ему нужно было подумать – по-настоящему подумать, – ему требовалась полная тишина. Отсутствие какого-либо движения, кроме собственных размеренных шагов, и, возможно, наличие красивого плиточного пола, который скользил бы под ним с неизменной, безупречно размеренной скоростью.
Именно по этой причине он оставил свой омни-инструмент в тамбуре. Обычно он радовался бесконечным вызовам – Танн предпочитал быть в курсе событий, – но не тогда, когда ему нужно было все хорошенько обдумать.
Много чего произошло за неделю. Большинство систем корабля удалось стабилизировать, а Скверна стала явлением, которое они миновали и оставили в прошлом. По крайней мере, до того момента, когда удастся починить сенсоры и обработать полученную ими информацию. В итоге Инициатива «Андромеда» превратилась проект, который натолкнулся на проволочки и беспредельный до нелепости объем разрушений.
«Ох уж эти сенсоры!..» – думал Танн. Без них они двигались все равно что вслепую, но вроде бы какие-то сенсоры были в шаттлах Колониального департамента. Возможно, Эддисон была права: им следовало отправить несколько команд на поиски пропитания и помощи. Или хотя бы просто снять показания с объекта в непосредственной близости от станции.
Если бы только им удалось связаться с первопроходцами… «Да, – подумал он, продолжая мерить шагами лабораторию, – первопроходцы. Они могли бы…»
Нет-нет, ужасная идея. Он пресек мысли в этом направлении. Все эти шаттлы до последнего будут нужны, если выйдет из строя какая-нибудь система или, хуже того, если «Нексус» угодит под удар еще одного хвоста таинственной Скверны.
Разбуженное население было довольно велико. Оно, конечно, составляло менее пятой части от общей численности персонала, но всем приходилось тесниться лишь на небольшом участке потрепанного Скверной «Нексуса». Бóльшая часть станции, как и бóльшая часть персонала, пребывала в замороженном состоянии.
Все проблемы, с его точки зрения, сводились к одной – перенаселению. Каждый разбуженный член команды превращался в «мешок с потребностями», как выразился один турианец. Им, конечно, с их декстроаминокислотными белками, легко говорить. Человеческая же раса, кроганы, азари и саларианцы требовали в четыре раза больших съестных запасов.
Правда, он предполагал, что общий запас турианской пищи тоже невелик.
Мешок с потребностями? Каждый член персонала – это рот, который нужно кормить, тело, которое потребляет кислород, мозг, который имеет свое мнение относительно мудрости решений временных руководителей.
Груз ответственности. Большой груз.
Танн знал, что увеличение населения станции стабилизирует «Нексус». Еще он знал, что лишь немногие (если только такие вообще найдутся) захотят вернуться в состояние стазиса. Они уже поняли, что выйти из стазиса – это как родиться заново. Вылупиться из яйца, только в метафизическом смысле.
В его мозгу возникали все возможные варианты развития событий, кроме оптимистичных. Если все кончится хорошо, то на прощальной вечеринке он произнесет тост за проделанную работу и совместные усилия, которые спасли миссию. Танн сомневался, что кто-нибудь поднимет тост за принятие решений или планирование, но с этим можно было примириться. К этому он привык.
Однако такой исход представлялся ему маловероятным, и потому саларианец рассматривал в основном пессимистичные сценарии. А их число, мягко говоря, зашкаливало. Все опять упиралось в припасы. Голод, жажда, продукты жизнедеятельности и пищевые отходы, от которых необходимо избавляться. Жизнь – штука многосторонняя, но главной среди ее особенностей является невероятная эффективность в переработке продуктов питания в экскременты, и этот простой процесс лежал в основе всех его забот.
Припасы. Они будут убывать слишком быстро, чтобы он мог спать спокойно.
Он уже предвидел случаи хищения продуктов. Простой вопрос, заданный в коридоре, о том, где оставили короб с провиантом: «Мне казалось, я поставил его здесь» – и ответ: «Я не видел. Ты уверен?»
Где-то там, в этом огромном, но в то же время крохотном уголке «Нексуса», имелись свои умники. Те, кто тоже видел надвигающиеся проблемы и, сознательно или нет, начинал составлять план.
Танн понимал, что такое поведение не всегда является злонамеренным, его диктует инстинкт выживания. Если ты видишь бедствие на горизонте, то начинаешь готовиться.
Так что же делать?
Он ходил и ходил, смутно отдавая себе отчет в том, что его омни-инструмент, оставленный за дверью, беспрестанно пищит, требуя внимания своего владельца. Наверняка Спендер. Или Эддисон. Они хотели узнать его мнение и сообщить новости.
С другой стороны, Слоан Келли и Накмор Кеш даже после обнаружения тела Гарсон так полностью и не признали его директорские полномочия. Ему неизменно приходилось разыскивать их, когда того требовала ситуация. А в разговорах всегда оставаться в положении просителя.
Но он и с этим согласился. Ведь все это лишь начало.
Келли медленно выводила себя из состояния полной боевой готовности. Как и Кеш. Но последняя – кроганка. Ее действия будут определяться генетической предрасположенностью к насилию и агрессии. В этом вся суть кроганов.
Вот почему он не стал возражать, когда Слоан Келли потребовала разбудить членов своей команды.
Да, пусть появлялись дополнительные рты, но среди них не было кроганов. Когда ситуация станет обостряться – а она всегда обостряется, если имеешь дело с агрессивными расами, – он сможет рассчитывать на службу безопасности Слоан, она сумеет пресечь беспорядки.
Но для этого ему требовалось доверие ее руководителя. Или по меньшей мере ее усилия.
Так или иначе Танн рассматривал нынешнее административное устройство как триумвират: он, Эддисон, Слоан. Если он теперь начнет принимать односторонние решения, то остальные двое наверняка найдут способ лишить его всех полномочий. И саларианец сомневался, что кто-нибудь будет возражать против этого. Люди станут принимать решения на основании собственного близорукого видения ситуации. Проблематично. Он был уверен, что Джиен Гарсон понимала это.
Вот почему его имя и появилось в том списке. Трезвая голова. Широкая перспектива. Он был им нужен. И в то же время они были нужны ему.
Значит, так тому и быть.
Эддисон часто, хотя и неохотно, брала на себя роль миротворца. Вот эта «неохотная» часть уравнения и беспокоила Танна. Фостер воспринимала случившееся болезненнее, чем все остальные. Она колебалась, была немногословна, а если говорила, то с резкостью, достойной Слоан в худшие минуты. В редких случаях, когда руководство собиралось для обсуждения какой-то проблемы, она почти не участвовала в разговоре и присоединялась к тому мнению, которое казалось ей правильным, правда не проявляя при этом никакого энтузиазма.
Какая-то искра вспыхнула в ней на короткое время после предложения исследовать ближайшие миры, найти альтернативное место для координации всего проекта взамен «Нексуса». Эддисон изо всех сил старалась убедить их со Слоан в разумности подобной затеи, но в конечном итоге Танн согласился с позицией директора службы безопасности.
Миссия – вот их приоритетная задача, а значит, шаттлы должны оставаться здесь.
Возможно, Танн был не прав в оценке той ситуации. Возможно, ему следовало уступить Эддисон, а взамен получить более надежного союзника. Но вместо этого глава бездействующего Колониального департамента чувствовала, что единственная цель ее пребывания на корабле свелась к ожиданию того, что может никогда не произойти: «Если до этого дойдут руки».
Проблематично. Очень проблематично.
Похоже, что вся ситуация непредвиденным образом повлияла на мотивацию Эддисон. Отныне предсказать, за какое именно предложение она отдаст свой голос, было невозможно, а это, в свою очередь, сводило на нет тактическую подготовку Танна. Что означало…
Стоп. Резкая остановка, и мысль распустилась, как ночной цветок на Сур’Кеше.
– Вот оно.
Бросив свою нахоженную тропинку, Танн быстрым шагом двинулся к выходу. Он точно знал, что ему делать.
В тамбуре он поднял с пола свой омни-инструмент, закрепил на запястье. Прослушал несколько сообщений от Уильяма Спендера – последние новости с фронта ремонтных работ. Танн не запрашивал этих сообщений, но тем не менее рвение замдиректора ценил.
Спендер, казалось, тоже был не в силах развеять мрачное настроение Эддисон. Но он не стал просто сидеть и ждать, а начал искать способы быть полезным. Инициативы такого рода не наказываются. Танн использует всю имеющуюся у него информацию.
Только позже.
Радуясь тому, что благодаря объединенным усилиям его собственного гения и инженеров системы коммуникации сигнал был усилен, он связался со Слоан напрямую.
Директор службы безопасности ответила через несколько секунд и только по аудиосвязи, без видео, – кажется, это входило у нее в привычку.
– Я занята.
Стандартное начало разговора.
Фоном для ее слов были стук и урчание инструментов. Танн знал, что сегодня основное внимание сосредоточено на гидропонике. Не на выращивании урожая, что пока имело сомнительные перспективы ввиду состояния всходов, а на «менее сексуальной», как выразилась Слоан, деятельности этого департамента – ферментных кубах. Эта работа стала чрезвычайно важна для нормального функционирования станции не только благодаря своей способности превращать продукты жизнедеятельности в удобрения, но и благодаря «побочному эффекту» этого процесса – питьевой воде. И в том и в другом в настоящее время была острая потребность.
– Я понимаю, директор, – мягко начал Танн. – У меня к вам личная просьба.
– Не говно в уши?
– Насколько я понимаю, этого добра у вас там сейчас и без меня хватает, – сухо ответил саларианец.
Танн разговаривал на ходу, по пути к главному стыковочному коридору, который связывал эту часть «Нексуса» со складским отсеком. Кеш и ее команда в последние два дня работали именно здесь – пытались расчистить завалы. Поэтому он бдительно следил за тем, чтобы ненароком не наткнуться на кого-нибудь из рабочих.
Звук, который издала Слоан, показался ему смехом. Но он путался в смысле ее реакций и жестов.
– Пока еще нет, умник. Но мы работаем над этим.
– Хорошо. Что касается моего звонка, то я вот о чем подумал: не могли бы вы поговорить с Эддисон?
На том конце повисло недолгое молчание.
– О чем?
– Это может потребовать некоторой степени конфиденциальности.
Даже в крохотном громкоговорителе омни-инструмента он услышал ее смех.
– Пожалуйста, скажите, что вы просите меня передать ей записку от вас. Детский сад какой-то, ей-богу!
Танн задумался на минуту, но не увидел никакого смысла в этом предположении.
– Но на станции нет никаких детских садов, – хмуро сказал он, глядя на свое запястье, словно ответ крылся именно там. Не видя лица Слоан, он не знал, как вести разговор дальше. – Но вы считаете, что записка будет полезна?
– Бога ради… забудем об этом, – сказала она, и теперь раздражение в ее голосе слышалось отчетливо. – Это шутка. Так о чем мне с ней поговорить?
Вот как. Шутки Слоан были такими же сумасбродными, как и ее желание сотрудничества. Танн пожал плечами.
– Я озабочен ее дурным настроением. Я не доктор и не психолог, но я думаю – она страдает от депрессии.
Это не вызвало ожидаемого сочувственного вздоха, на который он надеялся.
– Шутки в сторону, – ответила она. – Могу вам сказать, что даже такая идиотка, как я, видит это.
Видит? Непредсказуемо! Он вздохнул.
– Я не имел в виду, что вы идиотка, Слоан.
– Да? А что же вы имели в виду?
– Я думал, что, может, вы, как женщина одной с ней расы, имеете больше шансов… – он помолчал, взвешивая слова, – сблизиться с ней. Я имею в виду душевную близость, ничего более, – добавил он на тот случай, если она неправильно его поняла. Отношения внутри собственной расы были его сильной стороной только в том случае, если речь шла о каком-то политическом вопросе.
Отношения внутри других рас лежали совершенно за пределами его понимания.
Она не сразу ответила ему, и Танн поспешно добавил:
– Если только вы не испытываете к директору Эддисон чувств иного рода. В этом случае я всячески поддержу…
Слоан снова рассмеялась. Резко, но не жестко.
– Расслабьтесь, – сказала она наконец. – Я понимаю, о чем вы. Извините, у меня сейчас двухчасовой сон. Вы хотите, чтобы я – как представительница человеческой расы, а к тому же женщина – поговорила с ней, попыталась вывести ее из депрессии, верно?
Танн вздохнул с облегчением.
– Именно так, – сказал он, а затем добавил: – Я не очень разбираюсь в вещах такого рода.
Маленькая правда, чтобы подсластить пилюлю.
– И я тоже, – ответила Слоан. – Тем не менее вы правы. С вашей стороны это чертовски предусмотрительно.
К облегчению добавилось удивительное чувство… чего именно? Удовольствия? От ее редкой похвалы? Танн открыл было рот, чтобы поблагодарить Слоан, но женщина не дала ему высказаться:
– Я думаю… почему нет? Я могу попробовать.
Непредвиденно легко.
– Спасибо, Слоан.
– Но не раньше, чем здесь все устаканится, – быстро добавила она с интонацией, исключающей какие-либо возражения.
Их не последовало.
– Конечно.
– Что-нибудь еще?
У Танна было на уме кое-что еще, однако он решил, ради сохранения наметившегося было взаимопонимания, умолчать об этом.
– Нет. Пожалуйста, возвращайтесь к…
– Конец связи, – отрезала директор службы безопасности.
Классическая Слоан Келли от начала и до конца. Но возможно, всего лишь возможно, такой она была со всеми. Вернувшись в лабораторию, он продолжил размышлять об этом.
Правильно ли он поступил, предприняв эти усилия? Конечно, ответ на этот вопрос может дать только время, но если его оценки верны, то итогом его маленькой игры будет не только вышедшая из депрессии Эддисон, но и побудившая ее к этому Слоан. Танн не знал, как изменится после этого отношение Эддисон к директору Келли, но надеялся, что ситуация повлияет на Слоан, – вдруг она изменит отношение к нему в сторону большей симпатии?
Крохотный шажок в сторону сближения. Если бы они все поверили ему, то, Танн не сомневался, миссия была бы завершена, первопроходцы встречены по всей форме, а Андромеда колонизирована. «Написать наш шедевр» – как замечательно выразилась Джиен.
Теперь следующий пункт повестки дня.
Танн взял себя в руки, потому что дальнейшее требовало от него совсем иного поведения. Снял с запястья омни-инструмент. Личный визит будет эффективнее. Возможность дать понять, что исполняющий обязанности директора Джарун Танн стал просто директором.
Он отправился на поиски Накмор Кеш.

Глава 10

По мнению Танна, «Нексус» все еще находился в аварийном состоянии. И будет в нем находиться еще какое-то время. Но, пробираясь лабиринтами коридоров и камер, он не мог не чувствовать надежды. Прогресс, достигнутый всего за неделю, был впечатляющим, даже с учетом дополнительных разрушений, нанесенных Скверной.
Или благодаря этим разрушениям. Мало что так мотивирует, как непосредственная угроза.
Всего два дня назад, чтобы попасть в комцентр из исследовательской лаборатории, в которой он обосновался, Танну приходилось спускаться на два уровня, проходить по мастерским, подниматься по пандусу, образованному обвалившейся частью потолка, подныривать под связку вонючих оборванных труб, потом подниматься обратно на два уровня по лестнице, прикрученной к стене неработающей лифтовой шахты.
И хотя ему по-прежнему приходилось пользоваться этим путем, порванные трубы больше не текли. Их заварили листами металла.
Во многих случаях подобные мелочи давали повод для немалого оптимизма.
Хотя специализировался он на доходах, но не забывал при этом поддерживать здоровый режим физических нагрузок, если представлялась возможность. Его маршрут и был такой «возможностью», и Танн никогда в столь полной мере не ощущал этого, как в те мгновения, когда поднимал свое тело по лестнице у шахты отключенного лифта.
Неплохо сложенный, он все же не был солдатом.
Поднявшись по лестнице, Танн прилег на замусоренный пол, чтобы успокоить дыхание. Сегодня на подъем ушло у него больше времени, чем обычно. Легкие горели. Уж не появилась ли у него отдышка? Впрочем, это не было бы удивительно – он вдохнул достаточно токсинов после катастрофы.
По данным за вчерашний день, вентиляция еще не достигла пятидесятипроцентного порога эффективности, несмотря на все старания команды инженеров.
Почувствовав, что дыхание выровнялось, саларианец перекатился со спины на живот и встал на ноги. На последнем отрезке пути он никого не встретил. Комцентр пустовал. Тела их несчастных руководителей уже унесли, поместив в импровизированный морг, до тех пор пока не будет возможности организовать достойные похороны. Кто-то смыл кровь, убрал обломки, поставил на место мебель. Если не считать временной переборки и того факта, что почти все экраны были темны, помещение казалось относительно нормальным.
Почти таким же, как когда они еще мчались по Млечному Пути. Разве что появилось больше призраков. Мысль, которая застала его врасплох. Саларианцы, а в особенности Танн, не видели никакой пользы в идее привидений.
– Почему вы его оставили?
Голос прогремел в пустом помещении, ударил по его барабанным полостям, заставил резко развернуться. Его широко раскрытые глаза вгляделись в пустоту…
Нет. Помещение больше не было пустым.
За спиной у него выросла Накмор Кеш, словно шла за ним по пятам. Она протиснулась мимо него, когда ее голос еще не успел затихнуть.
– Я вас не понял, – натянуто произнес саларианец.
– Вы меня слышали.
Она стояла к нему спиной. Он проводил взглядом ее фигуру, когда Кеш тяжелыми шагами сначала направилась к ряду мертвых экранов на противоположной стене, а затем грузно опустилась на пол возле них. Без лишних слов кроганка принялась вытаскивать обгоревшие системные платы из открытой панели вызова.
Он, конечно же, слышал ее. Но смысл слов до него не дошел.
– Оставили кого?
Танн осторожно приблизился к ней. Не потому, что хотел быть в пределах досягаемости кулаков крогана, а потому, что считал необходимым сохранять определенное достоинство, оказавшись перед одним из них.
– Млечный Путь. – Кеш обращалась к трубкам и обожженным проводам. Не к нему. – У всех есть свои причины. Какая ваша, Джарун Танн?
– Ах, вот вы о чем! – Популярная тема среди персонала. Он слышал, как люди обсуждали это со своими друзьями или коллегами в переполненном «общежитии». Все напоминали друг другу, чем пожертвовали, – это была такая мотивационная техника, основанная на воспоминаниях. Механизм приспособления, вне всякого сомнения.
Но сейчас этот вопрос впервые задавался ему, Танну. Он занервничал. Предвидение вопросов и подготовка естественных, но тщательно отрепетированных ответов стала неотъемлемой частью его жизни. Он так и не освоил искусства импровизации, хотя и не оставлял попыток.
Время. Все сводилось к его нехватке.
И тут Танн понял, что упустил время для естественного ответа, когда кроганка смиренно вздохнула и, все еще сидя на четвереньках, повернулась и уставилась на него:
– У вас должно было быть больше оснований, чем обычная саларианская привычка совать пальцы во все, что только можно, – тяжело сказала она. То, что от представителя любой другой расы можно было принять за легкомысленную шутку, в устах крогана на шутку ничуть не походило.
– Нужды в оскорблениях нет, – отрезал он, напрягшись. – Но если уж хотите знать, я улетел, потому что всегда хотел исследовать новые миры. Да, – раздраженно добавил он, – можете сколько угодно усмехаться, но это правда. Мне хотелось странствовать среди звезд. Третий заместитель помощника административного директора по прогнозированию доходов – я бы не назвал это прямой дорогой к моей мечте. В Инициативе я увидел шанс сделать иной выбор.
– Почему?
Почему? Он взглянул на нее сверху вниз. Или попытался взглянуть свысока. Кожа кроганов была слишком толстой для подобных уколов.
– Хотя мы относимся к самым разумным и продвинутым видам в Гала… – Он оборвал себя на полуслове и поправился: – В Млечном Пути, у нас, саларианцев, не самая долгая продолжительность жизни.
Кеш фыркнула, снова повернувшись к своим вышедшим из строя процессорам.
– Это то, что мне нравится в саларианцах больше всего.
Претензия на шпильку от кроганки. Хуже того, кроганки, чувствующей себя вполне уверенно на его станции; кроганки, от которой он, несмотря на ее безрассудство, так и не смог избавиться.
Накмор Кеш внутри ее клана занимала, если говорить откровенно, незавидное положение. Своего рода связной, культурный переводчик или посол – или три в одном. Ради такой роли кроган не станет убивать, напротив – кроган станет убивать, чтобы избавиться от таких обязанностей. Тот факт, что она, казалось, была довольна своей участью, только усиливал его чувство неприязни.
К несчастью для них обоих, в ее обязанности входила связь с руководством станции. Конкретно с Джаруном Танном, директором «Нексуса».
«Поаккуратнее с ней», – напомнил он себе. Кроганка или нет, она была ему нужна, эта Накмор Кеш.
И он затеял с ней игру.
– А вы? – спросил он как можно мягче. – Почему вы присоединились к Инициативе, Накмор Кеш?
Кеш легла на спину и нырнула под стол рядом со сломанными дисплеями. Оторвала обожженные провода, кинула их в груду у своих коленей. Эта демонстрация силы не ускользнула от Танна.
Ты посмотри, какие мы, кроганы.
Саларианцы не закатывали глаза. Во всяком случае – изображая презрение. Саларианцы могли это делать, и Танн делал, но только в тех случаях, когда тонкие предохранительные мембраны нуждались в дополнительной помощи для защиты от сухости или раздражающих веществ. Тем не менее в этот момент воображение подсказывало ему, что со стороны может показаться, будто он подражает Слоан.
– Нас пригласили.
Слова кроганки, приглушенные разделявшей их теперь столешницей, заставили Танна забыть о сомнительных метафорах и перевести взгляд на ее согнутые колени – похожие на луковицы, жутко бесформенные. Но щедро снабженные мускулами.
Как и кроганские черепа.
Взгляд Танна словно прилип к коленям Кеш.
– Говорите, пригласили?
– Клан Накмор вложил в создание «Нексуса» немало труда. Когда строительство подходило к концу, мы получили приглашение, – раздалось из-под стола.
Все это Танн знал и так. Однако решил, что тут можно найти разумный путь к социальному компромиссу.
– У меня создалось впечатление, – дипломатично, тщательно подбирая слова, начал он, – что кроганы не принадлежат к числу рас, склонных к межгалактическим путешествиям.
На это раз приглушенное ворчание напоминало смех.
– А кто склонен?
Ценное замечание. В конечном счете ведь они были первыми, кто отправлялся так далеко и так надолго.
– У нашего клана более высокая сопротивляемость к генофагам, – продолжила Кеш гораздо более ровным тоном.
Ах да, генофаг. Танн сделал осторожный шаг назад. Разговоры о созданном саларианцами и поставляемом турианцами биологическом оружии, значительно уменьшившем популяцию кроганов, редко заканчивались хорошо.
Но Кеш, судя по всему, не собиралась исполнять обычный для ее расы боевой танец с использованием головы как оружия массового поражения.
– Джиен Гарсон решила, что это свидетельствует о большей, чем у других, выносливости нашего клана.
– Понятно. – Танн не знал о сопротивляемости клана Накмор вирусу генофага; знали ли об этом лидеры саларианского союза? Или Накморы строго охраняли свою тайну? И как об этом узнала Гарсон? Разве что путем генетических проверок. Все первооткрыватели проходили многоступенчатое обследование. Возможно, она натолкнулась на что-то такое, чего не заметили саларианцы.
Может быть, клан Накмор знал о своей невосприимчивости к вирусу всегда.
Если так, то они становились первыми, кому удалось скрыть факт такой важности от саларианских далатресс и их опытнейших агентов разведки.
Танн, конечно, не принадлежал ни к тем ни к другим. И, даже будучи информатором далатресс, никак теперь не мог сообщить им эту новость.
«В будущем, возможно, эту недоработку удастся исправить», – мрачно подумал он.
Поскольку Кеш оказалась разговорчивой, саларианец решил копнуть глубже.
– Но это не объясняет, почему вы приняли предложение.
На сей раз приглушенный смех скорее напоминал ворчание.
– Не похоже на вас, Танн, – сказала она, вырывая целый пучок обгоревших проводов из-под стола и отбрасывая его в сторону, – упускать очевидное.
Саларианец сложил руки на груди и нахмурился, глядя на кроганку. Но тут его осенило. Нет, он ничего не упустил. Просто он зацепился за эти сведения, потеряв из виду общую картину.
Защита от нового генофага. Или, возможно, от любой попытки контролировать эту расу в целом.
Значит, они считали себя способными изменить ход будущего. Он не мог винить в этом ее или весь клан, присоединившийся к своему лидеру. Но он мог запомнить.
– Теперь я понял. – Саларианец медленно развернулся в сторону кроганки, чтобы продемонстрировать всю глубину своего понимания. Чтобы она была в курсе, что он принял эту информацию к сведению, чтобы думала, что вопрос решен.
Ворчание Кеш, казалось, подтвердило нужную Танну реакцию на его слова.
Кроганка выбралась из-под искалеченного стола, поднялась на ноги и двинулась в его сторону, размашистыми движениями отирая о форму руки, испачканные сажей. Каждый ее шаг был исполнен неколебимой целеустремленности. Недоступной ему.
Лишь в последнее мгновение Танн понял, что Кеш намеревается пройти сквозь него, если он так и останется на месте. Саларианец отошел в сторону, показывая рукой, будто бы уступает ей дорогу.
Посыл был понят, в этом сомнений не оставалось.
Кроганка прошла мимо, не сказав ни слова, и саларианец двинулся следом. Поскольку тема генофага была закрыта, он вспомнил о цели своего прихода.
– Вообще-то, я пришел потому, что искал вас.
– Да? Ну что ж, вот она я.
Этот момент у Танна уже был хорошо отрепетирован.
– Я собираю базу данных. На случай непредвиденных обстоятельств в будущем, поскольку центральные системы все еще в офлайне и их статус неизвестен.
– Базу данных чего?
– Критической информации. Того, что в настоящий момент существует только в некоторых наших головах. Если случится, гм, внезапная убыль ныне здравствующей части персонала, мы рискуем потерять немалый массив знаний.
– Вы хотите знать историю моей жизни или что-то типа того? – Кроганка на ходу поднырнула под декоративное дерево, которое в момент столкновения со Скверной оторвалось от пола, пролетело метров двадцать и застряло в стенной панели, чуть не задев растение своим горбом.
Танн по привычке пригнулся. Хотя саларианцы и обладали довольно высоким ростом, кроганы превосходили их размерами. Он засеменил, догоняя ее.
– Не совсем. Я беспокоюсь за сохранность кодов доступа. Методика, пользуясь которой вы и ваш подчиненный…
– Каликс.
– Да, Каликс. Инже…
– Корваннис, – добавила Кеш.
Тон саларианца стал более резким.
– Каликс Корваннис, да. Турианец. Мне кажется благоразумным иметь запись технологии, с помощью которой вы вручную выводите из стазиса персонал станции. Хотя бы ради того…
– Нет! – почти что гавкнула кроганка.
Танн предвидел это и подготовил речь, взывающую к ее чувству долга.
– Накмор Кеш, я уверен, вы понимаете, что если что-нибудь случится с вами и Каликсом Корваннисом, то мы не будем знать, как вывести из стазиса остальной персонал станции. В капсулах остаются еще несколько тысяч представителей разных рас. Наши шансы на успех будут сведены к нулю.
Кроганка тяжело пожала плечами:
– Единственный, кто помимо нас должен знать код, – это служба безопасности, но директор Келли уже отклонила это наше предложение.
Услышанное удивило Танна.
– Почему?
– Спросите у нее.
– Я спрашиваю у вас.
Кеш подошла к двери, которая, судя по всему, и была ее пунктом назначения. Достигнув ее, она развернулась и оглядела саларианца с головы до ног: от изгиба его привлекательных по форме рогов (такими, по крайней мере, они казались самому Танну) до кончиков стандартных, начищенных до блеска ботинок.
Но ни первое, ни второе, казалось, не произвело на нее должного впечатления.
– Слоан не нужна такая ответственность, – промолвила она наконец. – И вам тоже.
Танн вытянулся на все свои многочисленные и соответственно случаю непреклонные сантиметры.
– Вы не имеете права на такие допущения.
Но Кеш уже отрицательно качала головой. Ухватившись одной лапой за низкую раму, она нагнулась так, что ее лицо оказалось вровень с глазами Танна.
– Вы меня неправильно поняли. Не проходит и получаса, чтобы кто-нибудь не просил меня, не умолял, не приказывал оживить друга, возлюбленного или кого-то еще, кого они считают критически важным для их работы.
– Я буду рад взять на себя…
Рот кроганки скривился.
– Не сомневаюсь. Столько власти в одних руках – возможность решать, кому жить, кому нет.
– Я не собираюсь никого убивать, – возразил он, предвидя такой аргумент. – Даже не намере…
– Уверена, вам это даже в голову не приходило.
Ну что ж. Танн гордо поднял подбородок. Он предвидел и такой поворот событий, хотя считал маловероятным, что Кеш потребуется больше времени прийти к подобным выводам.
– Я начинаю чувствовать, – тактично произнес саларианец, – что мы начали разговор не с того конца.
В искривленном в ухмылке рту Кеш сверкнули зубы.
– История – та еще сучка, верно? – Она отвернулась, затем подумала и вновь повернулась к Танну. – Я попрошу Каликса записать процедуру вывода из стазиса вручную и предоставлю доступ к этому защищенному файлу только Слоан Келли. Это все, что я могу вам предложить.
– Но…
– Простите, мне нужно идти.
Тон последней фразы пресекал на корню все попытки продолжить разговор. Кроганка вновь повернулась к двери, та отъехала в сторону, и за ней обнаружилось множество рабочих-кроганов, действовавших под наблюдением другой команды, гораздо более малочисленной. Они трудились над одним из самых массивных двигателей «Нексуса», критически важным в случае нового столкновения со Скверной.
Танн поспешил удалиться в политически выгодный для себя момент.
В целом он оценивал их разговор как небольшую победу. Если ситуация потребует жестких решений, связанных с выводом населения из стазиса, он сможет продолжить переговоры с еще одним человеком. Слоан Келли. Пока что последняя зарекомендовала себя как личность непредсказуемая. Ее позицию по тому или иному вопросу можно было с большей вероятностью предугадать, кидая кости, и это раздражало саларианца больше всего.
Тем не менее в его уравнении имелось и третье лицо, с которым он пока почти не общался – только познакомился. Танн решил, что сейчас уместно разыграть маленькую партию без кидания костей.

В этот раз саларианец решил взять более официальный тон. Он нашел неиспользуемый, но относительно прибранный кабинет близ комцентра, уселся в кресло и стал ждать.
Прошло тридцать минут, прежде чем раздался стук в дверь, – звонок не работал.
– Входите.
Танн предпочел бы иметь занятой вид. Какие-нибудь бумаги, чтобы ими пошуршать, или терминал, в который можно устремить взгляд. Пришлось притвориться, что он занят своим омни-инструментом, и демонстративно выключить прибор, когда турианец открыл дверь.
– А, Каликс Корваннис. Прошу, садитесь.
Турианец огляделся, словно предполагая увидеть кого-нибудь еще. Может быть, Кеш. Неожиданный альянс, мягко говоря. Особенно учитывая роль турианцев в широкомасштабной стерилизации кроганских кланов.
Каликс сложил руки на груди когтями внутрь:
– Я, пожалуй, постою, если вы не возражаете.
– Я понимаю, вы заняты.
Турианец отрицательно покачал головой, и его костяная броня заблестела в мутном свете кабинета. Соли металлов. Какая-то дикая смесь, защищающая турианцев от радиации на их родной планете, если не вдаваться в тонкости. Экзоскелеты всех турианцев в той или иной мере обладали этим качеством. Напоминание о бедном металлами ядре их родной планеты.
– Да, занят, – просто ответил Каликс, – но к тому же устал сидеть. Долго занимался калибровкой и теперь мечтаю размять затекшие конечности.
– Понимаю. – Танн, как и все саларианцы, не разбирался в особенностях мимики турианцев. Каликс казался ему довольно разумным, и саларианец решил пока исходить из этого допущения. – Выпьете что-нибудь?
– Разве что у вас найдется немного тупари. – Прежде чем Танн успел ответить, Каликс добавил: – Нет, спасибо. Но буду благодарен, если мы закончим этот разговор побыстрее. У меня действительно еще много работы. – Он помолчал, обвел взглядом импровизированную переговорную, а затем посмотрел прямо на саларианца. – Так о чем речь?
Танн позволил себе несколько секунд на обдумывание. Он откинулся на спинку стула, разглядывая турианца. Форма на Каликсе была в пятнах, неопрятная. Удивляться нечему, учитывая сложившуюся ситуацию… Примечательно было то, что при этом турианец сохранял вид… нет, не превосходства – Танн имел дело с примархами, вот где было превосходство, – Каликс Корваннис демонстрировал уверенность. Все в нем – тон, поза – свидетельствовало об абсолютной раскованности. Очень интересно. Саларианец спрашивал себя, всегда ли этот турианец в присутствии важных персон чувствовал себя так свободно. Или же он просто не считал Танна важной персоной.
Возможно, и то и другое.
Корваннис также отметил отсутствие Слоан и Эддисон. Проницательно для простого инженера систем жизнеобеспечения.
– Вопрос в общем-то незначительный, и я буду краток, – сухо произнес Танн. – Тупари у меня нет, но, думаю, без него будет даже лучше.
Каликс улыбнулся… по крайней мере, Танн решил, что движение костяных мандибул означает не что иное, как улыбку. Но сам турианец остался стоять, сцепив руки за спиной, словно это было какое-то военное совещание. Когда Корваннис тряхнул головой, Танн посчитал это свидетельством скуки, а не отказа от разговора.
Саларианец испытал легкое беспокойство, к которому не был готов. Одно дело – начинать разговор, толком не подготовившись. И совсем другое – не знать почти ничего о своем собеседнике. Последнее было в сто раз хуже.
Что ж, пора ему показать себя во всей красе. Почти без изменений он повторил те слова, что накануне выслушала Кеш. Критически важная информация, которой владеют всего два-три человека, – это опасно даже в обычных обстоятельствах. А с учетом нынешнего состояния «Нексуса», при биометрике в офлайне, поврежденной главной базе данных и неизвестном состоянии ее дублеров, держать коды вывода из стазиса в ручном режиме в головах двух человек – просто преступная небрежность.
– Я бы хотел, – тактично закончил он, – обезопасить себя и остальных членов экипажа.
Каликс по-прежнему смотрел Танну прямо в глаза.
– Вы хотите, чтобы я назвал коды вам?
Саларианец подался вперед, давая тем самым понять, что они в конечном счете на одной стороне.
– Я просто хочу каталогизировать эту информацию…
– Почему бы вам не попросить об этом Кеш?
И снова его обрывали на полуслове. Танн начинал подозревать, что другие члены экипажа не считают его слова настолько важными, чтобы выслушивать их до конца. Это задевало самолюбие. Но тем не менее он ответил на вопрос:
– Я с ней говорил.
– И?
Саларианец был уверен, что турианец и так знает ответ.
Отлично. Очко в пользу Корванниса.
– Она отказалась.
И опять это ощущение улыбки. Мандибулы, едва заметная складка на менее жесткой коже вокруг глаз. Турианец снова обвел взглядом помещение.
– Это то, что называется подковерной политикой.
Пусть так, но Танну нужно было, чтобы турианец понял причины.
– Послушайте, Каликс, вы должны понять то естественное недоверие, которое Накмор Кеш испытывает ко мне. Ко всем саларианцам.
– Ваша раса заслужила это.
– Как и ваша. – Инженер ответил на это замечание длительным, задумчивым взглядом. Тогда новый директор Инициативы продолжил: – И то и другое справедливо. Но факт остается фактом: иногда при такой, гм, динамике в руководстве нужно предпринимать меры, чтобы подобные предрассудки не попадали в уравнение.
Каликс потер подбородок.
– И вы полагаете, что я готов к тому, чтобы действовать за спиной моего непосредственного руководства.
– В таком случае вы готовы к тому, чтобы действовать за спиной директора Инициативы?
Это возражение было тщательно продуманным. Танн надеялся, что оно даст Корваннису пищу для размышлений.
Пережует ли такую пищу турианец, было другим вопросом… Каликс же, похоже, не собирался даже размышлять на сей счет.
– Вы ведь понимаете, что я подчиняюсь Кеш напрямую, да?
– Мне это известно.
– И если я пойду к ней и расскажу о нашем разговоре?
Танн развел руками:
– Вы просто укрепите то мнение обо мне, которое у Кеш уже сформировалось. Я не приближусь к достижению моей цели, но я, по крайней мере, попытался это сделать. Вы же перестанете быть тем инженером, с которым я предпочту совещаться по вопросам состояния станции. – Он сделал короткую паузу. Изобразил глубокое раздумье. – Скорее всего, им станет второй инженер-турианец. Как его зовут?
– Ее. – Короткая, резкая поправка, после которой Каликс оперся руками о стол. Поза была явно угрожающей. – А что за цель вы преследуете на самом деле? Только не надо срать мне в уши – я не верю этим глупостям о каталогизации критически важных знаний.
Танн встретил пронзительный взгляд Корванниса. Может быть, он переборщил, заведя речь о другом турианце? Об утрате контроля руководством. Прежде чем начать говорить, он тщательно взвесил свои слова.
– Мне представляется, что в ближайшем будущем мы можем оказаться в ситуации, когда придется принимать жесткие решения.
– Продолжайте.
Директор откинулся на спинку, выдохнул. Скорее удовлетворенно, чем уступчиво. Он положил одну руку на подлокотник кресла, другую – на стол, показывая тем самым, что готов к бою. Хотя он не ждал атаки, просто хотел дать понять турианцу, что не собирается защищаться.
– Меня беспокоит, что другие важные фигуры на борту «Нексуса» неспособны принимать такие решения.
Каликс неторопливо кивнул.
– Я согласен, такое время может наступить, – также неторопливо проговорил турианец. На мгновение Танну показалось, что он выиграл. Пробился.
Но неожиданно Корваннис оттолкнулся от стола и направился к двери.
– Простите, директор, не могу вам ничем помочь.
Черт! Танн встал, опершись одной рукой о стол:
– Почему?
Турианец посмотрел на него взглядом, в котором – саларианец мог в этом поклясться – читалась жалость. Кожа Танна натянулась, тело напряглось от ярости, которая кипела под нейтральным выражением лица.
– Потому что я верю в старую земную мудрость, – просто сказал инженер. – Абсолютная власть развращает абсолютно.
Только и всего? Каликс Корваннис отказывается делиться информацией из-за какого-то страха?
– Вы должны понять, – как можно спокойнее начал Танн, – что существуют далатрессы, или примархи, которые имеют власть гораздо бóльшую.
– Да. Именно поэтому. – Слова Каликса прозвучали резко, как пощечина. – И вот что я собираюсь сделать. Я сохраню наш разговор в тайне и приму ваши альтруистические мотивы на веру. Если вам потребуется вручную разбудить кого-то, а ситуация будет слишком щепетильной и консенсуса достичь не удастся, приходите ко мне.
Танн откинулся на спинку кресла, заскрипели пружины.
– Чтобы вы сказали мне: «Обратитесь к Кеш»? – горько спросил он.
Турианец отрицательно покачал головой:
– Нет. Я понимаю, что вы имеете в виду, говоря о сложном характере межрасовых отношений. Если вы предъявите мне убедительную аргументацию, я проведу процесс выведения из стазиса лично. Вас это устроит?
Это… было приемлемо. Танн знал, когда ударить по рукам.
– Договорились.
– Хорошо. А теперь, если у вас больше нет ко мне других вопросов, я пойду. Мне нужно спасать станцию.
Корваннис не стал дожидаться, пока директор разрешит ему идти.
Никто этого не делал.
Когда дверь закрылась, Джарун Танн несколько долгих минут оставался сидеть за столом – не шевелясь, устремив взгляд в никуда. Если бы кто-то увидел его, то решил бы, что Танн пребывает в трансе или просто спит. Но мозг его усиленно работал.
Некоторые предположения и ожидания придется пересмотреть. В гораздо большем объеме, чем он изначально предполагал. Но Каликс Корваннис, простая пешка на шахматной доске, показал себя несколько более проницательным, чем ожидал Танн. Турианец, который был на короткой ноге с кроганкой. Который не уцепился за возможность подняться по карьерной лестнице.
Занятный непредсказуемый типчик. Но уже не первый.
Наконец Танн тряхнул головой. Он решил, что нуждается в отдыхе и – в неменьшей мере – дружеской поддержке.
Он обнаружил, что ему не нравится вечно выступать в роли плохого парня.

Глава 11

Слоан грохнулась в свое кресло, потерла руками лицо. Все косточки ее тела молили об отдыхе. Все волоски, все клеточки. Сколько дней она уже толком не спала?
Ее смех прозвучал язвительнее, чем она ожидала. «И не надейтесь», – сказала она своим открытым ладоням и снова прижала их к глазам, но это тоже не помогло.
Хорошо хоть сейчас у нее выдалось немного свободного времени. До следующего совещания. Или чрезвычайной ситуации. Или чего угодно, что непременно случится в самом скором времени. Слоан многого не понимала в технических вопросах, связанных с «Нексусом», но, увидев любую конструкцию, панель или прибор, она сразу же могла сказать, что та нуждается в ремонте. Хорошо, если не произойдет ничего более серьезного, чем компьютерный глюк, еще один пожар, исчезновение пищевых припасов или новая поломка. Или очередной удар одного из многочисленных хвостов Скверны.
Но нет: Слоан, Танн, Эддисон и даже Кеш играют с тысячами жизней. Та речь Гарсон прочно засела в ее голове.
«Для вас и для меня теперь имеет значение только то, что мы будем делать по прибытии. Чем мы станем и как будем себя вести в Андромеде». Этого было достаточно, чтобы заставить женщину напиться.
Но Слоан предпочла поспать.
Женщина уронила руки на колени и откинулась назад. Она временно обосновалась в гостевых апартаментах департамента Культурного обмена, которые находились достаточно далеко от хаоса и постоянного давления жилотсеков, – здесь можно было хоть немного отдохнуть.
Фостер выделила это помещение Слоан, ничего не прося взамен. Про себя директор Келли думала, что Эддисон хотела обеспечить своей коллеге место, где можно отвести душу руганью, когда ситуация выйдет за рамки. Благородный жест с учетом всех обстоятельств.
Последние две недели были борьбой, в которой успехи чередовались с неудачами. С некоторыми Слоан справлялась без присмотра нового директора, хотя тот потом приходил со своими инспекциями.
Другие вопросы требовали диалога. Дискуссий.
Времени для себя у нее почти не оставалось. Она постоянно находилась то со своей командой, отрабатывая основы обеспечения безопасности, то с группами кроганских инженеров, то с Танном или Эддисон. И с сомнительным помощником последней… Тьфу, такие бюрократы действовали ей на нервы.
Бóльшую часть времени Слоан проводила, разбираясь с чем-то или кем-то. С десятками людей, каждый из которых был сосредоточен на определенной задаче, каждая из которых была частью сети, протянутой через весь «Нексус».
Каждый успех повышал шансы на приведение станцию в норму, на то, что она станет той базой, на которую рассчитывали первопроходцы. А каждая неудача негативно сказывалась на работе всей сети. Системы сгорали и выводили из строя смежные подсистемы, коридоры рушились и препятствовали доступу к инженерным отсекам. Все чаще и чаще можно было услышать мнение, что без помощи первопроходцев им не обойтись, тогда как изначально предполагалось, что именно они окажут помощь первопроходцам.
Персонал работал без устали. Тревога давила на них со всех сторон. Те, кто отработал свою смену или кто был занят на некритических участках, спали в шаттлах, запертых в ангарах Колониального департамента. Шлюпок было много, как и задач, на выполнение которых они должны были отправиться. Но пока им не находилось более достойного применения, чем быть местом для сна части персонала.
На критических участках рабочие спали прямо на месте. Все находились не там, где им положено было быть.
Даже кроганы не затевали настоящих драк, что не было типичным для них поведением. Любые конфликты – крики, бодания головой – объяснялись обычным для этой расы стремлением к доминированию. Впрочем, вполне может быть, что так они демонстрировали любовь.
Слоан открыла глаза, чтобы прогнать мелькавшие в них от усталости точки. И как раз вовремя – с таким трудом завоеванную тишину пронзил писк коммуникатора.
– Директор Слоан, вы можете говорить?
Она двумя указательными пальцами надавила на переносицу, прогоняя усталость.
– Теперь могу. Что вам надо, Спендер?
Помощник Эддисон наверняка расслышал раздражение в ее голосе.
– Извините, что беспокою вас во время отдыха, – сказал он. – Но мне на глаза попалась одна информация, и я подумал: «Ого, директор Келли должна была бы…»
– Прекратите лизать мне задницу и переходите к делу.
– Конечно, – ответил Спендер примирительно, с интонацией, явно перенятой им у Танна. Некое оскорбленное достоинство. Чуть ли не ухмылка, которую он не мог полностью скрыть. Он проводил с Танном столько же времени, сколько и с Эддисон (если не больше), с удивительной ловкостью – даже Слоан не могла этого не признавать – жонглируя административными задачами.
Это не означало, что она ему доверяет. Ничуточки. Для Слоан он был еще одним бюрократом, препятствующим решению задач, стоявших перед ней.
Конечно, не исключено, что дело было в ее грубоватых манерах.
– Я готовил документы по персоналу, выведенному из стазиса… – Связь прервалась, но лишь на мгновение. Не то что прежде. Танн тут неплохо поработал. Кеш и ее инженеры творили чудеса. – Одна персона привлекла мое внимание.
– Продолжайте.
Пока он говорил, она включила свой терминал и залогинилась в защищенном доступе. Бóльшая часть информации все еще была скрыта за файрволами. Безграничный доступ к ней имела одна только Гарсон. На всякий случай.
Теперь, когда основательницы не стало, Слоан и несколько других старших офицеров имели ограниченный доступ к данным, но никто из выживших не имел полного доступа ко всему массиву информации. Слоан не предполагала, что Спендер входил в число избранных, но, с другой стороны, как помощник Эддисон и Танна, он не мог обходиться без доступа к базе данных.
– Фаларн, – продолжил Спендер. – Приот Фаларн. Я вам сейчас же отправлю его личное дело.
Документ пришел мгновенно. Слоан и глазом не успела моргнуть, как он оказался в ее почте.
– Саларианец, – сказала она. – Один из специалистов, завербованных нами в Сур’Кеше. – Она тихонько присвистнула, листая рекомендательные письма, прикрепленные к файлу. – Высококлассный специалист по коммуникациям и антенным системам. Ваша команда, верно? Колониальный департамент. И что с ним?
– Буду с вами откровенен. Он воняет.
– Ну, тогда вам нужно к медикам.
– Я хочу сказать, что у меня есть основания подозревать его.
Отлично. Теперь Спендер начинает говорить в точности как Танн. Слоан поморщилась, протянув руку, чтобы включить видеосвязь.
На экране появилось заносчивое лицо советника. Его глаза чуть расширились, словно он не ожидал разговора лицом к лицу, но тут же вернулись в обычное состояние. Он кивнул и расплылся в извиняющейся улыбке.
Она по привычке кивнула в ответ:
– Ладно, рассказывайте.
– Перед самым запуском часть персонала, после ряда проверок, получила официальный допуск к секретной работе. – Его глаза опасно прищурились, и он спешно продолжил: – Включая Фаларна.
– И что?
– Я подумал, что это ошибка, и я был не единственным, кого посетили подобные мысли, – ответил он. – Секретный отдел что-то заподозрил, завел на Фаларна дело. Но прежде чем они передали документы директору Эддисон, случилось что-то странное.
– Короче, Спендер.
Брови замдиректора сомкнулись над его переносицей.
– Бóльшая часть данных по делу исчезла. Не была уничтожена, просто… – он щелкнул пальцами, – пуф! Будто бы ее и не было. Я пытался проследить всю цепочку, но…
Терпение Слоан не было рассчитано на такую кучу говна. Ее локти уперлись в стол.
– К чему вы клоните, Спендер? У вас есть еще тридцать секунд, – прорычала она.
– Кто-то из своих уничтожил его дело, и, скорее всего, это сделал сам Фаларн.
– Спендер, – медленно произнесла Слоан, словно говорила с ребенком, – совершил этот саларианец что-нибудь противозаконное или нет?
Замдиректора ответил не сразу.
– Я видел его там, где он не должен был находиться. Судя по трафику, он заходил на терминалы, на которых ему абсолютно нечего делать. Да, я признаю, что это предположение. Но, с учетом суматохи перед отлетом и в связи с исчезновением припасов, я подумал… Назовем это «подозрительным поведением».
Слоан не уронила голову на стол. Такого жеста сейчас она себе позволить не могла.
– Отлично, – вздохнула она. – Я проверю этого парня. Где он сейчас находится?
Глаза Спендера заметались по экрану.
– Судя по записям в журналах, время от времени он бывает в комцентре. А еще в отделе связи.
– Прекрасно. Просто замечательно, мать вашу за ногу! – Нужно отдать ему должное, Спендер и бровью не повел. Только его улыбка стала чуть менее примирительной и чуть более иронической. – Посмотрю, что удастся выяснить.
– Спасибо, директор Слоан. – Слово «директор» по-прежнему раздражало ее, но он хотя бы обратился к ней по имени и поблагодарил, отправив охотиться за привидениями.
Женщина отключилась и уставилась в стену долгим неприветливым взглядом.
– Я очень, – начала она тихим ровным голосом, постепенно срываясь на крик, – очень сильно хочу чертова кофе!
Стена ничего ей не ответила.

Кому-то удалось восстановить немного… Слоан не назвала бы это музыкой, но с подобным фоном легче работалось. Скорее мелодия походила на обрывки какого-то смешанного техно-бита из клуба «Сверхновая» на Цитадели и располагала к ностальгическим воспоминаниям.
Воспоминаниям шестисотлетней давности, разумеется, которые лучше бы было не тревожить. И зачем кому-то могло понадобиться вспоминать, что происходило в стенах «Сверхновой»?
Но инженеры вроде не собирались веселиться под эту музыку. Внутри все еще развороченной комнаты тяжелый бит звучал в унисон сосредоточенному гулу работающего здесь персонала. Только один из них поднял голову, когда она вошла. Это был незнакомый ей представитель человеческой расы. Слоан прервала поток любезностей поднятой рукой.
– Не хочу отрывать вас от работы, но мне нужна минута вашего внимания.
Человек, проведя широкой рукой по морщинистому лицу, устало отозвался:
– Чем могу вам помочь, директор? – Говорил он низким, звучным голосом. Музыка давила на уши.
За вопросом последовал невежливый зевок, но, когда из-за его спины выглянули еще несколько инженеров, Слоан отметила, что они выглядят чуть менее растерянными, чем неделю назад. Вошли в рабочий ритм.
– Фаларн? – решительно сказала она. – Он здесь?
Инженер отрицательно покачал головой.
– Сейчас не его смена. Последнее, что мне известно, – это то, что он собирался спать до следующего срочного вызова.
– Везет некоторым. И где он планировал расположиться?
– Где придется, – сказал инженер, пожав плечами. – Как и большинство из нас.
Да, занимай очередь.
– В жилотсеке? Может, в одном из ангаров?
Он задумался на секунду, а затем оглянулся на свою команду – те тоже пожали плечами.
– Большинство из нас просто ложится под одним из столов в HQ2.
– А это что?
– Комната такая, дальше по коридору. – Слоан вскинула бровь, и инженер насторожился. – Никто больше этой комнатой не пользуется, а мы устали ходить в такую даль – до нашего временного помещения в ангаре.
– Эй, не стоит кипятиться. Все в порядке. – Слоан ткнула большим пальцем за спину, в сторону коридора. – И Фаларн сейчас там?
– Не знаю. Извините.
Понятно.
– Спасибо. Вольно.
– Мэм, – ответил инженер и вернулся к своей команде. От Слоан не ускользнуло, что он едва заметно пожал плечами, проходя мимо коллеги.
Уже на ходу Слоан прокручивала в голове возможный диалог: «Да, я знаю, что вы спали. Извините, что разбудила, но у меня к вам несколько вопросов…»
А каких вопросов-то? Подозрительное поведение. Слоан поморщилась, пытаясь вспомнить, почему она согласилась на это.
Может быть, ей для разнообразия захотелось заняться вопросами безопасности, а не ремонта. Хотя никого результата ждать не приходилось. Персонал всех департаментов имел доступ к терминалам. Если что ей и следует расследовать, так это какого черта Спендер вынуждает ее попусту тратить время.
Временное пристанище инженеров и вправду находилось совсем рядом, по другую сторону коридора; комната эта предназначалась для других нужд. Для каких – Слоан не знала, для чего-то более технического и явно не столь необходимого в данный конкретный момент.
Она вручную ввела код доступа. Сенсоры время от времени отказывали, и дверь оставалась либо распахнутой, либо наглухо закрытой. Ввод кода доступа вручную оставался самым надежным методом, позволявшим избежать уязвленной гордости или носового кровотечения.
Слоан выругала свой усталый мозг. Как ей в таких условиях прикажете вести расследование? Не то чтобы в этом был виноват исключительно Спендер. Она четко дала понять руководству, что будет проверять все, что вызывает хоть малейшие подозрения. Он правильно сделал, что сообщил ей.
Но она не любила работать вслепую.
В переоборудованной под спальню комнате свет был притушен до минимального уровня. Еще встав в дверях, она отметила странную тишину, царившую в помещении. Кушетки стояли рядами, одеяла аккуратно свернуты, подушки лежат на своих местах.
Спящего саларианца здесь не было.
Здесь не было вообще никого.
Она принялась размышлять. Так, хорошо. Может быть, саларианец пошел спать в выделенный инженерам ангар? В каждом шаттле имелась своя автономная система жизнеобеспечения, а потому они, с точки зрения безопасности, были надежнее. Найти, в каком из них расположился Фаларн, будет сущим геморроем, но ничего, она с этим справится.
Вот только никто из тех, кого она опрашивала, не мог дать точные сведения о его местоположении. Его сосед по койке думал, что Фаларн пошел в комцентр. Человек, с которым она там говорила, предположил, что он в жилотсеке. Но никто его там не видел.
Может быть, у него назначено любовное свидание, а все его покрывают? У саларианцев бывают любовные свидания?
«Наверное, с азари», – пробормотала она, вызвав косой взгляд человека, встретившегося ей на пути к очередной точке. К тому времени, когда чутье подсказало ей, что дело нечисто, она сделала несколько кругов по рабочим участкам «Нексуса». Даже ее команда не смогла его обнаружить.
Отлично.
Когда ее омни-инструмент заверещал, учтивости у нее хватило только на то, чтобы прорычать:
– Надеюсь, новости хорошие.
– Обещать ничего не могу, – нараспев, как и все турианцы, проговорил Каликс. – Вы давали кому-то из своих головорезов из информационной безопасности допуск в мои системы?
– Допуск к?..
– К тому самому. Никто из ваших не вводил поддельные коды доступа и не вносил изменения в очередность вывода из стазиса? Может быть, кто-то тестировал процедуры и протоколы?
– Нет, черт возь… – Она оборвала себя на полуслове, остановилась в коридоре, включила экран своего омни-инструмента. – Проклятье! Подождите секунду.
– Так вы не в курсе?
– Заткнись ты, – пробормотала она и услышала в ответ иронический смешок турианца. Каликс понимал, какой хаос могут порождать бюрократы, в особенности такие, как Эддисон и Танн. Но это никак не защищало ее от его доброжелательного подзуживания.
Она быстро проверила журналы доступа.
– Нет, – задумчиво произнесла она. – Ничего похожего. Тот факт, что вы меня об этом спрашиваете, не улучшает моего настроения, Каликс.
– Замечательно. – Голос сухой, как пыль Тучанки. – Тогда вы должны знать, что согласно фальшивому распоряжению недавно распечатаны девять капсул. Посылаю вам список.
– И кто же их распечатал?
– Я. Потому что у них было разрешение директора Эддисон.
Слоан заскрежетала зубами.
– Но на самом деле она ничего не разрешала?
– Нет. Подтверждение вернулось к ней, и она, к счастью, успела его перехватить.
– А вы спрашивали у Кеш? Может быть, она…
– Нет, это не она.
Слоан поморщилась:
– Я должна была убедиться. – Она просмотрела список, присланный Каликсом. – Коммерция? Таможня? Никто из этих людей сейчас не нужен.
– И я тоже так считаю, – ответил Каликс. – Я зафиксировал время пробуждения – около двух часов назад.
– Достаточно, чтобы акклиматизироваться, – ответила она. – Очень удобно.
– Угу. – (Она по голосу почувствовала, что турианец пожал плечами.) – Чтобы акклиматизироваться и уйти куда угодно. Какова бы ни была их цель, я подумал, что вам нужно знать.
– Да. Спасибо.
Она быстро развернулась и трусцой припустила по коридору. Первое, что требуется людям, выведенным из стазиса, это тепло и еда.
Она вызвала Кандроса.
– Выясни время последнего входа в систему Приота Фаларна и Фостер Эддисон, – выпалила она вместо приветствия.
– Кто такой Приот Фаларн?
– Делай, что говорят.
– Да, мэм, – адекватно отреагировал он.
Она отключилась и вызвала Эддисон. Те, мимо кого она пробегала, провожали ее взглядом, но она игнорировала их праздное любопытство, предпочитая уделять внимание встречающимся время от времени завалам.
– Я как раз пыталась связаться с вами, – быстро проговорила директор Колониального департамента. В ее голосе слышалось напряжение.
– У нас проблема.
– И не одна, – ответила женщина, и Слоан впервые за долгое время услышала сталь в ее тоне и что-то еще. Какое-то беспокойство. Волнение.
Слоан нахмурилась:
– Попробую догадаться. Вы в курсе, кто от вашего имени сфальсифицировал документы, одобряющие вывод из стазиса персонала, в котором сейчас нет нужды.
– Саларианец по имени Фаларн.
Слоан кивнула:
– И?
– И этот ублюдок с десятью другими захватил один из наших ангаров, – сказала, тяжело вздохнув, Эддисон. – Они окружили один из шаттлов и требуют, чтобы мы позволили им подняться на борт, а потом очистили ангар, иначе они начнут стрелять.

Глава 12

Кандрос встретил ее у дверей ангара. С ним было еще четверо агентов, включая Талини. Хорошо. Ее биотика без сомнения будет полезна.
Все они были подготовлены согласно инструкциям Слоан: облачены в одобренное Инициативой снаряжение фирмы «Эланус» и обладали достаточной огневой мощью, чтобы решить проблему без лишних потерь.
– Ты говорила с ребятами из информационной безопасности? – спросила директор у Талини.
Азари отдала честь:
– Да, мэм.
– И?
– Они тут же занялись этим делом.
Слоан благодарно кивнула. То, о чем она попросила агентов службы информационной безопасности, вероятно, серьезно разозлит Танна, не говоря уже об Эддисон и остальных, но безопасность была ее работой. Теперь, пока вопрос не будет улажен, любой трафик в защищенных сетях будет фиксироваться. Видео и все остальные файлы. Если результат будет нулевой – отлично. Но если что-то всплывет…
Что-то вроде этого?
В следующий раз она не допустит, чтобы все зашло так далеко. Контроль личного трафика стоит того, чтобы ситуация с заложниками не повторилась.
Кандрос осмотрел дверь через модернизированный визор «Куваши», который давал турианцу дополнительный обзор и повышал точность стрельбы, но при этом оставлял голову стрелка беззащитной.
– Из информационной безопасности сообщают, что десятеро бунтовщиков окружили шаттл. Заложники все еще находятся внутри. Остальные эвакуированы.
– Это сэкономит нам время.
Турианец кивнул:
– Начинаем действовать по вашему приказу.
Ее кровь уже бурлила от адреналина, обостряя восприятие. Слоан щелкнула предохранителем своего «Мстителя».
– Стрелять на оглушение, – отдала она четкий приказ, – но делайте все необходимое, чтобы обеспечить безопасность заложников. Вы мне все нужны живыми, когда мы покончим с этими ублюдками.
Ее совершенно не волновало, сколько бунтовщиков останется в живых, когда все закончится, но вслух она об этом говорить не стала. Если эти предатели намеревались убивать людей «Нексуса» – таких же первооткрывателей, – то они заслуживают своей участи.
Салюты и кивки разной степени выразительности были ответом на ее приказ. Мандибулы Кандроса задвигались в знак одобрения.
Турианцы. Они словно питали слабость к женщинам-начальникам. Слоан не видела еще ни одного представителя этой расы, который бы… не пожирал ее глазами, когда она начинала отдавать приказы. Кроме разве что Каетуса, но он подрядился на один из ковчегов. Директор Келли закатила глаза и посмотрела на Талини.
– Когда откроем дверь – поднять щиты. Находим укрытие и открываем огонь.
– Вас поняла, – ответила одна из членов ее команды, возбужденно потирая голые ладони. – Ждем приказа, мэм.
Слоан оглядела своих людей. Они все стояли перед дверью, держа оружие наготове. За визорами легко можно было прочесть сосредоточенность на их лицах.
– Сохранить корабль. Спасти заложников. – На последнем дыхании она произнесла слово, которого они ждали: – Начали.
На то, чтобы вручную открыть дверь, ушли считаные секунды. Когда та распахнулась, перед ними возникло колеблющееся поле голубой биотической энергии, поглотившей первые выстрелы. Слоан никак не могла привыкнуть к изображениям за биотическим щитом: все искажено, немного смещено, но щит помогал сделать дело, а это было самое главное.
Команда разделилась: бойцы находили укрытие за коробами и грудами вещей, вытащенных из шаттлов, чтобы освободить место для размещения персонала. Слоан нырнула за ряд блоков, завернутых в брезент, Кандрос прижался спиной к высокому стеллажу контейнеров. Щит перед ними покрывался рябью под громкие крики:
– Взять их!
– Прикрыть корабль!
Звук стрельбы штурмовых винтовок противника разнесся эхом по всему ангару. Слоан выглянула из укрытия – Фаларн находился в конце ангара. Она сумела разглядеть его широко раскрытые глаза. Из винтовки бунтовщик стрелял неровно – искусству боя он явно не был хорошо обучен.
– Ложись! – услышала она крик кого-то из ее команды. Но слишком поздно. Она дернулась, когда шальная пуля попала ей в плечо, запуская ее щиты. Слоан пригнулась, не имея возможности ответить противнику.
Вместо этого она включила связь:
– Талини, удиви-ка задний ряд. Кандрос, возьми Гонзалеса и обходи их справа. Я хочу, чтобы был прикрыт запасной выход. Отвлекайте их от заложников всеми доступными способами. Кто-нибудь, прикройте меня.
– Я им не дам голову поднять!
Слоан приободрила добровольца коротким «давай», дождалась очереди прикрывающего огня. «Пошли, пошли!» – крикнула она в омни-инструмент, выпрыгивая из-за укрытия.
И в этот момент пространство за террористами исказилось, вогнулось внутрь, потом выгнулось наружу в яркой фиолетово-голубой ране пространства и времени. Выражение лица Фаларна исказила паника, когда вихрь, вызванный биотикой Талини, сбил его с ног.
Еще двое вскрикнули, столкнувшись с крутящимся искажением пространства, и Слоан не смогла сдержать улыбку, когда Талини прокричала в омни-инструмент: «Вот вам, ублюдки!»
Слоан жестко приземлилась на ноги, навела «Мститель» на цель и нажала на спусковой крючок. Короткая очередь – большего и не требовалось. Все те, кому повезло избежать воздействия сингулярности азари, бросились врассыпную. Многие нашли укрытие за шаттлом. Очень неглупо. Они знали, что корабль представляет для «Нексуса» такую же ценность, как и те, кто находится в нем.
– Вытащите из шаттла заложников! – прокричал кто-то. Периферийным зрением Слоан увидела, как один из бунтовщиков в униформе «Нексуса» бросился к кораблю. Кандрос находился слишком далеко. Талини была занята. Слоан развернула винтовку и выпустила короткую очередь. Человек упал, из раны на ноге и в боку брызнула кровь. Жить будет. Но по крайней мере он не сможет подойти к заложникам.
– Я мог бы его снять, – услышала директор Келли по омни-инструменту.
– Кишка тонка, Кандрос.
Она улыбнулась, услышав его смешок, потом пригнулась, когда приклад винтовки мелькнул над ее головой. Миллисекунду спустя Гонзалес испустил короткий крик.
– Ранен!
– Противник сзади, – добавил Кандрос.
И еще один бунтовщик возник перед Слоан – владелец той самой винтовки, что ужалила ее в плечо.
– Эта моя, – заскрежетала зубами Слоан, когда ее противница, сплошные мускулы и грубая сила, опустила тяжелую руку на шлем директора. Прежде чем Слоан успела вырваться, сильные пальцы вцепились в выемку вокруг шеи и тряхнули ее. Сильно.
«Мститель» Слоан отлетел в сторону, чувство равновесия уступило место головокружению, сильный рывок – и ее ноги потеряли опору. Боль пронзила спину, когда женщина швырнула свою жертву на то, что прежде служило той укрытием. Кинетические барьеры не спасали от физических повреждений. Даже близко.
Силачка снова подняла Слоан в воздух и швырнула на другой ближайший объект. Директор понятия не имела, что именно это было, но голова ее зазвенела, как гонг, шея напряглась от удара, а на следующий день от колен до ребер она наверняка превратится в один сплошной синяк.
Сыпля девятиэтажным матом, Слоан ухватилась за ремешки на своем шлеме, пока крупная женщина, бросавшая ее туда-сюда, кряхтела от усилий. В тот момент, когда мир закрутился вокруг нее со все возрастающей скоростью, Слоан наконец-то удалось отстегнуть шлем – и тот отлетел в сторону.
Директор службы безопасности перекувырнулась в полете, почти забыв, что нужно как-то обезопасить оставшуюся беззащитной голову, и ударилась о борт шаттла. Корабль зазвенел, как гонг. Гигантских размеров гонг.
Вместо тысячи ругательств Слоан издала лишь стон, рухнув на пол, словно мешок с костями. Боль пульсировала во всем ее теле. Но к счастью для нее, силачка, слишком резко избавившись от своей ноши, потеряла равновесие. А когда обрела его вновь, Слоан уже вскочила на ноги и бросилась в атаку.
Броня против мышц, которые, как подумала Слоан, вполне походили на панцирь турианца. Ее противница снова крякнула. Слоан издала похожий звук и, упершись ногами в пол, обхватила силачку за поясницу и попыталась приподнять. Бросить. Но ничего не вышло. В ответ бунтарка ударила Слоан кулаком между лопаток. Броня приняла на себя удар, но не его силу. Слоан отбросило к двери ангара.
– Черт, а ты хороша!.. – выдохнула директор, проведя рукой по потному подбородку. – Откуда, мать твою, в тебе столько силы?
– Грузы. – Силачка повела широкими плечами, губы ее растянулись в улыбке, показались белые зубы. – Семь лет. – На ее униформе директор прочла имя: «Грейвс».
Слоан вздохнула. А она-то думала, что работа в грузовом отсеке – это гидравлические подъемники и быстрые деньги.
– Босс, помощь нужна? – спросила Талини, криво усмехнувшись.
Ни помощи, ни издевок на эту тему ей не требовалось. Настороженно поглядывая на противостоящую ей гору мышц, Слоан чуть наклонила голову:
– Выпусти заложников и запри корабль.
– Присоединяюсь к Кандросу, – ответила Талини все с той же улыбкой в голосе.
– Четверо отдыхают на пандусе, – добавил Кандрос.
– Принято.
– Итак, – сказала Слоан, обращаясь к Грейвс, – команды у тебя больше нет. – Слоан решила проигнорировать напряжение, прозвучавшее в ее голосе. И надеялась, что противница тоже расслышала лишь угрозу.
Но Грейвс только еще сильнее сжала кулаки.
– Мы не останемся в этом гиблом месте, – ответила бунтарка. – И ты не сможешь нас остановить.
– У меня для тебя новости, дамочка. – Слоан ткнула большим пальцем себе за спину, откуда все еще доносились звуки выстрелов и крики. – Нам нужны эти шаттлы. Нам нужны люди, которые знают, что делают, и тебе следовало бы стать одной из них. – (Женщина сжала свои немалых размеров челюсти.) – Но если ты не хочешь участвовать в строительстве этого будущего… – Директор покачала головой, что-то хрустнуло в шее. Чуть согнув ноги в коленях, Слоан заняла боевую стойку, приготовившись к новой атаке.
– Так, пошли! – крикнула Талини с другого конца ангара. Грейвс вздрогнула и отступила, и как раз в это мгновение над ее головой пронесся клубок из размахивающих во все стороны конечностей, в котором угадывались тела двоих бунтовщиков.
Слоан пригнулась и со всей силы ударила плечом в незащищенный живот силачки. Обе женщины потеряли равновесие и ударились о какой-то ящик. Слоан быстро опустилась на колени и ударила по лодыжкам противницы. Та ждала нападения, но явно не на эту часть тела. Она попыталась увернуться, но было слишком поздно, и потеряла равновесие.
Удар коленом в живот вышиб дух из Слоан. Однако это не спасло Грейвс, и она повалилась на своих подельников, сплетенных в странный клубок, практически размазав их по полу.
Слоан перекатилась в сторону, несколько мгновений полежала на спине, успокаивая боль в онемевшем плече. Вокруг нее продолжал идти бой.
– Все, это последний, – раздался голос Кандроса из ее омни-инструмента. – Двое убиты, – добавил он мрачно. Над ее головой что-то заискрилось.
Новая работа для ремонтников.
Могло быть и хуже. Слоан подняла руку к лицу, прищурилась, глядя на дисплей инструментрона.
– Слоан вызывает Эддисон.
Та ответила моментально:
– Разобрались с ними?
Слоан набрала в легкие побольше воздуха, но вместо потока ругательств выдала короткое:
– Да.
– Есть потери? – спросила Эддисон напрягшимся голосом.
После секундной паузы Слоан ответила:
– Нет, – и оборвала связь.
Ох, как же ей хотелось выпить! Причем не кофе, а чего-нибудь покрепче.

– Это катастрофа, – сказал Танн, расхаживая по отведенной для руководства секции жилотсека. – Полная катастрофа. Как вы это допустили?
– Слоан не виновата, – резко вставила Эддисон. Она стояла у временной переборки, наблюдая за расхаживающим взад-вперед саларианцем, а Слоан сидела в одном из мягких кресел, принесенных из конференц-зала.
Несгибаемый директор службы безопасности не выглядела совсем уж побитой, если не обращать внимания на жуткий синяк вокруг шеи и пакетик с охлаждающим гелем на одном плече. Эддисон, видевшая запись схватки, знала, как были получены эти синяки. Это был явно не тот опыт, который она хотела бы перенять.
Служба безопасности разрешила кризис, как и положено хорошо подготовленному персоналу. Эддисон не видела ни одной ошибки в их действиях, а это означало, что Танн перегибает палку. Опять.
Слоан же помалкивала, словно ей требовалось время, чтобы набрать в легкие воздуха, а не выплескивать сразу все, что она хотела сказать саларианцу.
И тогда он обратил свой гнев на Эддисон:
– Еще плюс два тела в морге. Еще восемь заперты в… – Он осекся. – Куда мы их посадили?
Слоан сквозь зубы хмыкнула:
– Вам в…
– Во временную камеру, – поспешила вставить Эддисон. Она скосила на Слоан взгляд, в который попыталась вложить всю строгость, на которую была способна, но в нем скорее читалось раздражение. Та сморщила нос в безмолвном согласии. – Этого достаточно. У них отобрали омни-инструменты и прочие средства связи. Места им хватает, а мы пока решим, что с ними делать.
– Выкинуть их в космос, – пробормотала Слоан. – Они предатели.
Эддисон проигнорировала это заявление. Директор службы безопасности, без сомнения, любила пошутить, но Эддисон сомневалась, что последние слова были шуткой. А испытывать удачу она не хотела.
– Значит, остается суд, – сказал Танн, снова принимаясь расхаживать по комнате. – Настоящий суд, совершенно открытый, чтобы они знали…
– Это не цирк. – Эддисон отошла от переборки, ее руки автоматически уперлись в бока. – Нужно разобраться с бунтовщиками по-тихому. Если попытаемся устроить из этого шоу, то настроим персонал против нас же самих. Те, кто сейчас заперт во временной камере, отправились в Андромеду, чтобы убежать от темного прошлого. И они не одни такие, уверяю вас.
– «Настроим персонал против нас же самих», – повторил Танн, закатывая большие глаза. Его тонкие ноздри раздулись, когда он сделал движение рукой в сторону той части корабля, где содержались бунтовщики. – Они попытались похитить наши шаттлы. Захватили заложников! Мы не можем отнестись к ним мягко, это лишь подстегнет остальных к подобному поведению.
Слоан по-прежнему сидела молча, прижимая пакетик с охлаждающим гелем к своим ранам.
Эддисон уставилась на Танна:
– Такую же реакцию вызовет и их строгое наказание. Моральное состояние персонала и без того ниже плинтуса. Я не предлагаю простить их или что-нибудь в таком роде. Я просто говорю, что мартышкин суд не лучший способ решать проблему.
Танн несколько секунд молча смотрел на Эддисон. Потом его лицо прояснилось.
– Это почти вымерший вид земных приматов. Я не знал, что у них есть суды.
Эддисон сдержала вздох:
– Это просто такое выражение, Танн. Его смысл – «комедия суда».
– Странное выражение.
– Не вам судить, – пробормотала Слоан.
Танн недовольно посмотрел на нее:
– Директор Слоан, будьте добры…
Она отбросила пакет с охлаждающим гелем, обнажив ужасного цвета синяк под порванной на плече формой. Села прямо, положив руки на колени, демонстративно сплетя пальцы и сверля обоих своих собеседников мучительно-суровым взглядом.
– Слушайте. Я знаю только, что мы больше не можем делать вид, будто каждый на этой станции счастлив и весел. Могли погибнуть невинные люди. Двое из моих людей сейчас в медицинском отсеке. Эддисон права в одном: у немалой части персонала «Нексуса» сомнительное прошлое. Гарсон верила, что каждый имеет право на второй шанс.
– А еще она верила в большую и хорошо финансируемую службу безопасности, – заметил Танн.
– Да, в команду, которая разрешила эту ситуацию. Мы нашу работу сделали. Сделайте теперь вашу. Выкиньте этих преступников в космос, прежде чем…
– Разве ваша работа не состоит в том, чтобы предотвращать подобные вещи? – холодно спросил новый директор.
– Если вы не будете путаться под ногами и позволите мне…
– Этого никогда не случится, пока… пока я жив, – отрезал Танн. Сердце Эддисон пронзило что-то, что она при всем своем желании не хотела признавать гневом. Но похоже, вариантов у нее не оставалось.
Значит, она плохо с этим справилась – с потерей Джиен, назначением Танна и разрушением станции. У нее даже не было времени осознать всю невосполнимость понесенной ими утраты. Пока не было. Пока станция – наследство Джиен и надежда тысяч представителей разных рас – не вернется в рабочее состояние.
Пока не прибудут первопроходцы.
Поэтому она сцепила руки и повысила голос на октаву, чтобы ее не могли перекричать:
– Вопрос стоит так. Мы должны решить, что делать с преступниками и как действовать дальше. В космос выкидывать их мы не будем, – сказала она, скосив взгляд на Слоан. Та лишь пожала плечами. – Предлагаю вернуть их в криостазис.
Директор Келли в яростном недоумении покачала головой.
– Пожалуй, – промычал Танн, – отложим решение до более подходящего момента. Это будет разумно и может дать хорошие результаты. Такое поведение продемонстрирует некоторое отсутствие решимости с нашей стороны, но, возможно, если мы воздержимся от казни, это послужит улучшению морального климата. – Последнее замечание он демонстративно адресовал Слоан Келли.
– Они покусились на безопасность «Нексуса», – сказала Слоан острым как нож голосом. – Вы лишь поощряете такое поведение, в то же время подвергая моих людей опасности.
– Разве это не является неотъемлемой частью вашей работы, директор службы безопасности Слоан?
Она обнажила зубы:
– По крайней мере, это и есть моя работа, исполняющий обязанности директора Танн.
– Довольно! – рявкнула Эддисон, встав между ними. – Эти склоки ни к чему не приведут!
Танн прищурился, но все же воздержался от ответа. Эддисон не сомневалась, что конфликт на этом не исчерпан.
– Я принял решение, – медленно проговорил он. – Приготовьте все необходимое, чтобы вернуть задержанных в состояние стазиса, пока у нас не появится возможность судить их надлежащим образом. – Он ждал возражения от Слоан, но директор службы безопасности не произнесла ни слова. Танн продолжил: – Задокументируйте произошедшее как положено, чтобы мы, когда придет время, смогли вершить справедливый и надлежащий суд.
Слоан ухмыльнулась:
– Если вы думаете, что я не собиралась…
– Я этого не говорил, – прервал ее Танн. – Просто хочу убедиться, что всем все ясно.
– Все ясно, – сказала Эддисон и посмотрела на Слоан.
– Да, – ответила та. – Ясно.
Эддисон еще раз набрала в легкие воздуха:
– Главный вопрос состоит вот в чем: как нам предотвратить подобные эксцессы в будущем?
Слоан, казалось, моментально забыла о конфликте:
– Переписать коды доступа, прежде чем кто-либо еще из тех, кто не прошел надлежащей проверки, не пробрался в критически важные зоны корабля.
– Согласна, – подтвердила Эддисон. – Что касается ангара, пусть бригада Кеш отремонтирует и усилит его.
Длинные, тонкие пальцы Танна постукивали друг о друга – он производил мысленные расчеты.
– Лишние руки у нас найдутся, а вот лишнее время и оборудование – нет.
– Оборудование найти несложно, – сказала Эддисон. – Кеш знает, где искать.
Слоан вновь уселась в кресло и закинула руку за голову.
– Я дам команду усилить патрулирование. Мы вели себя слишком беспечно, – добавила она с почти обвинительной ноткой, устремив взгляд на Танна. – И должны теперь перестать думать, будто все оказались на борту, имея первоочередным приоритетом миссию. Те говнюки, которые пытались захватить наши корабли, показали нам, как мы ошибались. – Она не скрывала своего неудовольствия, но трудно было понять, на кого или что оно было направлено – на саму себя или на ситуацию. – Их заговор не был выявлен. Или по крайней мере был выявлен недостаточно быстро. Такое впредь не должно повториться.
Саларианец нахмурился, но возражать не стал.
– Если на этой станции есть еще… – Слоан помолчала, тщательно подбирая слова, – неудовлетворенные, с ними нужно разобраться. Главный вопрос – как их выявить?
– Проявляя такт, я надеюсь, – недвусмысленно сказал Танн. – Если у вас отсутствуют средства…
– Резонно, – снова нарочито громко сказала Эддисон. Когда оба собеседника посмотрели на нее, директор Колониального департамента постаралась добавить металла в свой голос. – Мы знаем, что делать. Давайте же не будем тратить время попусту.
Может быть, ее слова возымели действие. Может быть, решила она, было достаточно просто напомнить им о том, что поставлено на карту.
– Совещание закончено. – Танн повернулся к двери. – Давайте не забывать о нашей конечной цели.
– Да, – сказала Слоан, провожая его взглядом. – Давайте не забывать.
Эддисон едва сдержалась, чтобы не выругаться.
Или, может быть, просто ее окружали настолько толстокожие люди, что они дали бы фору любому крогану в погоне за золотой звездой.

Глава 13

Дела шли на удивление хорошо. Система жизнеобеспечения пока работала исправно, и все уже начали считать, что команда Каликса и дальше не подведет.
Кроганам удалось расчистить достаточно рабочего пространства, и теперь уже никто не ударялся о соседа при каждом входе. Тщательное обслуживание и точнейшая калибровка обеспечивали безотказную работу жизненно важных систем в случае отключения питания в каком-нибудь из отсеков корабля.
Пока его подчиненные сражались с массивом сильно поврежденных систем, Каликс Корваннис смотрел на свою команду внимательным, критическим взглядом. Они были измождены, едва держались на ногах от усталости, и ропот среди инженеров усиливался. Он предвидел, что похожий на недавнюю трагедию сценарий зарождался и в их головах.
Та же ситуация. Другой корабль. Крейсер под названием «Варшава», на котором цепочка неудачных решений, принятых упрямым капитаном, почти привела к потере корабля. Каликсу и его команде приказали работать, даже когда сил ни на что уже не оставалось. Выполнить задачу во что бы то ни стало. В конечном счете люди поняли, что их цель состоит не в ремонте, а в том, чтобы поставить команду в такое положение, когда ее можно будет убедительно обвинить в катастрофическом состоянии корабля.
Каликс отказался.
Его поступок был равносилен бунту, но он не отступил. Капитан, рисковавший потерять всех своих инженеров, сдался.
Приятным бонусом к этой победе турианца стала преданность подчиненных ему людей. Та история стоила ему «административной переброски» с «Варшавы», как только корабль зашел в порт, но его это устраивало. Каликс ушел, ни секунды не раздумывая.
Он не ждал, что за ним последует его команда. С «Варшавы» в Инициативу «Андромеда». Они могли бы остаться, и тогда все шишки посыпались бы на него. Они могли обрести независимость. Но предпочли последовать за ним.
Это были усердные, не жалеющие себя, искренние ребята, которые превыше всего верили в преданность. Они сказали, что последуют за ним куда угодно. Вопрос состоял только в одном: а кому они нужны? Они оставили работу, протестуя против его увольнения, – это такое пятно в биографии, мимо которого не пройдет ни один наниматель.
Кроме Кеш.
Конечно, тот факт, что все шло хорошо (вопреки мрачным прогнозам), вовсе не означал, что ситуация выправилась. Это означало, что все висит на волоске. Его команда. «Нексус». Будущее.
– Запасы аммиака на тридцати процентах.
Каликс посмотрел на того, кто произнес эти слова: человек по фамилии Ннеброн. Лоренс Ннеброн, нанятый Альянсом, землянин, хорошо обученный и довольно способный… но очень молодой. Каликс представил себе конструкцию системы. Тридцать процентов. Мало. Очень мало, чтобы чувствовать себя спокойно.
– Мы не можем перейти на электрооборудование? – спросил он.
– Мы и без того уже в опасной близости от отключения части сети. Если еще увеличим нагрузку, то могут вырубиться разом все системы.
– М-да, – задумчиво произнес Каликс, – не хотелось бы стать причиной полного отказа всех систем.
Ирида Фадир оторвалась от своих расчетов.
– Совсем не хотелось бы, – пробормотала фиолетовокожая азари, – чтобы его королевское величество свалил все именно на нас.
Каликс даже не повернулся в сторону говорившей – боялся увидеть раздражение на ее лице, гнев, кипящий за изнеможением, боялся, что она увидит такой же гнев и в его глазах. Он тоже устал. От долгих часов работы. От приказов, приходящих по клоунской иерархической цепочке, каждый из которых противоречил предыдущему.
Не то чтобы он мог кого-то винить. Неожиданное пробуждение стало, мягко говоря, шоком. Он мог только догадываться, что чувствовали первые разбуженные, когда их без лишних слов и процедур вышвырнули из стазис-капсул. Потрясение, вероятно, было сумасшедшее.
Вот почему Каликс поставил перед собой задачу дать следующей группе пробуждаемых все, чего они заслуживают. Все то, чего не получил он и его выбившаяся из сил команда.
Его лоб неожиданно свело судорогой. Прямо у гребня. Странное ощущение. Каликс мрачно потер это место, но таким способом избавиться от стресса было невозможно.
– Насколько стабильная ситуация? – спросил он. Ирида передала ему экран. Ему хватило одного взгляда. – Ясно. Пока и это хорошо. Отдохните немного, – добавил он, кладя экран на панель – вне пределов досягаемости азари.
Его движение не ускользнуло от азари.
– Но…
– Всю ответственность я беру на себя, – твердо сказал Каликс. – Вы работаете, выбиваясь из сил, и вообще, то, что вы здесь совершили, настоящее чудо. Вы заслужили отдых.
Ирида переглянулась с Ннеброном, тот пожал плечами:
– Хорошо, как скажете.
Остальная команда настолько устала, что смогла лишь молча отойти от своих рабочих мест.
– Пикник в жилотсеке, – раздался чей-то голос, и ему ответили одобрительные выкрики.
Ирида настороженно посмотрела на своих коллег:
– Пикник?
Каликс ухмыльнулся, увидев наморщенный нос азари:
– Ай, да ладно тебе. В трудные времена нет ничего лучше пикника.
– Мм… – Это было не слово, а некое проявление скептицизма, громкое и очевидное. – Я думала, что пикник подразумевает мясо и овощи.
– Ну, в общем, да…
– И обычно пикники устраивают на открытом воздухе.
– И это верно. – Каликс усмехнулся и пожал плечами. – Но ты получишь свою порцию, а если повезет, послушаешь клубную музыку. Прими это как должное. Такие вещи называются импровизацией.
Нос у нее все еще оставался наморщенным, хотя она и пошла следом за другими.
Каликс сник. На него накатила волна усталости, и он облокотился на панель, потер шею. Даже его гребень побаливал.
Чего они хотят от Каликса и его команды, галактические черти их раздери? Дополнительных инженеров разбудить нельзя. Кроганы годятся для тяжелой работы, а не для инженерных штучек. За исключением Кеш, разумеется. И из-за их малейшей ошибки могут пострадать тысячи людей.
Ничего себе давленьице, а?
Вся станция смотрела на них. Все поколение первооткрывателей…
В последние несколько дней головная боль не отпускала его. Каждый раз, когда такие мысли приходили ему в голову, Каликс говорил себе, что это все же лучше турианской меритократии. Что на «Нексусе» есть настоящие мыслители, проектировщики и исполнители. А не просто какие-то везучие ублюдки, которые выжили после тщательно просчитанного решения.
Вот только…
Вот только они тоже оказались везучими ублюдками.
Заверещал его омни-инструмент.
– Босс, вы идете?
Снова этот Ннеброн.
– Пять минут, – ответил Каликс и отключился, чтобы парень не услышал его тяжелого вздоха.
Турианская меритократия не вполне отвечала представлениям Каликса о разумном управлении, но не отвечал им и какой-то недодуманный алгоритм, основанный на структурной иерархии. Все, чего можно было достичь таким путем, так это позволить бездарям занимать места настоящих талантов.
Он начал пробираться к выходу из инженерного отсека. Местами системы были соединены на скорую руку, а иногда между ними встречались глянцевитые ровные сегменты – там его команда начала доводить соединения до ума. Панели сверкали.
Фостер Эддисон была неплохим директором Колониального департамента. Она редко теряла голову. Но ему она казалась скорее организатором, чем лидером. Ее мозг был приспособлен для составления планов, которые исполнялись более сильными или понятливыми людьми. Колониальный департамент был для нее отличным выбором. А вот руководство станцией в отсутствие Гарсон – не самым лучшим вариантом.
С другой стороны, Джарун Танн не был ни сильным, ни понятливым. Презрительная манера саларианцев смотреть свысока на него и его команду все еще действовала Каликсу на нервы. К тому же звание «исполняющий обязанности директора» намертво к нему прилепилось. Теоретически он имел право совершенно самостоятельно принимать решения, хотя Каликс понимал, что, если бы саларианец попытался воспользоваться полученной им властью, ничего хорошего бы из этого не вышло.
Турианец что-то бормотал себе под нос, идя по коридору; он немного расстегнул свою униформу, надеясь почувствовать хоть какое-то облегчение. В этих коридорах почти не было людей. Мимо протопали два крогана, реагируя на его появление приветственным мычанием. Он кивнул, но ничего не сказал.
Усталость брала свое. Он уже был за гранью того состояния, когда обмениваются любезностями.
В последнее время в этом смысле он стал похож на Слоан. Каликс не предполагал, что будет хорошо чувствовать себя в компании человеческой женщины, но отсутствие каких-либо скрытых мотивов и прямолинейность находили отклик в душе турианца. Из трех теперешних руководителей «Нексуса» к Слоан он проникся наибольшей симпатией. По крайней мере, он мог доверять директору службы безопасности, понимая, что проблемы она будет решать старым добрым способом. Черт, посмотреть, как она переходит от слов к делу, так из нее могла бы выйти неплохая турианка!
Турианцы, конечно, политиканствовали. Каликс слишком хорошо знал эту правду. Но делали они это не на манер саларианцев, которые интриговали, или азари, которые выжидали.
Раса, к которой принадлежала Слоан, была не лучше. Война первого контакта это доказала. Но сейчас, на взгляд Каликса, можно было положиться только на директора службы безопасности.
Одна из трех – уже неплохо.
По мере приближения к месту «пикника» в коридоре становилось все шумнее. Свет ради экономии включали вполнакала, но музыке это не мешало. Техно-бит пронзал звуки веселья и крики – кто-то решил, что музыка такого рода подходит им больше всего.
«Ладно, Корваннис, – пробормотал турианец мрачно, но не без доли юмора, – выше голову». Команда сникнет еще больше, если увидит его подавленным. Нужно взбодриться. А взбодрится он – взбодрятся и они.
Им это необходимо.
Каликс потер мандибулы, преображая свое выражение в нечто менее угрюмое. Улыбки у него – даже по турианским меркам – не получилось, но и того, что получилось, хватит. Усталость простым трением мандибул не прогонишь.
Он был готов к любым вариациям «пикника», на которые только отважится его команда, но никак не ожидал, что голоса вдруг перейдут в сердитые крики. Турианец завернул за угол и оказался в жилотсеке, но заготовленные приветствия не понадобились. Инженер застыл как вкопанный.
Четверо членов его команды стояли неплотным полукругом у чего-то, напоминающего котел. Но смотрели они не на жидкость, бурлящую в нем, а в другой конец помещения, где происходила словесная перебранка между его молодым инженером Ннеброном и раздражительным помощником Эддисон.
Спорящих слышно было даже с места, где стоял Каликс, а напряжение в воздухе было настолько сильным, что его можно было резать ножом. Напускное добродушие турианца как ветром сдуло.
– Что тут происходит?
В помещении внезапно воцарилась тишина. Уильям Спендер демонстративно отвернулся от Ннеброна, чтобы всем стало ясно, насколько ничтожным он считает инженера.
– Значит, это вы руководите сей пестрой командой? – сказал политик. Пальцы Каликса дернулись было в попытке застегнуть униформу, но турианец сдержался. Они встречались прежде. Этот человек явно был невысокого мнения о технарях и прочем рабочем люде.
– Каликс Корваннис, – спокойно представился турианец, вставая между Спендером и своими людьми. Приятное, покладистое препятствие. – Инженерная служба.
Спендер нахмурился. Он с важным видом перекинул планшет из одной руки в другую.
– Я понял это по вашей форме, – сказал помощник Эддисон. – Но спрашивал я не об этом. Вы здесь главный?
– Да, – отрезал Каликс и посмотрел на Ннеброна. – Что тут происходит?
Ннеброн расправил плечи:
– Мы готовились к пикнику, босс, когда появился этот… – Ирида за его спиной откашлялась. Ннеброн проглотил то, что собирался сказать, и перефразировал свой ответ: – Когда он стал совать нос не в свое дело.
Прежде чем Каликс успел спросить что-то еще, Спендер напустился на его инженера:
– Я советник исполняющего обязанности директора и заместитель главы Колониального департамента, извольте вести себя подобающе, когда говорите со старшими.
Каликс увидел, как Ннеброн открыл рот, как загорелись его глаза. Он пресек возможную реакцию своего подчиненного, спокойно попросив его:
– Иди к остальным.
Один взгляд. Всего один, но нужно отдать должное Ннеброну – он не стал возражать. Просто тряхнул головой и присоединился к остальной команде.
«Хорошо, – подумал Каликс. – Один потенциальный взрыватель из гранаты удален». Он посмотрел на Спендера. Выражение его лица вывело Каликса из себя – высокомерие победителя, будто он сорвал банк в рулетку.
– Так, – спокойно сказал Каликс, – я собираюсь спросить в третий раз…
Повторять не пришлось. За всех ответила Ирида:
– Все так, как сказал Ннеброн, сэр. Мы готовили еду, когда пришел он, – она махнула в сторону Спендера, – и начал спрашивать о разрешениях и заявках.
– А потом?
Ирида опустила взгляд, подтверждая его догадки. Они начали скандалить. Губы азари дрогнули.
– Он отключил эту… – Она замолчала. Нахмурилась. – Как эта штука называется?
– Барбекю, – ответил Ннеброн угрюмо. Он все еще с ненавистью смотрел на бюрократа.
– Незаконное использование материалов «Нексуса», – категорически заявил Спендер. – Ни при каких обстоятельствах пищевые продукты и материалы не должны использоваться для этого… каким бы дурацким словом вы его ни называли.
Каликс не отрывал глаз от Ириды – смотреть на Спендера ему не требовалось. Он предполагал, что тот размахивает руками. Такие, как он, всегда размахивают руками.
Ннеброн ухмыльнулся:
– Мы ничего не нарушали!
Утомление, дополненное раздражением. Каликс повернулся к помощнику Эддисон.
– Спендер, вы сказали? – (Короткий кивок в ответ.) – Слушайте, эта команда работала несколько дней без перерыва. Они заслужили отдых.
Бюрократ сделал несколько шагов вперед, держа планшет так, словно тот давал ему какую-то поддержку.
– Меня не волнует их свободное время, – ответил он. – Меня волнуют припасы. Восстановленные продукты. И это! – Он показал на котелок. – Это запрещено правилами!
Он потыкал пальцем в экран своего планшета, но Каликс не успел разобрать светящийся на нем текст.
– Это неполный список припасов, – продолжил Спендер, – согласно проведенному недавно переучету. Поскольку мы не знаем, как долго продлятся ремонтные работы, важно вести строгий учет количества расходуемых продуктов и их доступности.
Ропот за спиной Каликса отражал его настроение.
– Нас не поставили в известность ни о каких запретах, – все так же ровно сказал турианец. – Покажите мне, кем авторизованы данные ограничения.
Никаких ограничений не было. Он в этом не сомневался.
Но Спендер выдержал взгляд Каликса.
– Мною. Распоряжение директора Танна. Я решаю, что вы можете использовать… – он кивнул на злосчастный котелок, – а что нет.
Жесткие слова, но пустые – Каликс это понял. Его ребята различали лизоблюда с первого взгляда, для них это было чем-то вроде игры. Игры, которую он должен был хранить в тайне. Против слухов он не возражал, но противоборство – дело другое.
– Слушайте. – Каликс решил изменить тактику и перешел на самый примирительный тон, на какой только был способен. Он растопырил пальцы – по три на каждой руке. – Моя команда работала не покладая рук, чтобы обитатели корабля не умерли от недостатка воздуха или чего-то еще. Они заслужили пикник. Без некоторого отдыха, без поднятия настроения могут начаться ошибки, которые дорого нам обойдутся, уж поверьте.
Пальцы заместителя директора исполнили быстрый танец на экране.
– Я требую разговора с вашим начальником. Главой вашего департамента.
Каликс уставился на него:
– Вы это серьезно?
– Абсолютно.
Турианец вздохнул:
– Ирида.
Голос азари прозвучал удивительно хладнокровно:
– Да, Каликс?
Не сводя взгляда с прищуренных глаз Спендера, турианец протянул:
– Сообщи боссу, что некто Уильям Спендер, заместитель директора Колониального департамента, хочет его видеть.
Кончики вытянутых в тонкую линию губ Спендера чуть дернулись, свидетельствуя о первых признаках неуверенности.
– Сейчас, – ответила Ирида приятным голосом. – Эй, Ннеброн!
– Что, Фиалочка?
– Сообщи боссу, что какой-то Спендер, заместитель директора какого-то там департамента, хочет его видеть.
Пальцы Спендера ритмично постукивали по планшету.
– Нет проблем. – Пауза, а потом Каликс, отчаянно пытавшийся не засмеяться, услышал голос стоявшего вполоборота Ннеброна: – Привет, Начо!
Саларианец тяжело вздохнул:
– Меня зовут На’то.
– Какая разница. Скажи боссу, тут какой-то тип…
Спендер раздраженно забубнил что-то себе под нос.
На’то, который всегда все понимал с полуслова, пробормотал сперва:
– Я тебе не секретарь, – а затем крикнул уже намного громче: – Корваннис, сэр, тут вас хочет видеть какой-то человек.
С деланым удивлением в голосе турианец отозвался:
– Неужели? А по какому вопросу?
На’то пожал плечами:
– Ннеброн не сказал.
– Понятно. – Каликс видел, как Спендер буквально начинает закипать. У турианца же на лице не дрогнул ни один мускул. Оно словно окаменело. Он выдержал паузу для вящей доходчивости, потом веселым голосом сказал: – Я Каликс Корваннис, глава службы жизнеобеспечения. Чем могу помочь?
Его команда изо всех сил старалась не рассмеяться. Кто-то прикрыл рот, кто-то закашлялся.
Каликс ожидал взрыва. Ругательств, драки – чего угодно, на что способен этот тип, когда у него сносит крышу.
Но вот чего он никак не ожидал, так это улыбки.
Искры в глазах, вытянутые губы – все это изменилось так резко, что Каликс не мог не восхититься смекалке стоявшего перед ним человека. Он чуть ли не видел, как за этими глазами-бусинками работает политический счетчик, усилие воли, которое подавило вспышку ярости, только что багрянцем заливавшей его лицо. Теперь же Спендер чуть ли не светился.
– Знаете, что? Вы правы. Я тут переборщил, это несправедливо по отношению к вам и вашей команде. Приношу извинения за недопонимание, офицер Корваннис.
– Так… – Каликс почувствовал, как напряжение покинуло его позвоночник. Даже команда перестала смеяться.
Включая Ннеброна. А это о чем-то говорило. Парень не так-то легко сдавал свои позиции.
Спендер широко раскинул руки:
– Я должен был сказать вам «спасибо». Вот вы – те, благодаря кому мы живы, и вот я – человек, который может без лишних слов достать то, что вам нужно. Похоже, нам следует подружиться.
Однако полностью расслабляться Каликс не спешил. Он издал короткий смешок.
– Подошли к вопросу не с той стороны?
– Именно, – подхватил Спендер. – Именно так. Усталость, постоянный страх перед Скверной – это всех нас делает немного раздражительными, верно? Так что забудьте мои слова. Веселитесь.
Команда за спиной Каликса вышла из оцепенения. Турианец почувствовал легкий толчок чьего-то локтя.
Ннеброн. Наверняка.
Поняв намек, Каликс сложил руки на груди и сказал как можно дружелюбнее:
– Под хорошую выпивку пикник был бы еще веселее.
Насколько на этого человека можно положиться?
Выпивка не была под явным запретом. Спендер поднял руку и щелкнул пальцами, потом показал на Каликса.
– У меня есть то, что вам надо. Ящичек с чем-то особенным – я припрятал его на всякий случай. Сейчас он будет у вас.
– Очень мило с вашей стороны.
И благоразумно – припрятывать такие вещи. Каликс это запомнил. Спендер, казалось, вовсе не был таким ярым блюстителем правил, каким притворялся.
– Видите? – сказал замдиректора, похлопывая турианца по плечу. – У нас нет оснований, чтобы время от времени отказывать друг другу в помощи.
Плечо турианца не почувствовало удара, а вот рука Спендера явно этот хлопок запомнит.
– Совершенно никаких оснований, – сказал Каликс с выражением на лице, которое могло сойти за турианскую улыбку. Хотя он и знал, что не предпринял ни малейших усилий, чтобы смягчить ее.
Чуть потряхивая рукой, человек развязной походкой пошел прочь.
– Вспомните меня, если придется туго. – С этими словами Спендер покинул жилой отсек.
Когда замдиректора исчез за углом, Ирида подошла и встала рядом с Каликсом.
– Это было мило.
– Это было… неловко, – поправил он ее.
– Может быть. Но эффектно.
Это точно. Мгновенное изменение позиции на противоположную, когда Спендер понял роль Каликса в жизнеобеспечении станции, производило впечатление.
– Ну, что бы это ни было, спасибо, что не вышвырнули его за дверь. – Турианец посмотрел на азари. Та улыбнулась:
– Спасибо, что вступились за нас. Еще раз.
Двое человек из команды колдовали над плетением проводов и горелками, чтобы снова разжечь огонь. Трое других возились с котлом – в нем, как теперь догадывался Каликс, варилась часть припасов, о которых говорил Спендер. Возможно, озабоченность замдиректора не была простым капризом служаки, наделенного властью. Эта мысль добавила Каликсу новых забот.
Что, если в возражениях Спендера был свой резон? Если отмести его явные спекуляции, озабоченность обеспечением персонала продуктами в конечном счете появилась не на пустом месте. Что, если нехватка уже начинает чувствоваться?
Он поморщился от этой мысли, но выкинул ее из головы. Пока.
Ннеброн поводил плечами, сердито глядя на дверь.
– Тонкошеий политикан, – пробормотал он. – Заявился сюда, будто он здесь хозяин, а мы его слуги.
– Успокойся, – сказала Ирида, похлопав его по плечу. – Политикам за то и платят, чтобы они такими были. Все они.
– И все же это неправильно.
– Может быть, и нет, – задумчиво произнес Каликс. Он оглядел свою команду. Своих ребят. Все они труженики. День и ночь они поддерживали на плаву систему жизнеобеспечения, ни на секунду не забывая, что от них зависят тысячи жизней.
Сначала они потеряли Гарсон.
Потом – способность работать сплоченной командой, они разделились на посменные группы. А теперь какой-то политик среднего уровня собирается урезать их рацион? Спасать их? Ради чего?
Может быть, руководство знало что-то такое, о чем еще не сообщило остальному персоналу? О ковчегах или об этой таинственной Скверне?
С другого конца помещения кто-то прокричал:
– Есть!
Газовая горелка вспыхнула язычком пламени. Настроение команды явно улучшилось.
Ирида подтолкнула его локтем:
– О чем задумались, босс?
Каликс расправил плечи, но напряжение его не оставляло.
– Я просто пытаюсь понять, – задумчиво сказал он, – какую цель преследует Спендер, начиная суетиться вокруг припасов, когда из комцентра на сей счет не поступало никаких распоряжений.
Ннеброн сложил руки на груди, брови его сошлись на переносице.
– Вы думаете, что-то происходит?
Каликс помедлил. Потом, пожав плечами, сказал:
– Не уверен. Но может, стоит начать вести учет наших продуктов?
И не ссориться со Спендером, добавил он про себя.
Азари наклонила голову, на ее лице появилось такое же задумчивое и встревоженное выражение.
– Ясно, босс. – Ннеброн уронил руки. – Давайте-ка заморим червячка, пока еще есть возможность.
– Червячка? – переспросила Ирида, испуганно посмотрев на него. – Ты шутишь.
– Это фигура речи, – ответил Каликс перепуганной азари.
– Ясно.
Она снова поморщилась, кивнула, затем пошла за Ннеброном: само изящество рядом с его долговязой фигурой. Каликс смотрел на них обоих, спрашивая себя, следовало ли ему вообще говорить на эту тему. Он не хотел сеять в них тревогу. Хотел одного: чтобы его команда была защищена.
Из опыта он знал: неподготовленное руководство легко может забыть о команде, потерявшейся где-то в невидимых закоулках станции и занятой инженерным обеспечением, канализацией – всеми теми вещами, которые вроде бы работают, – о команде, невидимой для тех, кто не заглядывает ниже третьей палубы.
Тот факт, что Спендер оказался здесь…
Каликсу это не нравилось. Что-то они там задумали в своем комцентре. Знали что-то такое, о чем было неизвестно остальному «Нексусу».
Знала ли об этом Кеш? Вероятно, нет. Танн бы этого не допустил.
Тогда Слоан? Нужно спросить у нее. Найти какой-нибудь предлог поговорить с ней без свидетелей. А до этого главный его приоритет – благополучие тех, кто находится с ним здесь и сейчас.
– Герой часа получает первую порцию!
Твердо тряхнув головой, Каликс вернул на лицо выражение «все в порядке» и присоединился к Ннеброну у самодельного гриля.
– Так-так. И что это тут у нас?
– Понятия не имею, – радостно сказал кто-то из команды. Андрия подняла тарелку, наполненную чем-то дымящимся, похожим на крученые кусочки какой-то похожей на мясо субстанции, еда была положена горкой и полита темно-красным соусом.
Запах был едкий, острый, уксусный и… удивительный, решил Каликс. Но он сразу же понял, что его желудок не примет этого.
– Запах чудесный, – тактично сказал он. – Но если это не декстро….
Все замолчали.
Переглянулись.
Потом разразились смехом.
– Понял, – прокричал Ннеброн.
На’то, ухмыляясь, достал тарелку с чем-то, пахнувшим почти так же вкусно, но не заставлявшим желудок завязываться в узел.
Тарелку сунули Каликсу в руки, вынудив смеяться со всей командой.
– Кто выиграл пари?
– Что вы ради хороших отношений съедите это? – спросила Ирида, с ухмылкой протягивая ему другую бутылочку с пометкой: «Для турианцев». Какой-то соус.
– Я ставил на то, что вы съедите, – сказал Ннеброн.
Рыжеволосая женщина с высокой прической подняла руку.
– Я ставила на то, что вы сообразите!
Каликс, словно бокал, поднял бутылку с соусом, обращаясь к ней:
– Спасибо, Андрия. Хоть кто-то еще не потерял веру в меня.
Команда расслабилась, вздохнула с облегчением и (этого он больше всего и хотел для них) принялась приятно проводить время. Большинство не слышало, как щелкнул дверной замок, но Каликс вовремя повернулся и увидел уходящего Спендера, махнувшего ему рукой через плечо. На полу он оставил какой-то ящик.
– Эй, возьмите-ка это, – сказал Каликс, кивая Ннеброну.
Молодой человек подошел к ящику, вскрыл его.
– Черт побери! Земной соус для барбекю! Ну и ну! Значит, он не шутил.
– Где он его только раздобыл? – задумчиво сказал пораженный Каликс.
– Не спрашивайте, – остерег его Ннеброн. – Не сглазьте. И даже не думайте о том, как давно истек срок его годности. Просто берите и ешьте!
Каликс усмехнулся:
– Приступайте, ребята. – Он поднес тарелку ко рту. – Не дайте такому прекрасному продукту пропасть даром.
«Пока еще можете».

Глава 14

Кроганы не отдыхали. Они продолжали работать. Они работали и работали; даже когда другие крепкие команды получали дни отдыха, клан Накмор продолжал работать. Почему?
Потому что это был клан Накмор.
Получали ли они за это благодарность?
Нет. Потому что таковы были все остальные.
Все то же дерьмо. Хотя и другая галактика.
Арвекс взял изогнутую сваренную панель из стали, подбросил в воздух, чтобы перехватить под более удобным углом, а потом небрежно зашвырнул в самый дальний угол. Она полетела не так быстро и ударилась не так сильно, как ему бы хотелось, но дело тут было не в недостатке силы у Арвекса, а в физических законах, действующих в этой части корабля.
Сила тяжести здесь была установлена на минимум. Явно для экономии энергии. Тем не менее, несмотря на почти что изящную дугу, описанную панелью, она ударилась о дальнюю стену с пронзительным скрежетом.
Два его товарища-крогана, работавшие над клубком из согнутых и сплющенных труб, выпрямились, издав удивленное ворчание и кряхтение. Панель отлетела от стены и задела ближайшего из двоих – Кадже – по виску. Тот вскрикнул от боли.
– Что это за глупости? – прорычал Вратч, вставая перед воющим товарищем.
Арвекс зарычал в ответ, тяжело ударил одной ногой о пол, словно ища упор для атаки. Артерии, идущие от всех органов, забились, запульсировали под его прочной кроганской шкурой.
– Мне надоело ждать! – взвыл он и замахал кулаками в сокрушающей ярости. – Накмор не подряжался на эту плавучую рухлядь подтирать дерьмо за остальными.
Старый аргумент. Привычный. Нетерпение, разочарование и вечная жажда драки. Еще один день в лабиринтах корабля. Еще один час в ожидании инженеров, предположительно собирающихся отремонтировать выходящие из строя трубопроводы.
Еще одна ссора между братьями по клану.
Кадже, задев плечом Вратча, медленно ступая из-за низкой гравитации, направился к запечатанной двери.
– Мы можем снова заняться сваркой? – спросил он.
Ответ он знал заранее.
Но Арвекс все равно зло посмотрел на него:
– Пока не придут ворчуны из команды жизнеобеспечения. Прекрати скулить – продолжай распутывать покореженные панели.
Они находились в одном из складов, отсортировывали помятые наземные транспортные средства, набитые, как пыжаки в короб. По крайней мере, те, что уцелели. Всего через три метра от кроганов склад – с транспортными средствами, оставшимися в той его части, – резко превращался в рваный металл, обрубки проводов и всевозможные обломки.
За аварийной переборкой – бесконечная чернота и синева. И прочие занятные цвета, на которые любят глазеть другие расы.
Арвекса чернота не волновала. Космос, он и есть космос. Он был урожденный Накмор, воспитанный Тучанкой, закаленный наемничеством. В этой ли галактике или в Млечном Пути – ему было безразлично это темное покрывало со звездами.
Ему было небезразлично то, что было небезразлично всем представителям клана Накмор. Новые территории, завоеванные силой и славой, превращенные в то, что достойно защиты. Первые кроганки, давшие жизнь новому поколению.
Как бы ни вели себя Кадже и Вратч, они чувствовали то же самое.
Арвекс готов был в этом поклясться.
Больше никаких потерь. Никаких смертей. Генофаг сильно подкосил моральную стойкость кроганов. После генетической стимуляции, которой вождь клана подвергла их всех, появился шанс – вероятность, – что все кроганы, участвующие в Инициативе, станут способны к зачатию.
Возможно, они обманут эту треклятую чуму, изобретенную саларианцами.
Арвекс присел на корточки у временной переборки, уставился в пустоту. Даже оторванный кусок «Нексуса» пропал из вида. Что бы его ни оторвало, ничто не помешало ему уплыть куда-то в эту бездну.
Кроме разве что странного сгустка энергии вон там.
– Скверна, а?
Слова рокотом вырвались из его груди. Ближе к мыслительному процессу, чем сейчас, Арвекс никогда не был.
Вратч услышал его. Кроган бросил какую-то здоровенную балку в кучу других, и та с лязгом запрыгала по горе лома. Прежде чем она затихла, он заговорил, возвышая голос, чтобы Арвекс услышал его:
– Говорят, что из-за нее сенсоры вышли из строя.
– Правильно, если слушать всякий вздор, – проговорил Кадже, отталкиваясь от двери. – Сенсоры просто ее не видят. Эта штука другая.
– Ага, – проворчал Вратч. – Как и твоя уродливая физиономия.
– Отсоси у ханара, Вратч.
– Нет ни одного поблизости.
Кроган в ответ щелкнул зубами.
Арвекс скривился, но так и не сказал ни слова. Что бы ни представляла собой эта сеть с оспинами звезд, скручивающая корабли, разбрушающая станции, кроганы не могли ни сразить ее выстрелом, ни побороть, ни сжечь.
Он прищурился, глядя на проблески цвета внутри щупалец.
За его спиной слышались звуки работы. Арвекс замер на месте, пытаясь сообразить, двигается ли эта чертовщина на самом деле или ему только кажется, что она движется. Не способствовало объективному взгляду и то, что вокруг плавало много всякого мусора, обломки и куски когда-то вполне работоспособной станции, отчего при виде всей этой гребаной сцены мозги шли кругом.
Когда в его шлеме пискнул сигнал вызова, он проворчал в микрофон:
– Арвекс.
На том конце зазвучал мягкий голос:
– Говорит Каликс Корваннис. Насколько я понимаю, вам нужны мои ребята?
Арвекс в ярости вскочил на ноги. Но не закричал. Кеш удалось приучить его хотя бы к этому. Приучить большинство из них.
Самая крепкая голова после Накмор Норды. Или, может быть, Драка. Этой чертовой бабе досталась кровь ее крутейшего дедушки.
Поэтому Арвекс решил не рисковать еще одним разговором с Кеш, а просто проворчал:
– Вы опоздали.
– Прошу прощения, – раздался будто вибрирующий мужской голос. Ох уж эти турианцы! – Трое моих ребят только что освободились. Вы расчистили им место?
Арвекс посмотрел на рваный край корпуса.
Если его смех и прозвучал как вызов, то ему было все равно.
– О да, – сказал он, сложив руки на груди. – Место готово.
Турианец помедлил, потом со знакомой уже Арвексу прямотой сказал:
– Мои инженеры в вашем распоряжении, Накмор Арвекс.
Ага, как же! Кроган чуть не отключился без ответа, но передумал. Некоторое уважение, которое он расслышал в голосе турианца, показалось ему достойной причиной избежать очередной взбучки от Кеш.
– Мы уж постараемся, чтобы они не повредили свои хрупкие ножки.
Что бы там ни собирался ответить Каликс, Арвексу было наплевать. Обещание дано, связь можно отключить.
– Вратч!
Приглушенный звук, дающий понять, что его услышали.
– Кадже!
– Что?
Широкие, толстые губы Арвекса растянулись в зубастую ухмылку.
– Раскладывайте ковровую дорожку, ребята. Ожидается нашествие слизняков.

– Ты уверен? – На’то нервничал, это было слышно даже по интеркому и видно по тому, как саларианец держит узкие плечи.
Редж от души рассмеялся. Звук несколько приглушил надетый на голову шлем, но смешок все равно вышел громким.
– Успокойся, Начо. Что такое несколько кроганов?
– Все равно страшновато, – пробормотал саларианец в ответ. Они подошли к запечатанным дверям дока, и На’то почему-то оказался впереди остальных. Редж с его мощным для человека телосложением и тяжелым черепом должен был стать первым, кого кроган увидит, когда откроет дверь с другой стороны.
Справа от себя На’то услышал нервный смешок Андрии.
Выходит, страшновато было не одному На’то.
Но остальные, казалось, вознамерились делать вид, будто все в порядке. Он не знал, почему они себя так ведут: пытаются что-то доказать ему или себе самим. Но решил в любом случае им подыграть.
– Итак, – добавил он прерывистым голосом, – мой выход.
– Как скажешь.
На’то поправил инструменты на поясе, подбадривая себя. Все шло не так, как ожидалось, но во многих отношениях это не стало для саларианца сюрпризом. Сюрпризы случались редко; по крайней мере, те, кто занимался планированием, старались предусмотреть все возможные варианты развития событий.
Когда же их расчеты не оправдывались – размышлял он, видя, как огромный широкоплечий силуэт загородил ему обзор, – звали кроганов.
На’то постоял перед дверью, ввел код в омни-инструмент и стал ждать подтверждения. Вместо него он услышал рычание одного из кроганов:
– Да, да, держите ваши нежные…
Что они должны были держать, осталось неясным, потому что омни-инструмент резко выключился.
На’то повернулся к товарищам, надеясь, что выражение «я же вам говорил» будет читаться на его лице, несмотря на закрывающий его шлем.
Но остальные лишь пожали плечами.
– Ну что ж, достойное предисловие к прекрасному началу, – угрюмо сказал он.
– Мужчины, – пробормотала Андрия.
Дверь с тяжелым стоном и протяжным скрежетом открылась. Одного взгляда внутрь было достаточно, чтобы подтвердить то, что На’то и предполагал: все голое, ободранное, разломанное и…
– Господи боже! – В словах Андрии был слышен неподдельный ужас.
– Да.
Голос крогана, вручную открывавшего дверь, прозвучал слишком радостно для такой минуты. Он смотрел не на них, но на открывавшийся ему вид. Космос. Огромное пространство, миллионы и миллиарды звезд, а между ними – чернота.
– Нечто, да?
Да, это было нечто. Смертельная ловушка. Одни только обломки создавали немалую проблему при бездействующем щите. А На’то знал, что щит не действует.
– В основном, – весело сказал На’то, с преувеличенной осторожностью входя внутрь, – с такими вещами нам и приходится иметь дело. Я…
– Если дальше вы хотели сказать: «… здесь, чтобы делать свою работу», – послышался низкий, горловой голос другого крогана, – нам плевать. – Громадная фигура с головой, больше похожей на кувалду, показала на кромку бездны, где космос встречался с временной переборкой. – Арвекс ждет.
– Ну что ж. – На’то повернулся к Реджу и Андрии и демонстративно пожал плечами. – Пожалуй, пора приниматься за дело.
Андрия, которая была гораздо меньше Реджа или крогана, с трудом протиснулась к краю. Минимальная гравитация мешала ей гораздо больше, чем грузному и тяжелому крогану. Она на ходу задела плечом мощные запястья, но тот даже не шевельнулся.
Кроган, черты лица которого были отчетливо видны под специальным защитным стеклом, усмехнулся, глядя на нее:
– Ну и манеры!
Редж и На’то последовали за Андрией, игнорируя издевательскую улыбку у них за спиной.
– Прогулка по корпусу, – проворчал Рег. – Здорово.
– Не понимаю, чего ты переживаешь, – возразила ему Андрия, кладя свой большой рюкзак на металлический пол. – На прогулку ведь пойдет На’то, а не ты.
Саларианцу не требовалось об этом напоминать. Он кинул взгляд на обворожительные ленты неизвестной энергии, а его товарищи завершили последнюю проверку экипировки, в которой он перешагнет впечатляющую границу между станцией и усыпанной звездами темнотой. Энергия собиралась вызывающими тревогу слоями черного и серого с прослойками желтого и оранжевого. Но не настолько близко, чтобы вызывать реальное опасение задеть эту субстанцию. Правда, и не настолько далеко, чтобы вообще не обращать на нее внимания.
– Все в порядке, Начо?
– Мм, – промычал На’то, снова вглядываясь в черноту. Обернувшись на своих товарищей, он понял, что такого ответа недостаточно. – Оно, кажется, находится достаточно далеко, а при условии, что никаких непредвиденных изменений в траектории или силе не произойдет, оно там и останется.
Кроганы переглянулись, потом одновременно пожали плечами.
– Чудная какая-то штука, – сказал один.
– Да, – добавил другой. – Как молотильщик в качестве домашнего питомца.
– Что?
– Я думаю, – неторопливо перевел На’то, – они хотят сказать, что эта штука непредсказуема.
– Ну ладно, давай тогда поскорее закончим с этой кабельной развязкой.
Без дальнейших разговоров На’то отмотал трос настолько, чтобы Редж легко дотянулся до аварийного люка, который чудесным образом уцелел при столкновении со Скверной.
– Ну, – сказал саларианец с напускной улыбкой, проверяя связь, пока вокруг него шипел воздух (шла герметизация тамбура), – бывает и хуже.
– Правда? – Голос Андрии по линии связи звучал моложе, чем в жизни. Факт, на который он когда-то обратил внимание, за что жестоко поплатился. – И что же может быть хуже этого?
Когда герметизация закончилась, распахнулся внешний затвор тамбура, за которым открывалось бесконечное пространство. Небольшие космические объекты, проплывающие мимо, не могли скрыть потрясающего вида. Губы На’то расплылись в улыбке.
– Я мог застрять там в компании кроганов.
Один из кроганов издал звук, похожий, как показалось На’то, на смешок.
– Не волнуйся, – проворчал он сквозь низкий хохот. – Здесь тоже может быть хуже.
– Правда? – спросил Редж рассеянно, оставаясь, впрочем, сосредоточенным. На’то знал, что его страховочный трос в надежных руках. – Это как?
Крупная, громоздкая фигура сбоку перекрыла На’то вид на звезды.
– А вот так, – раздался голос ниже и злее всех остальных.
На’то медленно повернулся и заглянул за лицевой щиток крогана, чей горб возвышался над головой На’то. Несмотря на большие размеры, разглядеть толком он сумел только ряд неровных острых зубов.
– Они могут застрять со мной.
– Вот оно что! – На’то замер, чуть покачиваясь, – его вестибулярный аппарат привыкал к нулевой гравитации и неудобным ботинкам, имеющим целью компенсировать отсутствие силы тяжести. – Вы, вероятно, Арвекс.
– А вы тот технарь, которого прислали отремонтировать этот кусок говна, чтобы я мог продолжить работу. – Арвекс нагнулся, чтобы посмотреть на На’то. – Забавно. Никак не думал, что пришлют саларианца.
На’то вздохнул, послав безмолвную молитву далатрессе, родившей его.
– Забавно, – в духе Арвекса ответил он. – А я никак не предполагал, что кроган может думать.
На линии воцарилось гробовое молчание. На’то слышал только собственное дыхание и воображаемый гул напряжения, заполнявшего пространство между ними.
Арвекс разразился громким смехом:
– Идем!
Кроган повернулся и медленно зашагал по корпусу. Каждое его движение сопровождалось глухим стуком, который не столько слышался, сколько чувствовался, а хрупкое море таинственных щупалец, казалось, продолжало хаотично и беспричинно колебаться. Так близко, что саларианцу чудилось: стоит только протянуть руку – и до него можно будет дотронуться.
Обман зрения, конечно. Расстояние между тем, что могли воспринять его глаза, и глубина измерения, обеспечиваемая Скверной, пространство, которое она занимала, световой рисунок, отражаемый медленно плывущим «Нексусом», и его собственная завороженность – препятствовали точному восприятию.
Но вот и люк. Саларианец ухватился за него обеими руками. Арвекс остановился первым, сложил руки на груди, уставился в ярко освещенное пространство за люком.
– Пришли. Делайте то, для чего вас сюда послали, а потом уматываем с корпуса.
В лучах света провода и соединители сверкали девственной чистотой.
Ну или почти девственной.
– Так, – пробормотал саларианец себе под нос, делая последние шаги по корпусу и не сводя глаз с электроники. – Это определенно вспомогательные, – сообщил он, осторожно отводя в сторону пучок проводов. – Не вижу источника проблемы. Пока. Но это… и это…
– Что это?
Вопрос, заданный Реджем, адресовался не ему, а Андрии.
Она видела то же, что и На’то, благодаря камере на шлеме саларианца.
– Это система жизнеобеспечения. Аварийный источник питания. К тому же, на мой взгляд, не рассчитанный на ту мощность, которую он сейчас генерирует.
Кроган рядом с ним промычал что-то невразумительное. На’то не обратил на него внимания.
– Андрия?
– Да. Я тоже обеспокоена, – тихо ответила Андрия на вопрос Реджа. – Слушай, На’то, эта Скверна там пугает меня. С твоей стороны она ближе, чем с нашей.
На’то промычал в знак согласия, но его ум уже был занят сложными расчетами.
– Он вас не слышит, – вставил Арвекс. – Типичный саларианец.
– Я бы сказал – типичный Начо, – ответил Редж со вздохом. – Давайте следить за этой штукой – не двигается ли она. Эй, Мумбо! Юмбо! Встаньте-ка с обоих краев этой перемычки и наблюдайте.
– Да что ты себе…
Раздался удар ноги по люку.
– Делайте, что он говорит! – прорычал Арвекс. И вслед за этим На’то ощутил на себе тяжелый взгляд крогана, услышал, как тот опустился на корточки. – Слышь, ты, умник! Давай ремонтируй это старое говно, пока тут все не полетело к чертям.
Старое? Нет-нет. Новое. Самое-самое. Отказ, вероятно… оплавление, уже начинается обугливание. Вероятно, перегрев. Перегрузка – это точно. Саларианец будто бы не замечал крогана. Он просунул голову в люк и сожалел только о том, что нельзя снять шлем, полностью использовать все свои чувства, диагностировать рецепторы и коннекторы и… и понять, что происходит. Откуда взялись эти перегрузки в сети?
Но это было бы слишком просто. Звук разговора отошел на задний план, На’то полностью сосредоточился на деле, его единственной и неповторимой любви, и разговор в сети превратился для него в бессмысленный фоновый шум.
– Не понимаю, – пробормотал Арвекс.
– Мы тоже, – ответила Андрия, – но пусть он делает свое дело.
Пауза.
Потом ботинки крогана с их металлической подошвой затопали по корпусу. Арвекс приблизился к люку, пытаясь рассмотреть, чем там занимается саларианец. Потом проговорил безо всякого выражения:
– Странные у него дела.
Саларианец улыбнулся про себя. Им и не нужно понимать. Им придется позволить ему использовать свой невероятный интеллект на всю катушку.

Эмори вздохнул с раздражением, смешанным с ощущением собственного бессилия, и отключил связь. Он знал, что такое состоять в браке с инженером, и все же раздражался, оттого что любые попытки поставить жизнь на нормальные рельсы были обречены на провал.
Впрочем, вокруг не наблюдалось ничего нормального.
«Нексус» превратился в развалину, гидропоника не работала, и он не сомневался, что следующим шагом будет серьезное сокращение рациона. Все остальное не имело смысла.
Доктор Эмори Уильде был, конечно, ученым. Если точнее – ботаником, специализирующимся в астробиологии, ксеноботанике и, как, выяснилось, супружеских спорах.
Только две из этих областей знаний могли пойти на пользу «Нексусу».
Третья шла на пользу Регги, но только когда этот упрямый осел не противился.
Эмори понял, что от долгого сидения над микроскопом его спина начала принимать форму этого прибора. Бесполезно. Особенно с учетом того, что он сидел в одном из обеденных залов, а не в лаборатории, которую делил с остальной командой гидропонистов.
Здесь нечего было разглядывать под микроскопом, если не считать овсянку, которую они привыкли уплетать за компанию.
Вид у этого светлого месива был такой, что разглядывать его в микроскоп не хотелось.
Стул напротив него заскрипел, объявляя о неожиданном госте за общим столом. Эмори поднял усталые глаза, заставляя себя улыбнуться, когда узнал Уильяма Спендера, помощника директора Эддисон.
– Доброе утро. Или…
– Добрый вечер, – добродушно ответил замдиректора. Он был довольно щуплым и производил впечатление несколько беспокойного человека. Он, словно кот или какой-то грызун, все время стрелял глазами по углам.
Эмори мрачно подумал, что такого рода манеры свойственны не одному только Спендеру. Он стал замечать такое поведение и у других членов персонала «Нексуса». Неопределенность. Тревога.
Загнанность в угол.
Он не раз видел такое же выражение на лице Регги. По крайней мере, когда начальник позволял ему немного отдохнуть.
Улыбка Эмори сникла, он попытался придать своему лицу сочувственное выражение. Да, он работал ксеноботаником, но при этом был человеком. Он все еще понимал причины и следствия.
– У вас усталый вид.
Замдиректора положил локти на стол, загнув кисти внутрь.
– Я выбился из сил, – признал Спендер. – У нас все время возникают чрезвычайные ситуации.
Эмори поверил помощнику Эддисон на слово.
– В гидропонике, – ответил он, пытаясь говорить сочувственным тоном, – мы заняты одной-единственной задачей: выращиванием пищи. Насколько я понимаю, круг ваших проблем гораздо шире.
Вокруг глаз у Спендера появились морщинки, которые означали не улыбку, а скорее усталое согласие.
– Потушишь один пожар, как тут же начинается другой.
– В прямом и переносном смыслах?
– Именно так, дружище.
Эмори кивнул, потом с печальной улыбкой подвинул кашу Спендеру:
– Прошу, угощайтесь.
Замдиректора посмотрел на овсянку так, словно был готов есть что угодно, только не эту водянистую пресную массу, но, когда поднял голову, на его лице явно читалось выражение раскаяния.
– Нет, не могу. Вы ведь знаете, какая ситуация у нас с питанием.
Да. Он знал. Определенно знал. Его партнер часто говорил, что на него давит груз жизней тех, кто еще пребывает в стазисе, но Эмори чувствовал ответственность за жизни тех, кого он видел каждый день. Добропорядочных мужчин и женщин всех рас.
Им всем требовалась еда.
А облученные останки их семян никак не хотели прорастать.
Эмори сплел пальцы рук и сжал их так, что побелели костяшки.
– Знаю, – отозвался он. – Меня беспокоит эта ситуация, заместитель директора. Дела с семенами…
– Да, кстати, о семенах. – Спендер подался вперед, опираясь на локти, и понизил голос до заговорщицкого шепота. – Скажите, как по-вашему, как скоро возможен прорыв в делах с семенами?
Вокруг них было много обедающих, которые пытались хоть разговорами приправить надоевшую уже всем овсянку. И этих двоих, казалось, почти никто не замечал, а если кто и замечал, то ничуть ими не интересовался.
Эмори задумался.
– Думаю, на то, чтобы добиться настоящего прорыва, уйдет больше двух недель. Образцам требуется время для роста, а пока мы исследуем генетические повреждения…
Замдиректора снова оборвал его.
– Понимаю, понимаю, – сказал он с улыбкой и одобрительным кивком. – Как команда?
Еще одна пауза. Эмори вглядывался в лицо Уильяма Спендера, пытаясь понять причину расспросов. В людях он разбирался гораздо хуже, чем в растениях. Казалось, что за вопросами замдиректора стоит не только праздное любопытство.
Спендер ведь помогал не только Эддисон, но и Танну, – конечно, они хотели быть в курсе событий.
Эмори вытянул руки, расцепив пальцы, которые иначе рисковали быть сломанными.
– Они стараются изо всех сил, – признал он. – Из-за временной переборки в лаборатории мы ни на секунду не забываем о Скверне. – (Спендер одобрительно кивнул.) – Мы все работаем, не зная отдыха, и выхода у нас нет, – добавил Эмори. – Только усталость и страх – плохие помощники.
– Конечно, конечно.
Спендер снова посмотрел на предложенную ему кашицу. Одним пальцем он отодвинул тарелку в сторону Эмори.
– Лучше вы сами поешьте, – горестно сказал он. – Боюсь, что какое-то время рацион не изменится.
– Нормирование? – После небольшой паузы ботаник пояснил свою мысль: – Я хотел спросить, предполагается ли сократить паек?
– Сократить? – Спендер отрицательно покачал головой, снисходительно улыбнувшись, и встал из-за стола. – Пока нет, мой друг. Пока нет. – Он задумался на минуту, но потом, словно спохватившись, пожал Эмори руку и повторил: – Пока еще нет.
На этом Уильям Спендер простился и вышел из столовой.
Эмори проводил его взглядом. Сомнение в словах замдиректора заставило его и без того пустой желудок сжаться еще сильнее.
Он тосковал по дому, он, конечно, тосковал по своей старой лаборатории, но еще он тосковал по тому уюту, который они с Регги устроили для себя. По дому, куда Регги мог возвращаться в промежутках между дежурствами на аванпостах. По месту, где они могли забыть о том грузе многих миров, который давит на них.
Здесь у них не было ничего, кроме этого груза.
Тысячи мужчин и женщин, остававшихся в стазисе.
Сотни мужчин и женщин, находящихся на грани голода.
«Пока еще нет». Но Эмори услышал в словах замдиректора обреченность. Словно голод был неизбежен.
Ботаник сплел руки и опустил на них голову.
Но больше всего он тосковал по своему партнеру. Он теперь, как никогда, хотел, чтобы Регги получил передышку, пришел к нему, чтобы они могли поделиться этими новыми заботами. Поговорить о них.
Вместе встретить опасности.
Но пока он мог только взять себя в руки, собрать все свое мужество и силы, которые были уже на исходе, стряхнуть с себя груз усталости, чтобы предпринять еще одну попытку оживить семена.
Усилие, потом еще одно, и еще… Потом еще один рывок. Эти усилия сложатся в дни.
Один прорыв – вот все, что им требовалось.
Потому что по станции уже стали распространяться слухи: припасы на исходе.
Спендер это знал. Эмори не оставалось ничего иного, как только верить, что и другим директорам все это известно.
Вместе они что-нибудь придумают.

Глава 15

– На’то наконец-то разобрался!
– Ну, спляшите ему, или что там полагается. – Голос Арвекса не стал менее ворчливым даже после того, как кроган вернулся на свою палубную вахту, а его коллега (Андрия выяснила его имя – Вратч) примостился у люка.
Они сменялись, как только начинали закипать от раздражения.
Минуты складывались в часы. На’то продолжал периодически бормотать что-то себе под нос, а у кроганов закончились идеи для шпилек не только в адрес самого На’то, Регги и даже Андрии, но и в адрес друг друга.
Теперь Арвекс говорил так, будто уже был готов свернуть саларианцу шею, чтобы выйти из опасной зоны, в которой оказался дрейфующий «Нексус».
Щупальца Скверны за последние несколько часов увеличились в длине. Словно ими управляла какая-то невидимая сила.
Это вызывало тревогу.
– Хорошая новость в том, – сказала Андрия по интеркому, – что мы практически стабилизировали подачу энергии по этой вспомогательной сети.
– А плохая новость? – спросил Редж у нее за спиной.
Она прекрасно осознавала, что глаза всех трех кроганов устремлены на нее, хотя двое из них оставались за пределами тамбура.
– Что касается плохой новости, – неторопливо проговорила она, – то она заключается в том, что, как только мы здесь закончим, тебе, мне и На’то придется отправляться на обед.
Пауза.
– И почему же это плохо?
– Ты явно не обращаешь внимания на то, что ешь. – На время перерыва Кадже пристроился рядом с Реджем и дулся в какую-то игрушку.
Андрия с трудом сдержала улыбку:
– Как правило.
– Эй, если это значит, что я могу пообедать с Эмори, то я руками и ногами «за», – набычившись сказал Редж.
– А, точно. Наша сладкая парочка.
– Ревнуешь, что ли?
– А то!
– И о чем вы, люди, спорите на этот раз? – раздался наконец по интеркому усталый, но торжествующий голос На’то. – Стоит мне отвернуться на минуту, как вы тут же затеваете словесную перепалку.
– На минуту? – раздался полный недоумения голос Вратча. – Что это за саларианец, который забывает о времени?
– Самый умный из всех, – чинно ответил На’то.
Андрия увидела, как дернулась его камера, когда он вылез из люка. Провода, предохранители, пластины, надежно закрепляющие все элементы, превратились на экране в расплывчатое пятно.
– Что?..
– Заткни пасть, Вратч. Будто сам ты никогда не забывал о времени на варреньих боях, – рассмеялся Кадже.
– Нет, это…
Какой-то треск неожиданно привлек внимание Андрии. Потом еще один. Она огляделась и заметила, что Редж вместе с ней ищет источник странного звука.
Кадже быстро вскочил на ноги, указывая на аварийную перемычку.
– Она двигается!
– Черт! – прошипела Андрия, уже переключая частоту на своем омни-инструменте. – Черт, черт! Инженерный вызывает мостик, вижу клубок Скверны рядом со складом 7В.
– Понял вас, инженерный, – ответил кто-то. Она не знала, кто сейчас на мостике, и не имела понятия, кто ей ответил – старший офицер или простой рабочий. – Приблизительная глубина?
– Откуда я могу знать?! – Андрия бросила взгляд на Реджа, крепко державшего трос, другим концом привязанный к их другу. – Она здесь повсюду, одно неосторожное движение – и…
Большая тень медленно приближалась. Сверкающие нити энергии золотистого и красного цветов вонзались в воздух между ними, проникали внутрь, словно панели разрезали разогретым до максимума ножом.
Женщина смотрела на все это с открытым ртом.
Кадже схватил ее за руку, подтянул ближе к своему лицу.
– Те исследователи, которых высосало из одиннадцатого дока? Так вот, – проворчал кроган в микрофон, – они возвращаются!

Эддисон встретила Слоан на выходе из жилотсека. Синтетические перья в волосах директора службы безопасности и озадаченно-веселое выражение лица, мягко говоря, обескураживали.
– Эй! – сказала Эддисон вместо приветствия. Ее брови сошлись у переносицы. – Вы что, пристрелили гигантскую курицу?
Слоан опустила взгляд на свою винтовку, а затем подняла глаза на собеседницу. Их выражение осталось прежним. Словно глава службы безопасности забрела в четвертое измерение и не знала, куда двигаться дальше.
– А, Эддисон. – После небольшой паузы она протянула руку. – Будьте добры, ущипните меня.
Фостер моргнула. Но Слоан не опускала руку, и тогда Эддисон сделала то, о чем ее просили, – ущипнула. Со всей силы.
– Мать тв… спасибо. – Слоан резко одернула руку. Посмотрела на дверь, из которой вышла, и тут впервые Эддисон услышала что-то похожее на крик.
Ее зрачки расширились.
– Слоан, только не говорите мне…
Директор службы безопасности, тряхнув рукой, отошла от двери.
– Прошу вас, директор. Во-первых, здесь нет куриц, чтобы в них стрелять, если не считать турианцев…
Эддисон прочистила горло.
– Во-вторых, – продолжила Слоан, – я ни в кого не стреляла. Они…
Она запнулась.
Эддисон всплеснула руками, ее брови взлетели еще выше.
– Они… что? Судя по звукам, там каннибальствуют. А в руках у вас – винтовка.
К ее удивлению, губы Слоан расплылись в полуулыбке. Она показала на дверь, но не винтовкой, а рукой, которую щипала Эддисон.
– Можете зайти и посмотреть, но лучше не стоит.
– Почему?
– Потому что там ужас что творится.
– Слоан!
Когда же директор службы безопасности начала хохотать, руки Эддисон взлетели вверх. Она обошла Слоан и снова всплеснула руками, когда крики за дверью усилились. Наконец створки распахнулись, и Эддисон увидела…
Синтетические перья. Точнее, двоих, покрытых перьями с головы до пят, и еще пятерых, разносивших выпивку. Вокруг стояла большая толпа, которая восторженно взмахивала кулаками и делала ставки.
– Выпивка на спор?
Проигравших обсыпают синтетическими перьями, а победители просто пьют.
И ставки растут.
Эддисон тихо попятилась, и створки двери тихонько закрылись.
Слоан зашлась чуть ли не в истерическом смехе.
– И знаете… знаете что? – выдохнула она.
Эддисон повернулась, все еще пытаясь осмыслить увиденное.
– Там собралось около пятидесяти человек!
Слоан кивнула, чуть не потеряв при этом равновесие. Она прислонилась спиной к стене, аккуратно придерживая «Мститель».
– Выпивка.
Она еще раз кивнула. По ее щекам потекли слезы, дышала она с трудом.
Эддисон подняла руки к лицу, прикрывая рот.
– И вы вошли туда с вашей винтовкой, да? – В ее словах слышался неподдельный ужас.
Слоан зашлась в таком смехе, что ей пришлось опереться об одну из декоративных подставок, прикрученных к стене через равные промежутки.
Непрошеный смех начал пробивать броню страха и раздражения, которые охватили было Эддисон.
– Слоан! – Сдерживаться становилось все сложнее.
– Я знаю, – выдохнула та.
– У вас в руках штурмовая винтовка!
Женщина подняла оружие трясущимися руками.
– Я знаю!
– Вы же могли воспользоваться камерами!
Эддисон начала смеяться, а затем, как и Слоан, зашлась в необоримой истерике, от которой перехватывало дыхание. Она отбросила всякое притворство и отдалась во власть смеха. Директор Колониального департамента не видела таких улыбок, не слышала такого хохота со времени прощального вечера накануне отлета.
То было месяцы… годы… столетия назад. В последний раз, когда она видела своих коллег-директоров.
Да, неуместно. Некорректно. Чрезмерно. Но когда двери широко распахнулись, из них на нетвердых ногах появились два человека, а им вслед понесся шквал криков, вой проигравших спорщиков и дикие одобрительные восклицания.
Раскаты хохота наполнили коридор.
– Эй, директора, привет! – весело сказал один из этих двоих.
Слоан только вяло махнула в их сторону рукой, продолжая давиться беззвучным хохотом.
– Пусть себе пьют, – сказала она Эддисон сквозь смех. – Выпустят пар. Если начнут буянить, пришлю им нескольких кроганов – они быстро наведут порядок.
Эддисон поморщилась:
– Может быть, больше кофе, меньше кроганов?
– Я дума…
Внезапно по всему кораблю разнеслось:
– Тревога! Приготовиться к удару! – И смех резко смолк. Слоан взяла за руку Эддисон, которая другой рукой ухватила самого нетрезвого из двоих, вышедших из жилотсека.
Как раз вовремя. Станцию тряхнуло.
А затем накренило.

На’то вскрикнул, когда огромная ручища ухватила его за передок скафандра и вытащила из люка. Он почувствовал, как его подошва зацепилась за что-то, услышал треск.
– Осторожнее! – воскликнул он, пытаясь повернуться и оценить повреждение.
– Нет времени! – Голос Арвекса, никогда не звучавший спокойно, теперь оглушил его своим волнением. – Возвращайся в тамбур! Быстро!
На’то взмахнул руками, когда кроган швырнул его ногами вперед на корпус. На мгновение саларианец забыл, что отключил магнитизацию ботинок, пока работал в чувствительной среде энергетического узла. Когда лапа отпустила его скафандр, На’то почувствовал, что его ноги отрываются от корпуса.
– Помогите, – сказал он. Потом – громче: – На помощь!
– Саларианец ты безголовый, включи ботинки!
На сей раз рука ухватила его за лицевой щиток, развернула и кинула на корпус. Арвекс дождался, когда ботинки На’то прилипнут к металлу, и толкнул его навстречу к другому крогану. «Кажется, его зовут Вратч», – тупо подумал На’то.
– Начо, хорош лыбиться! – раздался голос Реджа, и страховочный тросик, привязывавший саларианца к станции, натянулся.
За его спиной раздалась пулеметная очередь.
Его мозг, все еще погруженный в схему предохранителей, синаптических токопроводящих жил и жуткое плетение проводов, которое ему пришлось распутывать, попытался осознать происходящее. По крайней мере, пока первый осколок не ударил ему в плечо.
Больно не было. Ну, разве что совсем немного. Осколок был для этого слишком мал. На’то смахнул его рукой, оторвал ботинки от корпуса и направился к тамбуру. Осколок, похожий на вращающийся диск или что-то в этом роде, улетел. «Структурная целостность – не моя область знаний», – подумал он.
– На’то, – сказала Андрия высоким и, как следствие, более молодым голосом, – сосредоточься!
Он тряхнул головой и снова перенес внимание на корпус, который теперь скорее напоминал минное поле.
Некоторые обломки были большими. Другие – средних размеров.
А некоторые – очень, очень большие.
И все они были охвачены эфемерными щупальцами черного, оранжевого, желтого и…
– Оно двигается! – воскликнул На’то, настолько зачарованный зрелищем, что даже оставил попытки бежать.
У него за спиной снова раздался громкий лязг, вернувший его внимание к люку, над которым склонился Накмор Арвекс, закреплявший крышку болтами. Над головой крогана обломки вращались, собирались в кучу и набирали безумную скорость. То ли это действовала энергетическая лента, которая превращала крупные обломки в мелкие, в результате чего росло и число столкновений, то ли это были пули, посылаемые кроганами, пытавшимися убрать обломки со своего пути, – но и то и другое только ухудшало ситуацию.
Действие и реакция на него.
Расчет скорости движения с учетом дополнительного воздействия огневого контроля кроганов, определение расстояния до тамбура…
Ничто из этого не имело значения.
– О черт!.. – прошептала Андрия. – О черт-черт-черт!..
– Давай уже засовывай свою задницу внутрь, – проревел Арвекс.
На’то прилагал к этому все усилия. Тяжело дыша, пытаясь на ходу соотносить свое хрупкое телосложение и сильное магнетическое сцепление ботинок, саларианец медленно продвигался по корпусу в направлении тамбура. К безопасности.
За его спиной бранился Арвекс… то ли ругал, то ли подбадривал его – На’то не знал; для него все это было сплошное кроганство.
Все, что он понимал, так это то, что при такой разнице в скорости движения между осколками и его собственным телом он не успеет дойти до тамбура.
По интеркому звучало слишком много голосов одновременно – все кричали, вопили, молили и подбадривали.
На’то посмотрел вверх и не увидел ничего, но каким-то чутьем это просто почувствовал. Он дернулся в сторону, отрывая ботинки от корпуса.
И в ту же секунду на корпусе появились горячие красные царапины.
– Убирайтесь! – раздался по интеркому рев Вратча. – Задраивайте склад!
– Но На’то…
– Я его держу, – твердо сказал Редж.
Страховочный трос натянулся. Саларианец взмахнул руками и в свободном падении ударился о большой сегмент крыла, отчего сотряслись все кости его тела, боль в которых он почувствует позднее. Черные вспышки в его глазах превратились в белые, он вцепился в кусок металла и прохрипел:
– Есть! Тяни!
– Нет! – крикнул Арвекс, но было уже поздно.
Редж дернул трос. На’то до боли сжал пальцы, вцепившиеся в кромку оторванного крыла, и от силы рывка у него перехватило дыхание, но он почувствовал, что движется.
И вся эта штуковина движется вместе с ним.
– Нет, – пробормотал он. Потом, заставляя мембраны над глазами открыться, прокричал громче: – Нет, нет! Отпусти!..
Кроган разразился новой порцией проклятий, а На’то в ужасе уставился на корпус станции и пустоту космоса, открывшуюся за ним: черная, синяя, красная, белая и всех других великолепных оттенков, она уходила в бездонную бесконечность. Заключенная в идеальную сферу сплетенной туманности.
– Отпусти, – приказал Арвекс.
На’то без слов подчинился. Его руку пронзила судорога, отколовшийся фрагмент металла отлетел куда-то в одну сторону, а все тщедушное тело саларианца дернулось в другую.
– Прочь, прочь!
– Редж!
На’то не видел, что происходит внутри склада. Не мог определить кромку корпуса или палубу, на которой стоял прежде. Он бесконтрольно развернулся, описал неторопливый круг.
Но траектория крыла – она не изменилась.
– Приготовься – сейчас ударит! – проорал Арвекс.
Приготовиться? Ха-ха! На’то не мог этого сделать. Он беспомощно смотрел, как катастрофа надвигается на него – неотвратимо и мучительно медленно. Трос на его пояснице раскрутился. Его оглушал шум собственного дыхания в шлеме.
А внизу, в нескольких метрах от вероятного удара обломков о корпус, стоял Арвекс, намотав на обе руки страховочный трос На’то. Ноги его были широко расставлены, каждый вздох рычащим эхом повторял вздох саларианца.
На’то раскинул руки:
– Отпускай. – Его голос прозвучал на удивление спокойно. А мозг в это время преодолевал тысячи километров в секунду, нет, в наносекунду. Он знал, как все это выглядит со стороны. Чем закончится.
Это крыло нанесет такие повреждения, которые не выдержит и без того хромая станция. Остальное доделает Скверна. Каким-то чудом На’то не попал в гущу, проплывающую, словно жуткое черное солнце, над проломом в складе… «Нет, – подумал саларианец, – не чудом».
Кроган.
Эта штука убьет их обоих.
– Отпускай, – повторил он уже громче, затем намотал трос на руку и потянул. Но его силы были ничто по сравнению с силами рассерженного крогана.
– На’то! – воскликнула Андрия.
– Хрен я тебя отпущу! – проревел Арвекс и изо всех сил потянул трос на себя. – Я тебе сказал, что твои ботинки будут на палубе, а Накморы держат слово.
Ему не за что было уцепиться, и он никак не мог помешать упрямому икроплодному делать то, что тот делал. Героизм, подумал На’то, понимая, что все приближается к неотвратимому концу. Героизм крогана, саларианца. Тех, кто пытался восстановить то, что уже было потеряно.
Первые искры образовали золотые дуги на корпусе, когда гигантская масса обломков столкнулась со станцией. Страховочный трос, который Арвекс намотал себе на руку, стал толще, искры и звезды отражались в закаленном стекле его шлема.
На’то улыбнулся:
– Андрия… Редж… задраивайте наружную дверь тамбура. Корпус покоробится приблизительно в четырнадцати точках.
– Черт возьми, нет!
Арвекс издал протяжное, жесткое шипение, когда корпус прогнулся под его ногами и покоробился так, как не должен коробиться металл. Гнездо безобидного вида нитей появилось в поле зрения На’то. Щупальца касались обломков, разрезали их, чтобы увеличить число последних и окончательно повредить станцию.
Саларианец молча наблюдал, как щупальца движутся в их сторону.
– Кроган, если не хочешь разделить мою судьбу, отпусти меня.
Слишком поздно. Слишком мало. Корпус распрямился и с силой подбросил крогана, разорвав магнитное притяжение. Его крик утонул в неожиданном шуме на линии связи – хрипе множества дыханий. В охах и криках.
И в мысли, которая овладела На’то.
В одной мысли.
– Скажите им, – попросил он, все больше отдаляясь от станции, – что эта штука вполне оправдывает свое название.
Скверна.
То, что он мог сказать еще, какими еще мыслями поделиться, – все это умерло вместе со всесистемным отказом его электроники, включая связь и регуляторы воздуха, в тот момент, когда первые щупальца обвили его.
Отказало все: новая техника, старая. Ничто уже не имело значения.
Скверна уничтожила все.

Глава 16

Не успела закончиться одна аварийная ситуация, как началась другая. Достигнутый прогресс был уничтожен новостью о гибели товарищей, и Кеш после случившегося не могла предложить Каликсу ничего, кроме слов поддержки.
Он стоял в одном из тех немногих мест, где Кеш предпочитала вести такие разговоры, – расположенном в закоулке кабинете, о существовании которого мало кто знал. Прежде окна кабинета выходили в своего рода внутренний дворик, но теперь пространство за ними было закрыто и погружено в темноту. Тишину.
Кеш положила большую, тяжелую лапу на плечо турианца. Сжала пальцы.
– Он умер с честью, Каликс. С честью, которая вызывает уважение даже моих сородичей.
– Да. – Голос турианца звучал безжизненно. – Я в этом уверен.
Кеш не беспокоило отсутствие уважения к ее словам. Она понимала его чувства. Кроганы знали, что такое утраты, но получить удар от чего-то столь злобного, столь непредсказуемого, как эта Скверна…
Она шумно вздохнула.
– Как минимум, – продолжила кроганка, разжимая пальцы, – он подтвердил наши догадки. Энергия, дрейфующая вокруг нас, небезобидна.
– Хуже того, – пробормотал он, – она голодна.
– Может быть. – Кеш развернулась и направилась к двери. – Скорее это мы голодны и в нашей спешке отремонтировать станцию забываем о других приоритетах. Возвращайтесь к своим, Каликс. – Она остановилась у двери, положила одну лапу на дверной косяк, затем повернулась и посмотрела на одинокую фигуру турианца, стоявшего со склоненной головой. – Силовые линии, которые они хотели отремонтировать, не пострадали, Каликс. Повреждения корпуса минимальны. Это должно служить нам пусть слабым, но утешением.
Он ничего не ответил. Просто кивнул. Задумчиво. Устало.
Сочувствие и решительность плохо сочетались. Не зная, что еще сделать, Кеш перешла на более резкий тон:
– Давайте постараемся больше никого не терять.
Каликс снова промолчал.
Она оставила его в этой тишине и мраке, надеясь, что он спрячет свои печали и будет работать дальше. Его команда нуждалась в нем.
Станция нуждалась в нем.
И всем им требовались жизни, которые сохраняли он и его команда.

Глава 17

Слоан предполагала, что будет нелегко, но те испытания, которые выпали на ее долю на прошедшей неделе, выжали из женщины все соки.
С одной стороны, дело делалось. Прогресс был достигнут, и немалый. Кроганы под начальством Кеш работали эффективно и практически неутомимо. Если они и ворчали, то это было обычное поведение кроганов, так что служба безопасности могла не беспокоиться на их счет. И даже потеря одного из них не сильно сказалась на качестве их работы.
Они отнеслись к смерти товарища… прохладно. Но Слоан не исключала, что это была типичная кроганская реакция на события такого рода. Умер кроган. Но ведь все они рано или поздно умрут, так? Даже живя на полную катушку, от неизбежного конца не уйти.
Поэтому они продолжали работать.
После столкновения со Скверной никто не пытался похитить корабли или захватить заложников. А если бы попытался, то на этот случай имелись скрытые камеры наблюдения, которые она приказала установить службе информационной безопасности. Понадобятся они – прекрасно.
А не понадобятся – еще лучше.
Танн не спрашивал подробностей, а Слоан не горела желанием ими делиться. Она почему-то не ждала от саларианца резких слов о «шпионстве». Слоан называла это «здравосраномыслием».
А с другой стороны…
Каликс.
Слоан и прежде видела, как турианцы переживают утраты, но сейчас у нее сжималось сердце. Каетус как-то на свой обычный мрачный манер объяснил ей, что турианцы научились относиться к утратам в жизни как к неизбежности. Каждая победа достигалась ценой жизни тех, кто ее не увидел.
От этого победа в некотором роде становилась ценнее. Значила больше.
Слоан понимала: успеха невозможно добиться, не потеряв что-то на пути к нему. Но ее работа состояла, черт возьми, в том, чтобы свести потери к минимуму.
Не то чтобы она могла что-то противопоставить Скверне. Ее насущная проблема состояла в панике, воцарившейся в жилотсеке, и нескольких травмах, ставших следствием волнений. Скверна не разрушила станцию целиком, спасибо тому богу, который хранил эту летучую развалину, но последствия очередного столкновения нагнали на персонал страху, который не отпускал их несколько дней.
А вот Каликс не впал в панику. Через несколько недель после того, как он потерял Рантана На’то, на его лице все еще оставались следы скорби. Да и команда тоже так до конца и не оправилась. Двое получили краткосрочный отпуск; Слоан не знала, куда они отправились, но она на их месте отправилась бы туда, где все еще можно было выпить.
Сам Каликс, однако, продолжал работать. Как и она.
Все продолжали работать. И если верить Каликсу, система жизнеобеспечения стала гораздо надежнее. Благодаря его товарищу по команде, саларианцу.
И крогану, который пытался его спасти. Накмору Арвексу.
Как-то раз саларианец и кроган вышли в космос для ремонта …
Эта шутка не должна была закончиться смертью. Откуда им было знать, что они встали прямо на пути Скверны? Без сенсоров определить это было невозможно.
Но эти чертовы штуки не хотели работать. И тут она ничего не могла поделать.
Единственное, что они получали, так это подтверждение: Скверна дышала. И уничтожала все, что попадалось на ее пути. В том числе и «Нексус». Как и почему – эту загадку пусть разгадывают ученые.
Ее работа состояла в том, чтобы предотвратить панику, которая возникала то здесь, то там совершенно хаотично.
Когда жизнь более или менее устоялась, появилось время обдумать случившееся, а следствием этому стало неожиданное изобилие мнений. С кем бы она ни говорила в последнее время, каждый, кажется, точно знал, каковы приоритеты персонала и кого необходимо вывести из стазиса.
Станцию нужно бросить и основать колонию на одной из планет.
Всех нужно расселить по самым дальним уголкам станции на тот случай, если сердцевина опять подвергнется атаке.
Нужно попробовать атаковать Скверну самим.
Нужно вернуться в Млечный Путь.
Необходимо поставить бильярдный стол в четвертом жилотсеке.
С последним Слоан была согласна. С остальным… не очень.
Она сидела в одном из мест, где предполагалось разбить парк, пользовалась царившими здесь тишиной и спокойствием, пока все остальные занимались чем угодно, лишь бы не бездействовать. Прошедшие дни наверняка доказали одно: каков был ни был список дел у каждого, любая попытка расслабиться заканчивалась паникой. Скверна, отсутствие первопроходцев, смерть, новое столкновение…
А когда мнения превращались в панику, в страх, в ярость, – все, казалось, искали ее помощи. Кричали. Умоляли. Требовали.
Она хотела руководить. Приносить пользу. Здесь, на «Нексусе», люди смотрели на нее, говорили с ней, испытывая определенные надежды. Если Слоан хмурилась – независимо от причин ее дурного настроения: будь то отказ реактора или проблемы с пищеварением, – люди начинали в страхе шарахаться от нее..
Она никогда не думала, что политика – такая трудная работа. Ей всегда казалось, что заниматься политикой – значит сидеть на одном месте, все время улыбаться, рассыпать вранье и банальности, как рис на свадьбе.
Но на деле политика оказалась чертовски трудной работой. Теперь она могла в этом признаться хотя бы самой себе. Сообщать Танну о том, что ее посетило такое озарение, не имело смысла.
И тут, стоило назвать демона по имени, заверещал ее омни-инструмент.
Танн? А кто же еще! Сегодня явно был не ее день.
– Чему я обязана такой радостью? – спросила Слоан.
– Нам нужно встретиться, – безо всякой преамбулы резко заявил директор. – Если у вас найдется несколько минут.
Он знал, что найдется. Точно знал, где она находится и что делает, благодаря прибору на ее запястье, который теперь функционировал более или менее так, как ему полагалось, хотя и в ограниченном диапазоне.
Слоан вдохнула полную грудь регенерированного воздуха.
– Это важно?
Раздражение Танна погасила – и этому она сочувствовала – усталость.
– Как всегда.
Хорошо. Прекрасно. Она повела задеревеневшими от напряжения плечами.
– Уже иду.

Танн и Эддисон ждали Слоан в конференц-зале близ комцентра. Это стало уже своего рода ритуалом. Она, казалось, постоянно заставляет их ждать, но в этот раз никто из коллег не сказал на этот счет ни слова.
– Уже прошло достаточно времени, – сказала Эддисон. – Мы с Танном подумали, что пора суммировать наши успехи и провалы.
– Ладно, – сказала Слоан, пододвигая стул, чтобы сесть на него верхом. Она положила руки на спинку, сплела пальцы. – Суммируйте.
– Не хотите начать? – спросил Танн.
– Не-а.
– У вас когда-нибудь бывает хорошее настроение?
Слоан расхохоталась.
– Обычно оно испаряется за двадцать секунд до звонка омни-инструмента.
– Мне жаль, если я испортил ваш день, – кисло сказал он.
– Не вы, Танн, – сказала Слоан. – Совещания. – Она уставилась в центр стола. – Я просто ненавижу совещания.
– Тогда думайте об этом просто как о разговоре, – вставила Эддисон, которой не удалось скрыть раздражение в голосе.
– Единственное, что может быть хуже совещания, – это совещание без повестки дня. Совещание, оно же разговор. Но я постараюсь. Обещаю.
Эддисон и Танн переглянулись. Так переглядывались члены первобытных кланов, рассевшись в пещере вокруг костра, чтобы решить, что им делать с конкурентами из соседней долины. В этом взгляде читалось: «Ты хочешь начать или начать мне?» Слоан заставила себя расслабиться. В конечном счете ведь уже четыре недели прошло. Может быть, свежие новости не повредят.
– Я бы хотел обсудить один вопрос, – начал Танн в своей обычной неторопливой манере. – Припасы.
– Припасы, – повторила за ним Слоан. – Мне кажется, мы только об этом и говорим.
– Мы обсуждаем исключительно сиюминутное положение вещей. Микро, а не макро. А нам нужно обсудить долгосрочный прогноз.
Слоан неохотно согласилась, видимо задобренная «разговором». Может быть, даже разговором по душам. Припасы были проблемой, которая надвигалась, как долго копившееся планетотрясение, пусть пока и далекое, но, как все знают, неизбежное. И, несмотря на это, никто не хотел ничего предпринимать. Кроме, конечно, Танна. Если честно, она не могла винить его в этом.
– Гидропоника, – продолжил директор, – отстает от расписания. Пройдет еще четыре месяца, как мне говорят, прежде чем мы получим первый урожай, а пока все эти усилия образуют огромную дыру в наших ресурсах.
– Четыре месяца? – повторила Слоан. В последний раз, когда она интересовалась гидропоникой, ей говорили о трех-четырех неделях. Максимум о месяце. – Я впервые об этом слышу.
Она пожалела о своих словах, еще не успев их произнести. Они были равносильны признанию в том, что ее эти вопросы не интересуют, – впрочем, отчасти это отвечало действительности.
– Я попросил Спендера провести расчеты, – сказал Танн. – При нынешней норме потребления наши резервы иссякнут приблизительно через восемь недель.
– Так скоро? – спросила Эддисон.
«Ну, по крайней мере, я не единственная, кто не в курсе событий», – подумала Слоан. Или же советник Эддисон не считает нужным уведомлять о ситуации своего непосредственного начальника. Это казалось вполне вероятным.
– И это еще не самое плохое, – продолжил Танн, набирая обороты. – Вода кончится еще раньше. Отделы мелиорации и фильтрация прискорбно отстают от расписания. Повреждения оказались гораздо значительнее, чем мы предполагали. А поэтому утверждение о преодолении кризиса, вызванного Скверной, пока остается самообманом.
Слоан посмотрела на Эддисон, увидела то же удивление, что чувствовала сама.
– Как так получилось, что вы все это знаете, а мы – нет? – спросила она Танна. Она боялась ответа, но должна была его знать. Слоан напряглась, готовая услышать, что она не читала докладов или пропускала совещания. Но скорее она ожидала какого-нибудь снисходительного ответа: мол, такова его обязанность исполняющего обязанности директора. Ответ застал ее врасплох.
– Я хожу, – сказал Танн.
– Что?
– Я хожу. Брожу по коридорам. Обычно я хожу туда-сюда в моей лаборатории, но иногда изменение обстановки помогает мне думать, поэтому я отправляюсь на прогулку. А когда я гуляю, я смотрю. Слушаю. Сегодня, – печально сказал он, – у меня нет сомнения, что Накмор Кеш официально сообщит нам о том, что два важнейших проекта под угрозой.
– Кеш ни в чем не виновата, – быстро вставила Эддисон.
– Разве я говорил, что виновата? – возразил Танн. – Нет. А вот тот факт, что вы сразу же сделали такой вывод, кое о чем говорит. – Пренебрежительным движением руки он отмел все то, что собиралась сказать Эддисон, и все те ругательства, произнести которые не решалась Слоан. – Такие новости, прежде чем дойти до мозга, должные просеяться, отстояться, а во время своих прогулок я схватываю все быстрее. Ловлю намеки. Сопоставляю факты… но вопрос в другом. Вопрос в провизии. Мы должны сосредоточиться на этом.
– Мне очень не нравится то, к чему все это ведет, – сказала Слоан.
– Вот как? – Танн устремил на нее пристальный взгляд.
Слоан набрала в грудь больше воздуха и продолжила:
– Решение проблемы продовольствия вовсе не то, о чем мечтает офицер, занятый вопросами безопасности. Сытые люди – довольные люди. Вечеринки обычно тепло приветствуются персоналом и чертовски хорошо поднимают настроение людям.
– Понятно, – сказал Танн, но не преминул добавить: – Мы начнем с обсуждения вопроса нормирования.
– А альтернативы нет?
– Я думаю, есть, но давайте начнем с этого. – Он посмотрел сначала на одну, потом на другую женщину. – Мы совершили ошибку, не ограничив рацион. Поначалу общая целеустремленность естественным образом заставляла персонал помнить о нашей зависимости от ресурсов.
– Да, – сказала Слоан. – Только теперь они настроены по-другому.
– Именно, – согласился он. – Персонал взял себе в привычку есть столько, сколько хочется и когда хочется. Со временем, когда быт устоялся и непосредственные опасности были устранены, беззаботность привела к… я бы не назвал это обжорством, но люди ведут себя крайне… как это слово?
– Говняно?
– Нет.
– Эгоистично?
– Нет.
– Безрассудно?
– Как это?..
– Недальновидно! – поспешила подсказать Эддисон.
– Да! – щелкнул пальцами Танн. – Именно это слово я и искал, спасибо. И вам, Слоан, спасибо за красочный комментарий. Он у вас всегда такой… лингвистически очаровательный. Мне нужно будет свериться с базой данных по некоторым из ваших словечек.
– Это сколько вашей душе угодно, – сказала она. – Но не так давно, если вы помните, мы получили еще один удар от Скверны. После этого не вводились ограничения?
Танн мрачно покачал головой:
– На самом деле случилось противоположное. Словно почувствовав, что ограничений нет, с наступлением трудных времен люди стали потреблять еще больше.
– Ну что ж, – Эддисон повела рукой, как бы указывая на все окружающие их предметы, – если люди забыли о цели миссии, о своем долге, то нужно им напомнить.
Танн подставил руку под подбородок и постукал себя по челюсти длинным пальцем.
– Что вы имеете в виду?
– Несколько соображений у меня есть, – ответила Эддисон. – Может быть, сегодня вечером за трапезой мы выведем на экраны последнюю речь Джиен Гарсон. Она может… простите… могла мотивировать людей лучше, чем любой из нас. И я думаю, что подобный жест почтил бы память основательницы. Ведь мы, – с нажимом добавила она, – все еще оплакиваем ее.
– Мм… – Танн продолжал постукивать по челюсти пальцем, глядя перед собой рассеянным взглядом. – Неплохо. Пожалуй, время для этого подходящее.
– Верно, – сказала Слоан. – А когда видео закончится, мы скажем им, что обеда не будет и они должны перестать обжираться.
Эддисон стрельнула в нее сердитым взглядом.
Слоан не могла сдержаться – продолжила:
– Моя команда будет наготове, чтобы погасить бунт, который вы разожжете.
– Ну, необязательно же события будут развиваться именно так, – сказал Танн.
– Необязательно? – Рот Слоан скривился, когда она подалась вперед, уперев локти в колени. – Слушайте, вы сказали, что мы не вводили ограничений на еду и это было очень глупо с нашей стороны. Но это означает, что, когда мы введем ограничения, люди разволнуются. Начнут показывать пальцами, обвинять нас в том, что мы утаиваем запасы или несправедливо нормируем пайки и все в таком духе. Можете мне поверить. Я уже видела подобную хрень.
– Я знаю, что видели, – сказал Танн.
– Правда?
– Я просматривал ваше личное дело.
– Брешете.
– Не бре… Действительно смотрел. – Директор немного помолчал. – Вас это удивляет? Я уже познакомился почти со всеми досье. Я имею в виду – пробужденных. В особенности после происшествия с Фаларном.
Слоан несколько мгновений молча смотрела на саларианца, потом тряхнула головой.
– Я только хочу сказать, что нормирование приведет к падению настроения как раз в тот момент, когда все стали приходить в себя после недавнего нападения Скверны. Моя команда с этого дня будет тщательно оберегать оставшиеся продукты, прежде чем они начнут волшебным образом исчезать.
– Это уже происходит, – сказала Эддисон.
Танн и Слоан уставились на нее.
– Я как раз собиралась об этом сказать. Спендер в своем последнем докладе сообщает об этом. У некоторых продуктов вырастают ноги.
Танн замер, его глаза, и так не узкие, распахнулись еще шире.
– Какой-то биологический агент? Инопланетная метамолекулярная инфекция?
– Нет-нет, – поспешно сказала Эддисон. – Это такое выражение. Продукты исчезали так, будто уходили куда-то на своих ногах.
– Вот как? – сказал саларианец. – Понятно. – Судя по звуку его голоса, он чувствовал себя чуть ли не разочарованным.
– И никому не пришло в голову сообщить об этом в службу безопасности? – спросила у нее Слоан.
– Я же сказала: я как раз собиралась поднять этот вопрос. Спендер только сегодня утром сообщил мне об этом.
– Я хочу узнавать о криминальной активности сразу же, а не из каких-то гребаных докладов.
Эддисон отмела ее жесткий упрек:
– Все не совсем так. Он выразил общую озабоченность. Может, это ошибка округления, но он подозревает, что тут могут быть проблемы.
Слоан заставила себя спустить это на тормозах.
– Справедливо. Я с ним поговорю, попрошу кого-нибудь расследовать.
– Хорошо, – сказала Эддисон.
Слоан снова перевела взгляд на Танна:
– Вы сказали, что нормированию есть альтернатива.
– Да, есть. Я думал, она очевидна. – Ни одна из женщин не поймалась на его уловку, и он продолжил: – Настало время вернуть большинство членов нашей команды в криостазис.
Эддисон уставилась на него.
Слоан смеялась добрых десять секунд.
Джарун Танн вынес это как профессионал с холодной головой, каковым он себя и считал. Когда смех Слоан смолк, он продолжил:
– Их вывели из стазиса, чтобы они помогли нам справиться с насущными угрозами. Они справились с этой задачей. С этим согласны все. Вполне разумно будет вернуть их в состояние стазиса, пока мы не получим первый урожай из гидропоники. – Он стрельнул глазами в Слоан. – Я не понимаю, что такого смешного в этой идее.
– В последний раз, когда мы вводили людей в стазис, мы это делали в наказание за тяжкое преступление.
– Я не вижу, как это связано с нынешней ситуацией.
– Танн, несмотря на относительное спокойствие, в нашем обществе достаточно дерьма. Поверьте мне, люди меньше всего хотят возвращаться в капсулы. Они уже пробудились. И хотят оставаться в этом состоянии. Если мы захотим вернуть их в стазис, то это придется делать силой.
– Тогда мы спросим, есть ли добровольцы.
– Если из той тысячи, что работает сейчас, наберется десяток, то я удивлюсь.
Ее реплика заставила его встать и начать расхаживать по импровизированному конференц-залу.
– Может быть, тут уместно будет предложение Эддисон. Речь Гарсон может напомнить им о жертве, на которую они пошли. К тому же, могу добавить я, они один раз уже побывали в состоянии стазиса, и ничего с ними не случилось.
– Ну конечно, – саркастически сказала Слоан. – Выживаемость в стазисе стопроцентная.
– Вы понимаете, что я имею в виду.
Короткое молчание нарушила Эддисон:
– Ну, спросить-то можно, не так ли?
Слоан встала:
– Нет. Нет, черт побери! Поверьте мне, этот номер просто так не пройдет. А с угрозой нормирования продуктов, стоящей за таким вопросом, включится инстинкт самосохранения.
Некоторое время все молчали. Танн даже перестал ходить и прислонился к стене.
– Я думаю, – сказала Слоан с явной неохотой, – альтернатива состоит в немедленном введении нормирования, но из этого тоже ничего хорошего не выйдет. – Она потерла виски. – По крайней мере, если мы спросим про добровольцев, это облегчит нам задачу.
Танн кивнул:
– Договорились. Я принял решение. Сегодня вечером мы дадим возможность Джиен Гарсон напомнить всем, почему мы здесь и о тех жертвах, которые мы принесли. После этого я призову персонал добровольно откликнуться на наш призыв.
– Вы словно пытаетесь убедить себя.
Танн моргнул.
– Наверное, нам всем не помешает небольшое напоминание о том, почему мы здесь, как вы думаете?

Слоан пришла в один из жилотсеков и села за обеденный стол со случайной группой людей, а не со своей командой. Поначалу ее соседи довольно оживленно беседовали меж собой: двое рабочих-кроганов, ассенизаторы и вкрадчивая азари, которая молча тыкала вилкой в еду.
Когда Слоан разговорила на последнюю, доктор Аридана сообщила, что пыталась отремонтировать ведущие сенсоры и выяснила, что проблему не удастся решить до прибытия одного из ковчегов с запасными частями.
– Если, конечно, они не в таком же, если не худшем, чем мы, состоянии.
Слоан закончила есть и направилась к двери, чтобы при первом признаке беспорядков вызвать свою команду. Пока она шла, ожило несколько экранов, развешенных в разных частях жилотсека, и на них появилось лицо Гарсон.
По залу пробежал шепоток, и в воцарившейся затем тишине громко зазвучал голос их лидера. Слоан подумала, что это одна из величайших речей в истории. Вдохновенная, умная и в то же время «надувающая тебя разом, словно через клизму, газом счастья», как говаривал ее старый шеф на одной из станций. Как бы то ни было, каждое слово Гарсон звучало искренне.
Потом появился Танн.
– Мудрые слова нашего бесстрашного лидера, – нескладно начал он. – Может быть, поаплодируем? – Он захлопал. Никто его не поддержал, но саларианец не мог этого знать. Бедняга хлопал целую минуту, потом продолжил: – Я бы попросил Джиен Гарсон обратиться к вам всем сейчас, но она, увы, мертва.
О черт!..
– Если мы не будем осторожны, то умрут и многие из нас.
«Черт побери, Танн, что ты несешь?» – пробормотала себе под нос Слоан.
– Многие из нас умрут, если иссякнут съестные припасы. – Танн несколько секунд смотрел в камеру. – Мы добились громадного прогресса за последние несколько недель, и я с радостью сообщаю вам, что статус чрезвычайной ситуации отменяется. В признание этого факта и по причине быстро иссякающих съестных припасов ваше временное руководство просит волонтеров вернуться в криостазис. – Он помолчал немного, потом добавил: – Вы заслужили небольшой отдых, верно?
Даже если обращение было бы составлено правильно, Слоан сомневалась, что на него кто-нибудь откликнулся бы. А в таком варианте его либо проигнорируют, либо высмеют. Директор службы безопасности уже слышала смешки из разных мест в зале. Она взяла какую-то бутылку из их «быстро иссякающих съестных припасов» и кратчайшим путем направилась в свою комнату.

Слоан приняла душ, почувствовала, что лекарство от похмелья начало действовать, надела чистую одежду, нацепила на руку омни-инструмент. Вчера вечером она напилась (и напилась до беспамятства) в попытках утопить в алкоголе тот ужасающе неловкий момент, которому была свидетелем.
Понятно, что алкоголь не особо помог. Теперь, увидев шестнадцать сообщений на своем экране, Слоан могла только гадать, что пропустила.
Она проигнорировала их все и попыталась вызвать Танна. «Может, что и получится». Она спрашивала себя, заметил ли кто-нибудь островок логики в этом океане плохо подобранных слов.
– Доброе утро, – сказал Танн, и по его голосу ей все стало ясно.
Но тем не менее она спросила:
– Что, все настолько плохо?
– Настолько.
– Сколько добровольцев?
Секунда молчания.
– Ни одного.
– Ни одного?
– Как вы и предсказывали, добровольцев вернуться в стазис не нашлось. Ни одного вообще.
– Черт!
– Нет, один все же был.
– Да?
– Но затем сказал, что ошибочно выбрал этот вариант, и отказался.
Слоан не нашла, что сказать.
– Вы должны быть довольны, – продолжил Танн.
– Нет-нет, – ответила Слоан. – Чему тут радоваться? Я предполагала такой исход, но не собираюсь еще больше портить вам настроение. Однако в следующий раз я бы вам советовала при составлении речи обращаться к кому-нибудь за помощью. Эта была… не самой удачной.
Она сделала первый глоток кофе.
– Ее составил Спендер.
Слоан прыснула:
– Вы шутите.
– Вовсе нет. Мне показалось, что речь очень хорошая.
– Танн, эта речь была… Я думаю, правильно будет ее назвать «сэндвич с говном». Нет, за такую речь вам нужно вытолкать Спендера в космос, а потом броситься туда самому – вы не поняли, насколько она ужасна.
Его глаза широко раскрылись.
– Я вряд ли считаю такое наказание…
– Я шучу, Танн. Но… не берите в голову. В следующий раз пусть речь произносит Эддисон, ладно?
– Персонал, кажется, прислушивается к вам.
– Да, но сначала я сама должна уверовать в идею, прежде чем просить других проглотить ее.
Саларианец испустил разочарованный вздох.
– Что ж, мы вернулись к тому, с чего начали.
– Нет, – поправила его Слоан, – ситуация стала хуже. Вы посеяли семя, и это семя называется «припасы на исходе».
– Да. Что касается этого, – сказал он, – то нам нужно составить план нормирования.
– Хорошо.
– Вы сейчас свободны?
Слоан посмотрела на часы, потом почувствовала боль в желудке.
– Позвольте мне сначала позавтракать.
Поесть нужно побольше, решила она. Столько, сколько влезет, прежде чем придется затянуть пояс.
А потом она, если понадобится, размозжит несколько черепов, выкрикнет несколько нецензурных слов, если ей станут возражать, и будет ждать, когда станция взорвется.
А может, все согласятся сотрудничать.
Хотя вряд ли. Собственно, она никогда не считала себя любимицей удачи.

Глава 18

Слоан была права, думала Эддисон. Поначалу им везло. Может быть, поэтому директор службы безопасности вызвалась присоединиться к команде Кеш, получившей задание расчистить проход к ближайшему доку для приема ковчегов. Пробравшись туда, они надеялись найти запас сенсорных интерфейсов, которые можно будет подключить к системе.
Эддисон не могла ее винить. Слоан прождала целый день, убедилась, что речь Танна не спровоцировала новых беспорядков и оставила вместо себя эффективную команду. Эддисон отдавала должное директору службы безопасности. Если бы на речь Танна последовала какая-то реакция, то, она не сомневалась, Слоан осталась бы.
На самом деле все обстояло не так уж и плохо. Несколько резких слов и вялого обмена ударами в жилотсеке, а потом все восприняли объявление с безысходностью, думая про себя: «Что еще может выйти из строя?»
Когда все утряслось, Слоан приняла предложение Кеш заняться тяжелой рутинной работой, устроив себе своеобразные каникулы.
Двое суток назад.
Может быть, два дня потребовались на то, чтобы суть происходящего стала доходить до нее. Два дня урезанных пайков и внезапное осознание того, что пайки, которые они получают, тоже вскоре придется урезать.
Настроение на «Нексусе» изменилось. Резко.
Эддисон прогулялась по коридорам, следуя совету Танна, но от этого лишь сильнее ощутила свое бессилие и бесполезность. Она руководила департаментом Несостоявшихся колоний, была советником исполняющего обязанности директора. Скоро начнут задавать вопрос: а что именно значит «исполняющий обязанности»?
Повторное прослушивание речи Гарсон имело непредсказуемые последствия. Оно напомнило всем, на что они подписывались и что получили на самом деле.
Эддисон избегала косых взглядов, которые бросали в ее сторону. В них она читала не только растущее чувство голода и жажды, но и обвинение: она несла ответственность за произошедшее. Это было несправедливо, но Эддисон полагала, что, когда природная катастрофа застает население врасплох, виноватыми всегда оказываются политики.
В каждом обвиняющем взгляде она видела безмолвную ярость. «Как ты могла не предусмотреть этого? Мы тебе доверяли. Мы пожертвовали всем, потому что поверили в твой план».
Справедливо или нет, но именно это читала она в их взглядах. На самом деле она практически не участвовала в планировании на случай чрезвычайной ситуации. Она сосредоточилась на своей работе: составляла планы действий в нештатных ситуациях при первичных контактах с расами, которые обнаружатся на открытых планетах.
Ах, как она мечтала об этих мгновениях! Иногалактические расы, непохожие на те, что встречались во Млечном Пути. Возможности и вызовы. Она воображала себя за официальным столом с бокалом вина азари, с Джиен по левую руку от нее и несколькими высокими сановниками доброжелательного и мудрого вида справа.
Вместо этого она спала на полу, кипятила воду и ела сухие пайки, словно проходила курсы по выживанию в дикой природе.
Эддисон остановилась в коридоре, связывающем два отсека. Большие окна по обеим сторонам, а за ними то, что должно было быть великолепным космическим видом. Несколькими днями ранее она проходила здесь, протискиваясь между «наблюдателями» – группой, которая вызвалась исполнять функции дозорных, пока не будут подключены сенсоры, чтобы «Нексус» не оставался полностью слепым. Они сидели или стояли днями и ночами уже на протяжении нескольких недель и смотрели: не появятся ли какие-либо признаки того, что Скверна возвращается.
Или – более радужный вариант – не появится ли на горизонте корабль первопроходцев. Пока ничего такого они не видели. Только незнакомые звезды. А когда объявили о нормировании пищевых продуктов, наблюдатели нашли чем занять свободное время. Сегодня коридор оказался пуст.
Эддисон села на скамью и сложила руки на коленях. Некоторое время она не двигалась, впитывая тишину, нарушаемую только неизменным журчанием системы жизнеобеспечения, которая – она не могла не признать – работала безупречно после ремонта, проведенного этим турианцем и его командой.
Они работали без продыха, и результаты их усилий впечатляли. Как, наверное, прекрасно, когда чувствуешь себя полезным, подумала она.
Эддисон тряхнула головой. Она знала, что подобный ход мысли здоровым не назовешь.
Запищал ее омни-инструмент. Вряд ли это Слоан – ее команда находилась слишком далеко и была занята грязной физической работой. Она ответила на вызов и откинулась на спинку скамейки, когда в воздухе перед ней возникло лицо Танна.
– Что-нибудь слышно от Слоан?
– Нет, – ответила Эддисон. – Сегодня прибыл посланец от их группы. Он говорит, что спрашивал у Слоан, не передать ли что-нибудь, но та только рассмеялась.
– Это на нее похоже, – задумчиво проговорил Танн.
– Посланец говорит, что они сегодня к вечеру расчистят завал и тогда станет понятно, есть у нас сенсоры или нет.
– Мм… – Саларианец постучал пальцем по подбородку. – Я ждал, что они закончат быстрее.
Эддисон только пожала плечами. Все, казалось, занимало больше времени, чем ожидалось, с тех пор как о нехватке провизии стало известно остальному персоналу станции.
– Что ж, – сказал Танн, – хотя я очень ценю ее советы, решение нужно принимать.
Эддисон помолчала, взвешивая его слова. Настороженность и возбуждение, но чего больше? Она бы ухватилась за что угодно, чтобы чем-то заниматься. И в конечном счете дела нужно делать. Что бы ни произошло.
– Что у вас на уме?
Саларианец улыбнулся:
– Пока вы даете мне советы, считается, что я получаю советы, верно?
– Верно.
– И вы знаете, как раздражается Слоан, когда ее просят высказаться по незначительным проблемам.
– И это тоже верно, – сказала Эддисон, уже понимая, куда клонит Танн. А тот продолжил:
– Я думаю, нам следует посмотреть, сколько таких незначительных проблем мы можем решить до ее возвращения. Кажется, вы это называете «беспроигрышная ситуация». Мы не только примем ряд решений, но и избавим Слоан от скучного процесса их принятия.
– Незначительные проблемы, – сказала Эддисон. – Какого же рода эти проблемы?
– Мне пришла в голову мысль перепрофилировать один из баков с охлаждающим агентом под дополнительное средство очистки воды. Команда говорит, что это возможно с имеющимися у нас материалами, а повышение температуры в жилотсеке будет незначительным. В результате у нас будет больше свежей воды, что позволит людям принимать душ раз в два дня.
– Вот как? – ответила Эддисон. Горячий душ казался необыкновенной роскошью. При одной только мысли об этом кожу у нее защипало. – Скажите, что вы считаете «незначительным повышением температуры»?
– В пределах допустимости человеческого организма.
– Танн…
– В среднем два градуса Цельсия.
– Уже лучше, спасибо. Мм, да, я думаю, план неплохой.
– Ну вот, видите? – приободрился саларианец. – Решение принято, и у нашего директора службы безопасности будет на одну заботу меньше, когда она вернется.
– Что еще? – спросила Эддисон. Может быть, слишком поспешно, но ее это не волновало. Делать что-то, чувствовать, что ты делаешь что-то важное, – вот главное.
– Давайте встретимся в комцентре и пробежимся по списку.
– Отлично, – ответила Эддисон. – Уже иду.

Она прошла по коридору мимо команды кроганов, которые приваривали на место сложную – чтобы не сказать сомнительную – конструкцию опорных балок. Временное крепление на потолке, который уже не мог выдерживать вес всего, что находилось над ним. Никто из них не обратил на Эддисон внимания, настолько все они были сосредоточены на работе.
Но при этом она, проходя мимо, чувствовала какое-то излучение, исходящее от них. Не ненависть, даже не негодование – чувства, которые она нередко замечала у представителей других рас, попадавших в чрезвычайную ситуацию. Нет, тут она чувствовала что-то другое. Их телесный язык, такое демонстративное продолжение работы, несмотря на ее появление. Их нежелание смотреть ей в глаза, словно они силой воли дают ей короткий отдых от обвиняющих взглядов, которые бросают на нее другие.
Они, казалось, говорили: «Мы с этим разберемся, а ты иди и решай проблемы посерьезней». Эддисон остановилась в конце короткого коридора и повернулась к ним.
– Спасибо, – сказала она.
Они ответили ей смущенными взглядами. Переглянулись, словно пытаясь понять, к кому обращены ее слова.
– Спасибо, – повторила Эддисон, – за все ваши нелегкие труды.
– Да, конечно, – ответил один из них и сразу же продолжил работу.
Эддисон пошла дальше, мысли ее метались – столько вопросов, столько забот и вариантов. Ответы пока были только призраками на краю умственного тумана, и они неизменно сливались в ничто, если она пыталась придать им четкость.
И вдруг один будто бы пробился сквозь туман, оставаясь видимым, не приближаясь и не удаляясь. Он превратился в нечто подобное дорожке, и с каждым маленьким шагом по ней Эддисон обретала свою прежнюю уверенность. Целеустремленность. Правильное решение. Долгожданный ответ.
Он оказался таким простым, что директор начала корить себя: ну почему ей не пришло это в голову раньше? Наверное, такова была цена, которую приходилось платить, подумала она, цена за то, что позволила себе погрузиться в депрессию, но теперь она справилась с этим.
На последнем отрезке пути Эддисон принялась размышлять над первыми шагами в нужном направлении. Директор воспротивилась желанию позвонить Спендеру и дать ему задание продумать детали. Она в последнее время слишком часто прибегала к его помощи.
Нет, в этот раз она продумает все сама.
За помощью можно было обратиться позднее.
Фостер Эддисон вошла в комцентр с поднятым подбородком и воодушевлением, какого она не чувствовала со времени первой атаки Скверны.
Два специалиста сидели у главной консоли в тщетном бдении и надежде, что сенсоры вдруг магическим образом начнут работать и пропустят сигнал.
– Никаких признаков ковчегов? – бросила она на ходу.
– Никаких, – одновременно ответили оба.
Ответ всегда один и тот же.
Танн стоял у них за спиной, смотрел на датапад.
– У меня есть предложение, – сказала она, прежде чем Танн успел заговорить.
– Мм, хорошо! – ответил саларианец с заметным сомнением в голосе. У него уже был подготовлен собственный список, но прикосновение длинного пальца – и список исчез.
– Мы можем выделить восемь кораблей, – твердо сказала Эддисон. – Я проверила цифры: с тем, что осталось, мы сможем осуществить эвакуацию. Время пришло, Танн. Мы больше не можем ждать первопроходцев. Мы должны разведать ближайшие миры и понять, есть ли поблизости что-либо полезное. Подходящее место для колонии, ресурсы для питания или разработки.
– Мм, – повторил он.
Если бы ей удалось его убедить… Эддисон продолжила наступление:
– Мы можем торчать здесь, надеясь, что проблема с провизией разрешится чудесным образом. Надеясь, что появятся первопроходцы и спасут нас. Они уже должны были появиться. Мы все это знаем. Пора уже прекратить себя обманывать.
– Эддисон…
– Дайте мне закончить. – (Танн, явно удивленный, осекся.) – Что касается нормирования, то оно только отсрочивает неизбежное. Скверне не придется прилагать больших усилий, чтобы покончить с нами. Какие-нибудь проблемы с гидропоникой – и все. Нам конец.
– Вы правы, – сказал Танн. – Согласен.
– Мой план сработает, если мы наберем кадры… – продолжила нажимать она. – Постойте, что вы сказали?
– Я с вами согласен.
– Это оказалось легче, чем я ожидала.
Он почувствовал ее недоумение и пояснил:
– Моя попытка убедить персонал вернуться в стазис провалилась. А урезание пайка сказалось на моральном состоянии, замедлило продвижение ремонтных работ. Так что да, я согласен.
– Черт побери, Танн, – сказала Эддисон, – я рада это слышать.
– Слоан это не понравится, – добавил саларианец. – Но продолжайте. Вы начали что-то говорить про персонал?
Она почти потеряла ход мысли. Вчера, вероятно, потеряла бы, но целеустремленность сотворила чудеса с ее мозгами. Эддисон обрела прежнюю форму.
– Я поначалу думала, что простая организация будет оптимальной – первый пилот, второй пилот. Чтобы не оставлять здесь оголенными важные структуры. Может быть, даже позволить управлять полетами автопилотам, то есть использовать корабли как гигантские беспилотные зонды.
Но теперь я понимаю, мы не просто можем – мы должны отправить шаттлы с персоналом по полному штатному расписанию. Начать разведывательную миссию в полном масштабе. Мы таким образом получим не только более высокие результаты, но и уменьшим расход наших запасов на «Нексусе».
– Очень интересное предложение, – сказал Танн. Он присоединился к ней у стола с дисплеем ближних звездных систем. Карту создавали, используя старые методы измерения, основанные на визуальных наблюдениях. Почти бесполезные данные, но ничем другим они не располагали.
Танн вывел на экран изображение.
– Может быть, эти? – показал он.
– Да, – согласилась Эддисон. – Эти подойдут.
– Чисто гипотетически – каков будет состав команд?
У Эддисон уже имелись в голове общие соображения на этот счет, но она хотела создать для Танна видимость участия. К тому же, может быть, его соображения окажутся полезными.
– Ну, с пилотами и вторыми пилотами проблем нет, у нас даже есть такие пары, выведенные из стазиса. Кроме этого, на каждый корабль будет нужен специалист по сенсорным элементам.
– А здесь они не нужны – для ремонта наших собственных сенсоров?
– Нет, – сказала Эддисон. – Для калибровки они потребуются, но сейчас они в подручных у изготовителей. Занимаются всякой черновой работой.
– Понятно. Кто еще?
Они стали обговаривать список. Ксенобиология, астробиология, техника, медицина и безопасность.
– Безопасность? – неуверенно спросил Танн.
– Я думаю, это снимет часть вопросов Слоан. На тот случай, если у кого-то произойдет нервный срыв или одна команда решит захватить корабль и проложить собственный маршрут.
– Вряд ли такие эксцессы вероятны, – заметил Танн.
– И тем не менее Слоан такие вещи беспокоят. К тому же ее команда… слишком многочисленна, – сказала она. – Я думаю, это справедливое замечание.
– Пока не будут доедены остатки припасов, – отреагировал Танн. – Вот тогда команда Слоан нам понадобится в полном составе.
– Да, но в этом-то и суть моего предложения. Не допустить, чтобы такой день настал. И потом, все эти системы расположены довольно близко, и корабли должны вернуться до того, как наши припасы достигнут критического уровня.
Танн вглядывался в дисплей, изучал карту и, как предполагала Эддисон, оперировал в уме всеми составляющими этого плана.
– Если только у кого-нибудь из них не возникнут проблемы, – пробормотал он, словно себе под нос. – Механические поломки, Скверна или что-то непредвиденное.
– Риск есть, – сказала Эддисон, кивнув. – Но без риска мы не выпутаемся из нынешней ситуации.
– Мм. – Танн принялся вышагивать по комнате. И в этот момент Эддисон поняла, что убедила его. Остальное – мелочи.
Наконец-то настал ее час.
Она отправила сообщение Спендеру: «Немедленно жду вас в комцентре. – Ее пальцы слегка дрожали, когда она нажимала на клавиши. – Колониальный департамент приступает к работе».

Спендер засел за работу – предварительный список экипажей для восьми шаттлов. Эддисон тем временем отправилась в ангар Колониального департамента и осмотрела все корабли.
Многие из них использовались как временные общежития, но не все, и полное освобождение восьми шаттлов, по ее прикидке, не должно было занять больше нескольких часов.
Более серьезный вопрос, который она предвидела, но сильно недооценила, состоял в оснащении экспедиций припасами. Временные обитатели кораблей превратились в настоящих грабителей – похищение съестных припасов стало их второй профессией, и они явно считали, что, превратив корабли в свои вторые дома, они приобрели право собственности на все, что находится внутри.
Разговоры быстро перешли на высокие тона, но Эддисон потихоньку вызвала на помощь службу безопасности, чтобы «очистить воздух», и вскоре дело уладилось.
– Спасибо, – сказала она Кандросу.
– Это моя работа. Благодарности не обязательны.
Эддисон перешла к следующему шаттлу.
– А что у нас намечается? – спросил турианец, следуя за ней.
– Мы решили отправить корабли на разведку. Посмотреть близлежащие миры. Надеемся найти какие-нибудь полезные ресурсы или выйти на контакт с ковчегами.
– Директор службы безопасности Келли оповещена? – спросил он с сомнением в голосе.
Ой-ой!
– У Слоан не возникло никаких возражений, – сказала она, внимательно наблюдая за реакцией турианца.
Он только кивнул, разглядывая борт ближайшего шаттла.
– Знаете, у меня есть некоторый опыт в таких делах.
Эддисон резко повернулась в его сторону:
– Правда?
Турианец кивнул:
– Я вроде как сюда именно поэтому и подрядился. Ну, присоединился, я хочу сказать. В какой-то момент я оказался в службе безопасности, но дома занимался контртеррористическими операциями.
Эддисон не знала этого человека, едва помнила его имя, но она видела блеск в его глазах – такой же блеск, который она прежде часто видела, глядя в зеркало.
– Списки составляет Спендер, – сказала она. – Если вас это интересует, я хочу сказать.
Он еще несколько мгновений смотрел на хищный корпус корабля, потом перевел взгляд на нее и улыбнулся. Но еще через миг отвел взгляд, развернулся и пошел прочь, не сказав больше ни слова.
Эддисон быстро отправила со своего омни-инструмента сообщение Спендеру: «Для разведывательной миссии идеально подойдет Кандрос из службы безопасности, если вам нужен еще один».
Ответ пришел минуту спустя: «Я с ним поговорю. Спасибо!»
Фостер Эддисон улыбнулась. Хорошее моральное состояние – важнейший фактор, подумала она.

К вечеру первый разведчик выскользнул из тени «Нексуса» и устремился в бездонное пространство космоса. Эддисон и Танн наблюдали за кораблем из комцентра, у которого все еще отсутствовала передняя стенка, а потому они имели возможность созерцать впечатляющий – чтобы не сказать «устрашающий» – вид через прозрачную временную переборку.
«При условии, – подумала Эддисон, – что ты хочешь смотреть только вперед». Что ее вполне устраивало.
С каждым вылетом они поднимали бокалы, желая капитанам маленьких кораблей хорошей охоты, когда те приближались к границам очень небольшой зоны приема-передачи сигнала «Нексуса».
Кандрос, назначенный капитаном шаттла «Бескрайний», пообещал вскоре вернуться и добавил: «Скажите Слоан, пусть сохранит мое место за игровым столом». Через несколько мгновений сигнал прервался.
Эддисон не могла припомнить, сколько раз она улыбалась в тот день, но улыбка, вызванная словами Кандроса, была особенная.

Глава 19

Слоан Келли много лет так не гнула горб. Она вернулась со своей командой, едва держась на ногах, голодная, в глазах у нее мутилось. Она не знала, который час. Не знала, где находятся ее коллеги-политики, и радовалась этому. Она могла проскользнуть в свою комнату и хоть немного поспать, прежде чем кто-либо поймет, что она вернулась.
Еще восемь часов отключки от всей этой дребедени, которая выходила за все разумные рамки… нет, пока она не была готова нарушить свое блаженство. Более того, она могла отложить еще на какое-то время сообщение о том, что миссия добилась лишь частичного успеха. Огромный коридор расчистили достаточно, чтобы по нему можно было пройти, но на том конце не нашлось припрятанных сенсоров. «Нексус» еще некоторое время будет оставаться слепым, а это никого не могло порадовать.
Она держалась своего плана. Избегала всех. Игнорировала ожидавшие ее возвращения послания. Одно, от Кандроса, особенно ее заинтересовало, но на нем не было флажка срочности, а значит, оно могло подождать. Ну и пусть ждет. Восемь часов, черт побери, они вполне могут обойтись без нее.
Она их заслужила. Разве нет?
Слоан спала как бревно.
Бревно, которое кто-то случайно сдвинул с места, и оно покатилось по склону горы, набирая скорость.

Слоан проснулась через восемь часов от боли в костях и чувства голода. Она провела несколько долгих дней вместе с Кеш и ее командой в «пустошах». Кроганы приняли этот термин для обозначения тех частей «Нексуса», в которых еще не успели побывать.
Однако словечко это они использовали только среди своих, чтобы не обидеть или не взволновать остальных – тех, кто не входит в их команду. Тот факт, что они посвятили Слоан в свой жаргон, она восприняла как честь. Женщина давно поняла, что если кроган оказывает тебе честь, то не следует ею пренебрегать.
Она работала с ними бок о бок, расчищала завалы, вытаскивала провода, относясь к этим делам со всей ответственностью, как и они. Им не требовалась служба безопасности. А ей нужна была работа. Чтобы забыться в ней… Чтобы…
Неожиданно послание от Кандроса всплыло в ее памяти, завладело всеми мыслями. «О скорой встрече», – стояло в графе «Тема».
Ее желудок скрутился в тугой узел. Кандрос никогда не казался ей склонным к самоубийству, но эти слова от него звучали так необычно…
Слоан вскочила с позаимствованной где-то кушетки и на ощупь принялась искать омни-инструмент. Она нашла его, чуть не уронила дважды, пытаясь активировать. Нервничая, дрожащим пальцем пробежала меню, наконец нашла то самое письмо.
«Жаль, что не было возможности проститься, – прочла она вслух, хотя и шепотом. – Вернусь через несколько месяцев. Спасибо за возможность». Вот и все сообщение.
– Какого черта! – воскликнула она, даже не замечая, как закипает в ней ярость. Слоан бухнулась на подушки и уставилась на стену. Какие несколько месяцев? Что еще за сраная возможность?
Никаких подробностей Кандрос не сообщал. А значит, он исходил из предположения, что она знает, о чем речь. Слоан поднялась, развернулась и, сжав кулаки, отправилась в комцентр.
Она пронеслась мимо двух инженеров у консолей в их бесплодном бдении.
– Ковчеги не видны? – спросила она, не ожидая ответа, потому что они всегда отвечали одно и то же.
– Не видны, – откликнулись они безрадостным эхом.
Слоан иронически рассмеялась.
Танн находился у одного из навигационных столов, стоял, ссутулившись над картой, пальцами одной руки постукивая по подбородку. Он поднял глаза, когда она вошла, и выражение его лица заметно прояснилось.
– С возвраще…
– Где Кандрос?
– Я… мм.
Она надеялась, что ее тон сразу же вынудит его дать задний ход.
– Где. Нахер. Кандрос?
– На борту шаттла «Бескрайний», – сказал Танн.
– То есть, – медленно произнесла Слоан, – если я пройду в ангар Колониального департамента, то найду его там?
– Да нет, конечно же. – Танн показал на стол перед ним, и Слоан наконец перевела взгляд на то, что он с таким вниманием разглядывал, когда она вошла. Трехмерная карта пространства вокруг них, довольно грубо нарисованная, но «Нексус» в центре не оставлял сомнений. Танн показал на небольшую светящуюся иконку на некотором расстоянии от станции.
– Сейчас они находятся здесь. Я, конечно, имею в виду – приблизительно. Мы не можем определить с абсолютной точностью.
Слоан обошла стол, ухватила саларианца за подбородок, сильно сжала пальцы.
– Почему этот корабль улетел и почему мой офицер оказался на борту?
Он почти не мог говорить, и Слоан чуть ослабила хватку. Совсем чуть-чуть.
– Спендер…
– Спендер, – повторила она. – Сказано достаточно.
Она похлопала Танна по щеке и вышла.
Уильям Спендер. Это имя ползло по извилинам его мозга, пока она шла к кабинету замдиректора. Он занял маленькую кладовку близ пустых ангаров, превращенных в складские помещения. Омни-инструмент сказал, что Спендер на своем месте, и она могла просто вызвать его к себе, но почему-то ей казалось, что личный визит будет эффектнее. Ее омни-инструмент говорил ей и еще кое-что. Отсутствовал не только Кандрос.
Отсутствовали еще восемь офицеров из ее команды.
Слоан остановилась перед дверью в его маленькую пещеру и громко постучала.
– Кто там еще? – раздался изнутри раздраженный голос.
– Откройте, – ответила она. – Или вы хотите, чтобы я вышибла дверь?
– А, Слоан, – последовал ответ. – Я думал, это опять головорез из жизнеобеспечения. Ннеброн.
– К сожалению, вынуждена вас разочаровать. Откройте.
– Минуточку.
– Нет. Немедленно. – Она услышала шорох изнутри. – Даю вам пять секунд, а потом проверю вашу дверь на прочность.
Она не успела закончить предложение – створки неожиданно распахнулись.
Спендер вышел из погруженной в темноту комнаты и захлопнул за собой дверь.
– Извините. Там кавардак. Может быть, поговорим в жилотсеке?
Он сделал шаг в том направлении, о котором говорил, избегая встречаться с ней взглядом. Слоан впечатала кулак в стену в каком-то сантиметре от его носа и оставила его там. Спендер медленно повернулся:
– Хорошо, давайте здесь.
– Я хочу, чтобы вы объяснили мне, почему Кандроса и семи других моих офицеров нет на борту «Нексуса».
– Разведывательная миссия, – ответил замдиректора.
– Разведывательная миссия?
Спендер моргнул, чуть нахмурился:
– Вы не знаете?
– Как видите.
– Мне думается, вы должны говорить с Танном и Эддисон.
– Я здесь и говорю с вами. Отвечайте.
Вид у него был такой, словно он проглотил кусок тухлого мяса. Слоан не двинулась. Ни на миллиметр. И Спендер сдался под ее взглядом.
– Было решено, что восемь кораблей…
– Кем решено?
– Танном… а вами и Эддисон, естественно, поддержано.
Слоан приняла это к сведению. Об остальном она могла догадаться, но, видя, как морщится Спендер, она получала странное удовлетворение. Директор кивнула:
– Давай продолжай.
К ее крайнему раздражению, замдиректора ухмыльнулся.
– С вами не консультировались, – сказал он скорее себе, чем ей. Потом посмотрел на ее кулак. – Не могу сказать, что я удивлен.
– Спендер, я отправлю вас в одиночную разведывательную миссию без экипировки, если вы мне не скажете то, что я хочу знать.
Скользкая улыбка на его лице ничуть не померкла.
– Мне сказали, вы все решили, что пора послать разведывательные корабли в ближайшие звездные системы. На поиски провизии, вы же в курсе?
Слоан наклонилась к нему так близко, что их носы почти соприкоснулись.
– Прекратите предполагать, что я знаю, а чего – нет. Говорите.
– Да бога ради. – Он облизнул губы. – Мне это все сообщила Эддисон. Решение, план.
– И она сказала, что я согласна?
– Мм, я не помню точно ее слов. Но она не говорила, что вы не согласны. Я и не спрашивал. Это подразумевалось, я полагаю.
Слоан нахмурилась:
– Продолжайте.
– Она сказала, что они… то есть вы… то есть они хотят отправить восемь шаттлов с полным экипажем, а я должен сделать список тех, кто войдет в их состав. – Прежде чем Слоан успела что-либо сказать, Спендер поднял руки ладонями наружу. – Я думал, вы в курсе. Честное слово!
– Почему Кандрос? Вы же знаете, что он моя главная опора.
– Эддисон… – начал было он. – Нет, постойте. Не вините ее.
– Я буду винить всех, кого сочту нужным. Выкладывайте факты.
– Я готовил список, а Эддисон прислала мне сообщение. О том, что Кандрос – идеальная кандидатура, чтобы возглавить один из кораблей.
Возражений на сей счет у Слоан не было, но ее волновало не это. Спендер продолжил:
– Я думал, с вами все обговорено. Ведь вы ушли с кроганами, откуда я мог знать? Как, кстати, там все прошло?
– Что? Что прошло?
– С кроганами.
– Не меняйте тему. Вопросы здесь задаю я.
Вдумчивый гнев вытеснил ослепляющую ярость. Это сделали Эддисон и Танн. Спендер был лишь исполнителем во всех смыслах этого слова.
– Убирайтесь с глаз моих.
Он поправил униформу, оглядел Слоан с головы до ног и вернулся в свою каморку. Несколько секунд – и она осталась одна в коридоре, глядя на дверь его кабинета, в которую он протиснулся, словно змея в свою нору.
Слоан долго стояла на месте, сжимая и разжимая кулаки. Какая-то ее часть хотела вернуться в комцентр, швырнуть Танна об стену, а потом раскрутить за ноги, кинуть в Эддисон и смотреть, как закадычные друзья рухнут на землю.
Другая ее часть спрашивала, какой во всем этом был смысл. Они объединились против нее. Это напрашивалось само собой. Легко предположить, как это и сделал Спендер. Но допущения – вещь опасная, и Слоан может делать и другие допущения. Она уже слышала непринужденные объяснения Танна:
«Это вы отклонялись от выполнения своего долга, Слоан. Вы сказали, что, мол, я принимаю решения с вашими советами или без них, так какая разница? Мы делали только то, что должны были делать. Мы думали, вы будете довольны».
Но от истории с Кандросом она просто кипела. Что касается остального? Прекрасно, они отправили несколько шаттлов на разведку. Не конец света. Но, намеренно или нет, из-под нее выдернули лучших людей; на несколько месяцев, говорилось в послании, а она знала – по крайней мере, надеялась, – что он не согласился бы, если бы не думал, что она поддерживает эту идею.
Он бы так не думал – по крайней мере, с такой уверенностью, – если бы Спендер его не убедил.
«Проныра», – с горечью подумала Слоан. Она снова впечатала кулак в стену. Хотела было выломать дверь в его кабинет, пошуровать там немного, как они это делали, когда у них не хватало улик на подозреваемого, но весточку ему послать требовалось.
Проблема состояла в том, что, пока она не поговорит с Кандросом, пока не узнает, кто ему сказал, что именно сказал и когда, – она не будет точно знать, что произошло. Пока же она решила проглотить это. Сделать вид, что ее это не волнует хотя бы потому, что призвать их к ответу позднее будет гораздо слаще.
А пока она будет за ними приглядывать. Делать что-либо иное было опасно.

Глава 20

– Эй, Редж? Давай-ка быстрей открывай глаза.
Редж с трудом разлепил веки, предполагая, что кушетка, которую он делит с партнером, пуста. Так оно обычно и было. К тому времени, когда Редж просыпался, Эмори уже не было, а когда возвращался с работы – Эмори уже спал.
На этот раз в тенях, подсвеченных слабым синеватым сиянием, он четко ощущал тяжелое прикосновение тела партнера к его боку, чувствовал дыхание Эмори на своем плече.
Это означало, что он уже лег спать, а время пробуждения Эмори еще не наступило.
Мрачный взгляд Реджа остановился на нарушителе его спокойствия. Соседе по комнате. Одном из нескольких, которые менялись посменно. Как его зовут? Алдрин? Алдер? Как-то так.
– Что такое? – проворчал Редж, стараясь не разбудить своего спящего партнера.
Сосед по комнате поднял фонарик, чтобы лучше осветить дорожку к двери.
– Твоя команда, – шепотом сказал он. – Азари. Она опять разносит жилотсек.
О черт! Ирида, что опять?
Усталость сковывала его мускулы, смыкала глаза. Больше всего на свете Реджу сейчас хотелось уронить голову на руку партнера и поспать те несколько часов, которые у них оставались.
Но, зная, что у него нет выбора, он осторожно вытащил руку из-под неподвижного тела Эмори. Кушетка скрипнула, когда он шевельнулся, а потом тяжело встал на ноги.
– А? – сонно спросил Эмори.
Рег поморщился, протянул руку и разгладил светло-каштановые волосы своего партнера.
– Спи, детка, – сказал он и поцеловал его в лоб. – Я сейчас.
– А…
Если повезет, то Эмори даже не вспомнит об этом. Уильде пребывал в таком же растрепанном состоянии, как Каликс и вся его команда. Как и сам Редж.
И Ирида, которая тяжело восприняла смерть На’то.
Ворча себе под нос, Редж натянул помятые штаны и футболку, понимая, что и то и другое неплохо бы было постирать. Нормирование означало меньше мытья, больше усталости. Этот факт он называл «чесоточным», но при этом понимал его неизбежность.
Когда Редж присоединился к своему соседу – Алден, вот как его зовут, наконец вспомнил инженер, – выйдя из тихой спальни, он уже вполне проснулся.
И в гораздо большей степени смирился.
– Сейчас я попробую догадаться, – сказал он, спеша в жилотсек. – Она опять там бросается всякими вещами?
– В основном щитами.
Редж моргнул.
– Чем?
Алден тряхнул головой.
– Потерпи… сам увидишь.
И он увидел. Не заметить было трудно. В коридоре перед жилотсеком собралась небольшая толпа, участники которой пребывали в разной степени раздражения и уныния; еще одна группка людей скопилась у дверей. Изнутри до Реджа доносились крики. Вопли. Брань.
И удары. Столы, подумал он. Блюда. Тяжелые предметы, вещи, которыми набит жилотсек, – бросай не хочу.
Шумно вздохнув, он вклинился в толпу, растолкав ее с силой, которой никто не пожелал противиться. По крайней мере, Редж имел это преимущество. Он был крупный. Крепкий парень, не скрывавший своей силы. Пара у них получилась необычная: Эмори был стройный, хилый, а Редж – здоровяк, который был, впрочем, счастлив думать, что он может в случае необходимости защитить партнера.
В той же мере он был готов защищать и свою команду.
«В особенности, – думал он, протискиваясь внутрь, – тех, кто так и не мог прийти в себя после смерти На’то».
Ирида, как и сказал Алден, играла со щитами. Двое несчастных витали под потолком в биотических энергетических шарах, оба ругались на чем свет стоит; а третий катался по полу. Ирида сидела на столе посреди хаоса – кто-то откинут в сторону, кто-то перевернут вверх тормашками, напитки проливаются на пол, образуя болото из сладкого, кислого и едкого алкоголя.
Он поморщился, переступая алкогольную лужу, от которой несло кроганами.
Он должен был это предвидеть. Вратч и Кадже вытащили его «отпраздновать», после того как Арвекс и На’то развеялись, словно дым, при соприкосновении со Скверной. Он сам едва ушел живым.
Теперь два работяги Накмора сидели в углу, небрежно держа в руках выпивку. Если их и волновали выходки азари, то они, казалось, никак этого не демонстрировали.
Ирида уставилась на него:
– Смотри! Зверьки.
Движением одной руки она послала один биотический шар внутрь второго.
Редж поморщился, когда находившиеся внутри пленники завопили. Закричали.
Он медленно поднял руку, встал между азари и ее «игрушками». В другой руке она держала бутылку, которую теперь поднесла ко рту.
– Ирида, – выдохнул он. – Брось, алкоголь не идет тебе на пользу.
– А мне нравится, – резко сказала она.
Удар! Стол. Один щит замерцал, погас. Его содержимое покатилось кубарем, а потом замерло у входа в жилотсек.
– Вызывайте… Вызывайте службу безопасности!
– Нет, – через плечо отозвался Редж. – Она просто… – Пьяна. Ей больно. Она скорбит. – Она справится. У меня все под контролем.
– Ды-ы-ы-а-а-а уж, – протянула азари, подаваясь вперед.
Из бутылки в руке потекла жидкость.
Крогановское пойло.
Черт!
Редж подошел к ней. Протянул руку, осторожно, одними пальцами, обхватил бутылку, которая почти целиком поместилась в его ладони.
– Давай, Фиалочка. Прогуляемся, остынем немного.
– Нет!
Она дернулась. Резкий крик и удар сказали ему о том, что второй щит лопнул и его узник может ковылять на свободу.
Сердце Реджа болело за азари. Он был старше ее, опытнее, но ни возраста, ни опыта не требовалось, чтобы увидеть, как ей плохо. Команда работала много лет. Служили вместе. Сражались вместе.
Он попытался прибегнуть к логике:
– Идем, ты же знаешь, что мы сидим на пайках, давай не усложнять ситуацию для любителей выпить.
– Пайки? – Она словно выплюнула это слово. – Какая от них польза? – Она потянула бутылку к себе, недоуменно нахмурилась, когда та не подалась, зажатая в крепкой руке Реджа. – Пайки его не вернут.
У него защемило сердце. Печаль слышалась в его голосе, когда он пробормотал:
– Я знаю, Фиалочка, знаю. Но На’то был бы недоволен, увидев, как ты разрушаешь себя… и жилотсек, – добавил он, оглядевшись. – Ты посмотри вокруг.
– Откуда ты знаешь? – Она сердито уставилась на него, ее светло-лиловые глаза были влажны и широко раскрыты. – Кто это может знать?
– Черт, – пробормотал кто-то у него за спиной, – она просто в хлам.
Он кинул взгляд через плечо – увидел входящего Ннеброна. Редж знал эту улыбку на его лице – горькую улыбку.
– Да, – тихо сказал он. – Давай уведем ее куда-нибудь в тихое местечко.
Ннеброн молча подошел к Реджу и с улыбкой вышел из-за спины напарника.
– Эй, Фиалочка, не хочешь мне помочь в одном деле?
Она недоуменно уставилась на него. Ее качнуло.
– Может быть. – Она не сопротивлялась, когда Редж обнял ее за плечи. – Мне понадобятся мои бойцовские?
– Ее что?
– Бойцовские перчатки, – пробормотал Редж Ннеброну. Тот уставился на него. – Нет, – сказал Редж, обращаясь теперь к Ириде. – Сегодня они тебе не понадобятся.
Та кивнула, позволила снять себя со стола.
– Хршо. В слещий раз.
– В следующий раз, – твердо пообещал Ннеброн. – А сейчас мне ужасно нужна помощь… – (Пауза.) – Нужно…
– Ннеброна нужно проводить, – быстро сказал Редж. – Никак у него не ладится дело с несколькими силовыми сетями. Ты не поможешь?
Ирида пожала плечами. Пока они вели ее по жилотсеку, азари своими мутными, слезящимися глазами скользила по толпе.
Ее рот скривился.
– Трусы! – выкрикнула она.
– Ага! – Ннеброн обнял Ириду за талию, помогая ей сохранить равновесие, а Редж тем временем поспешил проложить (вернее – растолкать) дорожку в бормочущей толпе.
– Они тока… они тока сидели… и смотрели…
– Ох, детка!.. – Голос Ннеброна дрогнул. – Идем. Запьем все это.
– Я им покажу! – Азари повернула голову, и ее черты исказила презрительная гримаса. – Я вам покажу! Вы не понимаете… что происходит, когда они начинают это!
– Хорошо, Ирида, – пробормотал Редж, переглянувшись с Ннеброном.
– Сначала умирают! – прокричала она, споткнувшись. Редж поддержал ее. – Потом пайки! Это никогда не кончится!
Ннеброн и Редж – они знали. Они были там.
Смерть. Голод.
Руководство, готовое на все, лишь бы спасти собственные задницы.
– Пока мы сами что-нибудь не предпримем, – горько сказала Ирида.
Ннеброн и Редж практически вынесли ее из онемевшего, глазевшего на них жилотсека.
– Хорошо, – терпеливо сказал Ннеброн. – Хорошо. Но сначала, может, мы выпьем? Помянем, так сказать, лучшего, черт возьми, саларианца, какого мы знали.
Редж закивал в демонстративном согласии; Ирида заметила и тоже наклонила голову.
– Ведь как это хорошо, правда? Выпить за Начо.
– За Начо, – повторила Ирида.
Улыбка Ннеброна не коснулась его глаз.
– За Начо.
– Они еще узнают, – прошептала азари.
– Все будет хорошо.

Недели. Сколько недель, будь они прокляты, она, как ястреб, наблюдала за своими спутниками, перестраивала патрули и дежурства, чтобы закрыть образовавшуюся дыру из восьми офицеров, украденных у нее, участвовала в подавлении бунтов среди севшего на пайки персонала, а они вспыхивали все чаще. Причины не имели значения, к тому же они все время были разные. Все были на взводе. Страхи росли. Животы были пусты. Вода почти кончилась. Одно неправильное слово, взгляд, жест…
Черт возьми, Слоан всего пятнадцать минут как проснулась, а ей уже пришлось гасить ссору между кроганом и каким-то идиотом, который не понимал убийственную разницу в их весовых категориях.
Голова у нее болела.
И все это ради чего? Ради призрачной надежды, что разведчики найдут поблизости райский сад? Что первопроходцы не попадут под щупальца Скверны и их не изорвет в клочья, прежде чем кто-нибудь успеет проснуться и понять, что происходит?
Мысли, мрачные даже для Слоан.
Напряженность, порожденная несбывшимися надеждами и растущим отчаянием, висела в воздухе «Нексуса». Она чувствовала ее в коридорах, на кухне, в столовой, в тренировочных залах, где ее подчиненные избавлялись от накапливающегося стресса.
Пайки все уменьшались. С каждым днем. Но вера Эддисон в корабли-разведчики оставалась неколебимой – маленький маячок надежды, он медленно угасал даже в глазах тех, кто верил в него. Вера, решимость оказались подорваны.
Все были готовы взорваться в любую минуту.
В том числе и сама Слоан.
Она расхаживала по оранжерее гидропоники, потому что робкие зеленые листики будущего урожая казались более спокойными, чем голый, строгий металл и побитые панели коридоров «Нексуса». Кроганы были повсюду, они устраняли аварии, перестраивали гидропонные конструкции, ремонтировали покоробленные перегородки. Слоан признавала скрепя сердце (вероятно, из-за предрассудков, от которых никак не могла отделаться), что рабочая команда кроганов стала настоящей спасительницей станции.
В буквальном смысле.
Они были такими большими и, безусловно, составляли единую команду. Пока они соглашались работать даже в условиях урезанных пайков. Но как долго это продлится? Аппетит у них всегда был отменный.
Еще одна забота среди многих – Слоан уже ставила ее на одно из первых мест в списке своих приоритетов. Кроганы. Возросшая готовность Танна игнорировать ее советы, хотя прежде он искал их. Почти постоянный поток драк, споров и пререканий. Все это может довольно быстро перерасти в нечто серьезное – и что тогда?
Слоан остановилась перед одной из поломанных гидропонных конструкций, тупо уставилась на нее, обдумывая этот вопрос. Напротив нее кряхтел кроган, а другой принес ему панель, чтобы приварить в конструкцию.
Шипение плавящегося металла и зловещее оранжевое пламя универсального инструмента заливало обоих кроганов каким-то мигающим светом безумного оттенка, словно из взбесившегося стробоскопа.
Слоан нахмурилась. Она представила себе, что произойдет, если рабочая команда Кеш решит: всё, хватит, они не обязаны работать с утра до ночи или, по крайней мере, работать с такой безумной скоростью на пустой желудок. Она попыталась представить себе свою команду против толпы рассерженных кроганов, и ее пробирала дрожь. Если дела зайдут слишком далеко, у нее не останется выбора – только применить против них силу.
При одной только мысли об этом ее начинало подташнивать.
Она ударила кулаком по груди. По досаде, которая кипела там всю последнюю неделю. Сморщилась, когда эта досада забурлила внутри.
Эддисон сказала, что психологическая нагрузка на Слоан слишком велика и ей нужно отдохнуть. Может быть, и нужно. Может быть, нагрузка велика. Но все это не имело значения. В этом и состояла работа Слоан, и, что бы ни думали всякие скользкие бюрократы о ее прямолинейности в достижении результатов, Слоан Келли не получала удовольствия, используя своих офицеров как инструмент угрозы.
Вины персонала в происходящем не было. Они голодны и испуганы. Хотя, конечно, это не основание позволять им сходить с ума. Моральный дух так или иначе нужно поднимать.
Но как, черт побери?
Слоан проворчала эти слова себе под нос, развернулась и направилась в дальний угол гидропонной оранжереи. Здесь специальная лампа, стимулирующая рост растений, испускала теплое сияние. Все надежды корабля были устремлены на эти хрупкие маленькие зеленые листики. На них и на разведчиков, отправленных Эддисон.
Прогнозы? Неблагоприятные; и впервые в ее жизни она не могла винить в сложившейся ситуации руководство, потому что сама и была этим руководством.
– Черт! – прошипела она, рефлекторно сжимая кулак. Ей хотелось ударить по чему-нибудь. По чему угодно. И как бы это выглядело? Она знала, как будут реагировать люди. Слоан не хотела стать той искрой, которая разожжет пламя. Каким бы оправданным ни казалось ее недовольство сейчас.
К счастью для неустойчивого нрава Слоан, ее размышления прервала Талини – очень вовремя вызвав ее по интеркому.
– Что? – рявкнула Слоан на свой омни-инструмент, почти не давая азари времени зафиксировать картинку, а уж тем более поздороваться. Но, к несчастью для неустойчивого нрава Слоан, судя по виду азари, нельзя было сказать, что у нее хорошие новости.
– Вы нам нужны в техническом отсеке на восьмой палубе. – Напрямик. Мрачно. – Тут происшествие. – За цифровым напряжением в голосе Талини директор услышала крики. Боль. Злость.
Неужели уже гребаная искра?
– Иду, – резко ответила Слоан. Кроганы проводили ее взглядом. Лязгающий аккомпанемент прервался лишь на секунду.

Первые признаки беспорядков встретили Слоан, стоило с шипением открыться дверям лифта. Половина коридора была погружена в темноту, другая освещалась почти непрерывными импульсами. Аварийное освещение – там, где оно работало исправно, – ярко горело, а в других местах слабо подмигивало красным.
У носилок в коридоре стояли два врача, на носилках лежал саларианец – один из подчиненных Слоан. Зеленая кровь проступала сквозь бинты на его шее, плече и груди. Он ей слабо улыбнулся, еще слабее отсалютовал и поморщился от усилий.
– Не двигайтесь, Джоргат, – сказал один из врачей. – Мэм, – добавил он, посмотрев на Слоан.
– Как он?
– Ему повезло, – ответил он с прямотой, которая сказала ей о состоянии ее подчиненного больше, чем любые слова.
– Ничего страшного, – прохрипел Джоргат.
За словами послышалось бульканье, которое не понравилось Слоан. Она положила руку на носилки, остановив их в дверях лифта. Двери недовольно звякнули, почувствовав помеху.
Врачи нахмурились.
– Кто это сделал? – спросила она, игнорируя врачей и устремив взгляд на влажные глаза саларианца. Она наклонилась над носилками, чтобы он не напрягал голос. – Что случилось?
Он закашлялся, зеленые капельки появились на его форме. Ему удалось издать хрупкий смешок, пусть и с бульканьем.
– Сглупил, – прохрипел он. – Позволил себя отвлечь.
– Несчастный случай? – спросила Слоан тихим голосом, чтобы никто не услышал и не поползли слухи. Это дело нужно было закрыть наглухо, каким бы оно ни было, и сделать это быстро.
Джоргат слабо покачал головой. Она поняла.
Диверсия.
Один из врачей прикоснулся к ее руке:
– Мэм…
– Идите. – Слоан отошла, пропуская носилки. Большие глаза саларианца закрылись от боли. – Позаботьтесь о нем, – добавила она.
– Непременно, – сказала женщина, шедшая спереди.
Двери закрылись, заглушив приступ кашля Джоргата.
Выходят ли легкие у саларианцев из строя так же, как у людей? Если да, то вот оно – объяснение звука. Ничего такого, что нельзя вылечить временем, уходом и соответствующими медицинскими технологиями, но кулаки Слоан сжались, когда приступ ярости обуял ее. Это не имело значения.
Диверсия. Кто-то ранил члена ее команды.
Кто-то ранил не только Джоргата, поняла Слоан, шагая по коридору. Ощущение пустоты в ее желудке возрастало с каждым шагом. Фигуры корчились у стен в неясном свете, нянча свои раненые конечности и пальцы. В основном ожоги. Электрические? Химические?
Талини ждала у большой двери с датападом в руке. Она бешено замахала им, привлекая внимание Слоан. Ее лоб бороздила глубокая морщина, но, быстро оглядев азари, директор поняла, что та не участвовала в стычке. Ни повреждений, ни пятен крови на форме.
– Рассказывай, – вместо приветствия приказала Слоан. Азари показала на группку инженеров в форме, которые то входили, то выходили из полуоткрытых дверей.
– Прорвало трубопровод с охладителем в одной из серверных. Это случилось минут пятнадцать назад.
Слоан оглянулась на побитый персонал:
– Многовато раненых для лопнувшей трубы.
– Высокое давление, – ответила Талини. Она переместила датапад в руке, показала на экране информацию, которую ввела только что. – Это один из главных процессорных узлов. Здесь температура поддерживается ниже, чем в других, по очевидным причинам, но трубопроводы высокого напряжения использовались, потому что они…
– Эффективны с точки зрения цены, – сухо закончила Слоан. – Да, я слышала рекламу.
Азари протянула ей датапад. Для нее эта информация мало что значила, но суть она ухватила – в критические моменты датчики давления действуют многократно эффективнее.
– Существовала некоторая озабоченность касательно величины давления, необходимой для подачи охладителя, и в конечном счете вопрос решили.
– Но?
– Но не на случай перехода в ручное управление, – со вздохом ответила Талини.
Полуулыбка готова была сползти с лица Слоан.
– Так. Джоргат сказал, что его отвлекли.
Азари кивнула:
– Он говорит, что как раз происходила смена инженеров, обслуживающих сервер. Он почти всех их знает в лицо – некоторое время уже дежурит здесь.
Слоан посмотрела в коридор, где то вспыхивал, то гас слабый свет, словно подражая тому, что мигал у нее за спиной.
– Так он увидел незнакомое лицо?
– Нет. – Талини развернулась и двинулась в сторону серверной, поманив за собой Слоан. – В разгар пересменки, когда персонал обменивался обычными приветствиями, по словам Джоргата, он услышал какой-то странный звук изнутри. И пошел посмотреть…
Слоан охнула, войдя внутрь. Выдыхаемый воздух стал тут же превращаться в облачка тумана, кристаллики льда опасно подрагивали на панелях, листовой обшивке и щитках. Хотя физические повреждения казались минимальными, Слоан тут же увидела главное. Отрезок поцарапанного, погнутого, изрубцованного материала.
– Как видите, – мрачно продолжила Талини, – у панели не было ни малейших шансов выстоять.
– И у трубы тоже.
Слоан нахмурилась, видя следы повреждения на стене, которая прогнулась под давлением охладителя. Давление в трубопроводе уже сняли, и она понимала, что это скажется на работе серверов, но то была не самая насущная проблема. Тот факт, что лед все еще оставался на всех поверхностях, и число пострадавших от ожога холодом в коридоре говорили о том, насколько эффективным был охладитель.
Она подняла руку к отверстию в стене, потрогала край металла. Он обжигал холодом. Края разлома выгнулись наружу, как лепестки расцветшего бутона. Разорванная труба и всякие другие предметы шрапнелью осыпали комнату.
Слоан повернула голову, прикидывая зону поражения. Джоргат, вероятно, стоял там, где теперь стоит Талини. Попал прямо под удар.
Черт, врач был прав. Джоргату очень повезло. Слоан нахмурилась, рассерженная и разочарованная, ощетинилась, как еж.
– Что за звук он слышал? – спросила она через плечо.
Азари наклонила голову, снова просмотрела свои записи.
– Он сказал – я цитирую: «Что-то похожее на обратный взрыв, этакое „бух“, только в обратном направлении». Конец цитаты.
– Мм. – Слоан устремила взгляд на азари, надеясь, что та не видит ярости, закипающей в ее груди. – Окажи мне услугу, сержант. Сваргань-ка этот ваш круговой вихрь. – Она подняла руку. – К потолку.
Талини ничуть не была похожа на недоразвитую. Слоан обнажила в улыбке зубы, и по бледно-голубому лицу азари стало ясно, что до нее дошло.
– Да, мэм, – сказала она и собрала свою биотическую энергию, как уж там это делают биотики. Слоан не знала, как именно. Она, к счастью, биотиком не была. Из своего опыта она знала, что представители человеческой расы, наделенные таким даром, имели побочные эффекты в виде склонности к убийствам. Так, по крайней мере, было в прежние времена. Времена и технологии явно улучшились, но Слоан принадлежала к старой школе.
Азари же, казалось, все были наделены этой способностью. Талини извлекла сингулярность из… бог его знает откуда… вызвав разрыв в реальности, который издал звук схлопывания.
Слоан кивнула:
– Этот звук похож на обратный взрыв?
Фиолетовые и синие нити биотической энергии вихрились, и даже на таком расстоянии Слоан чувствовала, как поднимаются волосы у нее на голове. Они находились слишком далеко, чтобы искусственная гравитация сильно подействовала на них, но Слоан все равно чувствовала себя дезориентированной.
– Вполне могло быть и так. – Талини, нахмурившись, смотрела на разрыв. – С учетом давления и находящихся внутри химических веществ, смешанных посредством биотики, может образоваться достаточно большое бутылочное горло, чтобы вызвать такой разрыв.
– Значит, биотика? Азари?
– Это мог быть и человек с биотическим имплантатом, – пробормотала Талини.
– Я не помню ни одного такого в списке выведенных из стазиса. А ты?
– Нет. По крайней мере, никого с такими сильными способностями, – признала она.
– Нужно проверить журнал, – сказала Слоан. – Чтобы быть уверенными.
– Но вы считаете, что это была азари.
– Ты знаешь хоть одного крогана, который разбрасывал бы вокруг себя биотические шарики? – сухо спросила Слоан.
Талини задумалась. Серьезно.
– Здесь нет ни одного боевого мастера. Единственный, о котором я знаю, принадлежит к клану Урднот.
Слоан уставилась было на азари, потом оставила эту затею и сказала:
– Тем не менее давай проверим списки.
Талини снова кивнула, ввела несколько слов в свой датапад. Экран сверкал, когда она опустила его, чтобы разглядеть большое помещение с сетевым оборудованием.
– Возникает вопрос – почему здесь?
Слоан пришло в голову то же самое. Найти ответ было не слишком трудно.
– Здесь серверная, верно? Информация. – Она, направляясь к двери, показала большим пальцем на дырку в стене. – Это отвлечение. Как сказал Джоргат. Найди кого-нибудь, кто может проверить график посещений. Я хочу, чтобы это место обследовали со всех сторон, вдоль и поперек. Возьми кого-нибудь из нашего отдела информационной безопасности и проверь журнал записей. Только потихоньку, Талини. Слухи о шпионаже или диверсиях – это то, что нам сейчас нужно меньше всего.
– Хорошо, директор, – тут же ответила Талини. Она развернулась и последовала за Слоан. Гидравлика двери зажужжала, вздрогнула, но створки не смогли закрыться. Удар Джоргата выбил одну створку из направляющих.
Кто бы это ни сделал, кто бы ни отправил одного из ее подчиненных в больничную палату и ни поставил под угрозу жизнь этих инженеров… Пальцы Слоан снова сжались в кулаки. Она заскрежетала зубами, чтобы не произнести те слова, которых Талини не заслужила.
Она их найдет.
Больше ни один член ее команды не умрет на «Нексусе». Ни гражданские, ни инженеры – никто. Это ее станция. Она здесь для того, чтобы защищать тех, кто находится на ней.
В особенности от самих себя.

Пусть Ирида Фадир и поменяла свои бойцовские перчатки на форму инженера, но это не означало, что она потеряла хватку. Взломать и войти – не составило труда. Несколько десятилетий назад она могла бы положиться на грубую силу для исполнения задуманного, но технические знания и опыт упростили ей задачу.
Все прошло не без потерь, признавала она про себя, покидая технический отсек. Она старалась, как могла, но у людей есть поговорка, гласящая: чтобы сделать омлет, надо разбить яйца, верно? К счастью, никто не погиб.
Большой плюс в ее послужной список.
Другой плюс – база данных, которой она обзавелась. Каликс сказал им, чтобы они приглядывали за своими припасами, но этого было недостаточно. Атмосфера на станции стала до того напряженной, что Ирида знала: вскоре непременно произойдет взрыв. Они все знали. Каликс, по крайней мере, подготовился заранее, но как быть в случае наихудшего сценария? В подобных ситуациях все зависело от информации. В особенности от такой, какой завладела она. Защищенной. Такой, которую руководство хотело скрыть от других.
Всю информацию целиком и сразу усвоить она не могла. Но, мельком взглянув на нее, азари поняла, что получила нечто ценное. Маршруты патрулей. Размещение камер. И все такое прочее. Каликс с этой информацией много чего мог бы сделать. Защитить их, их припасы и тех, кто все еще остается в стазисе.
Она не смогла сдержать улыбку. Была довольна тем, что может обеспечить безопасность своих людей, своей команды. Каликс заслужил этого. И даже большего. Он вставал на ее защиту и раньше, на защиту всех их. Он сделает это еще раз, и на сей раз она тоже будет защищать его.
– Гордишься собой?
Ирида замерла, когда невозмутимый голос директора службы безопасности зазвучал где-то впереди нее в коридоре. Слоан Келли вышла из-за угла, в руках ничего, взгляд пронзительный, как улыбка ворка`. Ирида моргнула, внутри у нее все сжалось, но она просто улыбнулась еще шире и уважительно кивнула.
– Директор? – мягко произнесла она. Приветствие, чуть вопросительное. Но у себя за спиной она ощутила и услышала других офицеров службы безопасности. Черт побери, значит, она была не так осторожна, как ей хотелось думать. Неужели саларианец все же увидел ее?
Может быть, стоило убить его, когда была такая возможность? Чтобы уж наверняка.
Теперь уже поздно. Слоан подкрадывалась все ближе. Иначе это и не назовешь; во всяком случае, Ириде другие слова не приходили в голову. Она понимала уважение Каликса к этой женщине, но это их обоих ставило в невыгодное положение.
– Ирида Фадир, – сказала директор. – Вы арестованы за взлом и проникновение, а также за уничтожение собственности «Нексуса»…
– Не говоря уже о собственности азари, саларианцев и турианцев, – сказал женский голос за спиной Ириды. Она оказалась в ловушке.
Ну и прекрасно. Это означало, что на сей раз Ириде биотику и пробовать не имеет смысла. Она видела эту азари из службы безопасности в работе.
– Уничтожение собственности «Нексуса», – громко повторила Слоан, мускул под глазом у нее дернулся, и это вызвало у Ириды тревоги больше, чем все остальное, вместе взятое. Она нахмурилась и отступила.
– Постойте, директор, вы же не думаете…
Слоан не дала ей закончить. С удивительной скоростью и силой – большей, чем предполагала в ней Ирида, – она размахнулась и мгновенно, безжалостно и уродливо впечатала кулак в лицо Ириды. От удара из азари вышибло дух, она врезалась в стену коридора, ее отбросило на двигающуюся цепочку ног охранников. Из глаз у нее посыпались искры. Ощущение на щеке от странного покалывания перешло в резкую боль.
Ирида тряхнула головой. Бесполезно.
Она должна была предвидеть это. Черт, она должна была все спланировать, но, несмотря на весь свой наемнический опыт, она никак не ожидала, что офицер Альянса нарушит протокол.
– И за нападение на члена моей команды и четырнадцать членов экипажа «Нексуса», – прорычала, тяжело дыша, Слоан. Ирида почти ничего не знала об этой женщине, но, когда люди из службы безопасности схватили ее за руки и подняли на ноги, она поняла: ни Альянс, ни даже Слоан Келли ни на кого не нападут, не будучи абсолютно уверенными в фактах.
Ее поймали. В ней закипала тихая ярость – в большей степени на себя саму, чем на кого-либо другого.
– Отведите ее в камеру, – рявкнула Слоан. – Подготовьте к допросу. И обыщите ее гребаную койку, – резко добавила она, развернулась и пошла прочь. Ирида шмыгнула носом. Синие капельки крови оставили темные потеки на ее рубашке. В ее гайморовых пазухах плясала боль. Щеки горели огнем.
Вот и все. Конец.
– Хотите что-нибудь сказать? – спросил человек, державший ее. Ирида скосила глаза на азари, державшую ее за другую руку. Ничего. Ни помощи, ни сочувствия.
Ну что ж, братство соотечественников имеет свои границы.
– Нет, – ответила она и выплюнула синюю слизь на пол. Черт ее побери, если она заберет с собой кого-нибудь еще, – и так хватит. Это, по крайней мере, она сделала правильно. Каликс ничего не знал о ее действиях, а потому его не смогут втянуть в это.
Инициатива не казнит ее – не посмеют. В худшем случае вернут ее в крио, как тех, кто попытался угнать шаттл. А кто там знает, как вручную управлять стазис-капсулами?
По крайней мере, соображала она, когда сопровождающие бегом тащили ее к лифту, она хоть выспится – сил уже нет.
Сквозь щель в закрывающихся дверях видна была ее улыбка.

Глава 21

Эос бездвижно маячила впереди, призрачный полумесяц на жилах Скверны и на фоне звездного задника вдали.
– По-прежнему ничего? – спросил капитан у офицера по науке.
Турианец молча отрицательно покачал головой.
– Как такое возможно? Да бога ради, мы же прямо на ней сидим.
Мостик крохотного шаттла был переполнен, здесь находились даже два члена экипажа, спящие после дозы снотворного в аварийно-безопасных койках. Новые жертвы Скверны. И, судя по всему, не последние. Но в данный момент капитана Марко волновали не столько их раны, сколько сенсоры, черт бы их драл. Скверна могла бы заставить крохотный шаттл биться, как рыба на берегу, но она вместо этого абсолютно уничтожила любую возможность снятия с сенсоров достоверных показаний. Каждая попытка снять показания давала результаты, совершенно не похожие на предыдущие или вообще никакие. Хотя Эос, ближайшая к нынешнему местонахождению «Нексуса» обитаемая планета, находилась прямо перед ними, на экранах возникало то пустое пространство, то несколько лун, то астероидное поле или даже целый флот кварианских кораблей – показания менялись с каждой секундой.
Шаттл практически ослеп. Получаемым с сенсоров данным нельзя было доверять. Но они все видели планету, которая увеличивалась в размерах у них на глазах.
Капитан должен был принять решение, и как можно скорее. Достаточно было один раз взглянуть на его измотанный экипаж, чтобы понять их настроение: «Давай домой. Хватит – повеселились».
Марко не собирался домой. Пока. Они не могли вернуться на «Нексус» с пустыми руками, и его команда знала это. Просто они были испуганы, и кто мог их в этом винить?
– Капитан, – сказал штурман, – через шестнадцать секунд мы окажемся в поле гравитации планеты. Если мы сейчас включим тягу, то сможем обойти ее по орбите, а потом направиться на «Нексус». Сообщить им, что наша…
– Нет, – сказал он. – Мы не можем вернуться с пустыми руками.
Никто не сказал ни слова.
Где-то в районе носа корабля началось зловещее гудение, распространившееся на весь корпус. Крепления заскрежетали, когда таинственные щупальца Скверны снова принялись играть с ними.
– Штурман, мы включаем тягу, но не для облета планеты.
– Мы не сможем совершить посадку без сенсоров.
– Не сможем, – признал он. – Но мы войдем в атмосферу, а там посмотрим, что можно сделать.
Эос покрывал густой слой облаков, прятавший от глаз то изобилие, которое могло ждать их на поверхности. Черт побери, сканы, сделанные столетия назад, указывали на растительную жизнь и изобилие воды. Первый кандидат на колонизацию. Но теперь сенсоры показывали какую-то тарабарщину. Поэтому они подойдут к планете вслепую и посмотрят на нее собственными глазами.
И опять экипаж не возразил ему. Они все знали, на что идут, присоединяясь к миссии, но от этого им теперь легче не становилось. Маневр, который они собирались осуществить, был чертовски опасен, в особенности если ты полагаешься только на визуальное восприятие да еще, возможно, на мучительные стоны обшивки корабля.
Двигатели включились как раз вовремя. Эос впереди начала поворачиваться, когда маленький корабль своим термически защищенным корпусом вошел под углом в зелено-серые тучи.
Марко не требовалось отдавать приказ пристегнуться. Они не покидали своих кресел с того момента, когда Скверна любовно погладила их своим щупальцем приблизительно в миллионе километров от «Нексуса». Но к тому времени пострадавшая станция находилась уже вне зоны связи, а турбулентность сошла на нет, словно приглашая их попробовать лететь дальше.
Теперь планета закрыла собой звезды и волокнистые конечности Скверны. Сенсоры не узнали ничего нового и об этом явлении. Показания были совершенно бесполезны и не заслуживали никакого доверия.
– Связь, – резко сказал капитан Марко.
– Здесь, – ответила инженер. Связь не была ее специальностью, но она прекрасно справлялась с этой задачей.
– Продолжайте попытки связаться с «Нексусом» и ковчегами. Все полосы, все частоты.
– Есть, – ответила она без малейшего нетерпения в голосе. Он отдавал ей этот приказ и прежде, уже дважды, и она всегда брала на себя эти дополнительные обязанности.
– Передавайте все, что мы видим, ясно? Мне все равно, если сообщение будет закодировано. Может быть, они найдут способ расшифровать сигнал. Мы должны попробовать.
– Ясно, – ответила она, и на сей раз ее голос слегка перехватило. В его словах слышалась бóльшая обреченность, чем ему хотелось бы, но теперь он уже ничего не мог с этим поделать.
Шаттл начало трясти, но теперь виновником тряски была не Скверна. Теперь корпус трепала атмосфера Эос.
Внезапно пламя начало лизать днище судна, вихриться вокруг него. Корпус задрожал от перегрузок. Чернота космоса начала преобразовываться в высокие пыльно-коричневые облака.
Через несколько секунд корабль полностью погрузился в слой туч, видимость упала до нуля. Марко с такой силой ухватился за подлокотники, что костяшки его пальцев побелели.
И вдруг турбулентность кончилась. Тучи остались наверху. Они вошли в атмосферу, но рисковали опуститься слишком низко.
– Двигатели! – прокричал он. – И уходим в крен!
Корабль дернулся вперед и в то же мгновение начал переворачиваться.
Марко подался вперед, дыхание у него перехватило.
Эос должна была представлять собой планету-сад. Сочная растительность, длинные петляющие реки и два неглубоких моря. Так говорили сканы задолго до того, как «Нексус» вошел в Андромеду.
Видимость была плохая. Марко, понимая, что делать этого не следует, отстегнул крепление и чуть не прижался лицом к стеклу.
Капитан не видел садов. Или лесов. Или джунглей. Или бескрайней сени гигантских деревьев.
Он видел голую землю. Пустыню. Пыль.
И кое-что еще. Массивный монолит, возвышавшийся над всем, устремляющийся вверх, словно осколок кристалла.
– Это… что… такое? – громко спросил он; каждое слово давалось ему с трудом.
– Пустыня, – прошептал кто-то, а Марко подумал, что имеется в виду: Эос или вся Андромеда?
Какое-то движение наверху привлекло его внимание. Дрожащее черное щупальце, сверкающее тысячами крохотных взрывов. Оно проникло сквозь атмосферу и теперь крутилось и изгибалось, словно искало что-то. Словно…
Длинный палец Скверны согнулся и ударил в шаттл с силой урагана. Корабль вздрогнул всем корпусом. Кто-то вскрикнул. Возможно, сам Марко. Раздался громкий хлопок, когда его череп ударился о раму окна. В глазах потемнело.
Марко помнил падение, боль и слова, доносившиеся откуда-то из невероятного далека.
– Уводите нас отсюда, – кричал кто-то. – Уходим!

– Она готова для допроса.
Слоан взяла планшет у Талини, просмотрела записи. Вся бюрократическая галиматья была на месте. После короткого и досадного разговора с Танном она, по крайней мере, могла начать действовать.
Танн настаивал, чтобы она «вела дело», и, хотя это и входило в намерения Слоан, директор собиралась вести дело так, как считала правильным она, а не он. Саларианец полагал, что вернуть Фадир в стазис будет достаточно. Ведь в случае со взятием заложников это сработало. Наказание, которое не требовало судебного процесса. У Слоан были другие мысли на этот счет. Она хотела выяснить мотивы Фадир. Ее намерения и ее сторонников.
Женщина отметила, что у азари хороший послужной список. Отличные рекомендации. За нее поручился сам Каликс, написал хвалебное рекомендательное письмо, в котором рассказывал о ее предыдущей службе на «Варшаве». Слоан задумалась. Вся команда турианца, по крайней мере ее ядро, служила с ним там. И все последовали за ним сюда.
Интересно.
Какие бы причины ни заставили Ириду устраивать диверсии на «Нексусе», наносить увечья персоналу, с ней было не все так просто, как явно надеялся Танн. Но Слоан должна была выяснить наверняка. Она вернула планшет:
– Говорила она что-нибудь?
– Просила воды. Но у меня такое ощущение, что это была ироническая просьба.
– Очень умно. – Слоан покачала головой. – Что-нибудь еще?
– Она говорит, что выдвинет обвинения в связи с незаконным нападением на нее. – Слоан фыркнула. Азари хорошо знала свою начальницу и прекрасно поняла, что это значит. – И еще хочу вас поставить в известность, что сетевые инженеры, получившие травмы во время диверсии, также не собираются сидеть сложа руки.
– И чего они хотят?
– Ответов, я думаю. – Талини раскинула голубые пальцы в жесте, свойственном всем расам: кто знает! – Кто-то – возмездия, кто-то – компенсации.
Слоан скривила губы:
– Круто. Мы не «Омега». – Она повела плечами и услышала, как оба захрустели от напряжения. – Скажи им то, что мы обычно говорим в таких случаях. Если я услышу хоть об одной вспышке недовольства, то запру и их.
– Да, мэм.
Талини будет заниматься всякой административной работой, а Слоан решила целиком сосредоточиться на Ириде Фадир. Глава службы безопасности прошлась по коридорам, пока злость не выкипела из нее, хотя и не вся, – на донышке еще оставалось немного. Охранник перед камерой Фадир заметил Слоан и открыл дверь:
– Мэм.
Заключенная чинно сидела на узкой койке, положив руки на колени, все еще в противобиотических полноразмерных кандалах. Фадир выглядела уверенной и спокойной. На ее щеке оставалась кровь, немного портившая картину. Слоан поморщилась. Наверняка поставят ей в вину. Что ж, не впервой.
– Директор, – приветственно сказала Фадир. На сей раз без фальшивых улыбок. Только обычный азарийский таинственный вид, который они все так дьявольски умело напускали на себя. Слоан остановилась сразу же за дверью, которая тут же закрылась за ней с громким хлопком.
Азари не шелохнулась.
От этого у Слоан возникало желание немедленно начать крушить что-нибудь.
– Рассказывайте.
– Без адвоката? Мне кажется, на корабле есть один. В стазисе, – добавила она, сделав ударение на последней фразе.
– Это неофициальный разговор.
Фадир наморщила нос:
– Тогда, может быть, мы обе получим некоторые ответы. Вы, кажется, уверены, что я преступник. С чего вы это взяли?
– Это ты мне скажи, хитрожопая.
Слоан сцепила руки за спиной – военная стойка вольно, хотя ничто в ней не чувствовало себя вольно. Ни мускулы, ни внутренности, ни затухающий гнев.
Азари перестала морщить нос и изобразила улыбку:
– Я уверена, что охранник-саларианец не видел меня. Никто из сетевых инженеров меня не заметил. Значит, остается запись с видеокамер. – Она наклонила голову, и свет отразился от ее фиолетовых фестончатых хрящей, формирующих плотно прилегающий к голове гребень. – Вот только я точно помню, что старалась избегать камер.
Слоан не понравился такой поворот. Она сделала шаг вперед.
– Что вы искали в базе данных? Какую информацию в итоге добыли?
Фадир несколько мгновений кусала губу, задумчиво изучая директора службы безопасности. Желание ударить заключенную – еще раз – удвоилось, когда в глазах азари засветилось понимание.
– Вы усилили меры безопасности, да? И что придумали? – Она улыбнулась. – Скрытые камеры? Автоматическое фотографирование того, кто входит в сеть?
Черт! Слоан ничего не сказала. Вслух не сказала, но выражение ее лица говорило о многом. Других ответов Ириде, похоже, не требовалось. Темные брови поднялись.
– Директор, – уверенно сказала азари, – я не думаю, что простые обитатели станции давали свое согласие на тайное наблюдение за ними.
– Ну что ж, простое население – это как раз те, кто пострадал от вашей атаки, – отрезала Слоан. Она сделала движение рукой, словно показывая на весь «Нексус» за пределами маленькой камеры. – Дополнительные меры безопасности позволили нам поймать вас. А простое население может кричать и стучать в мою дверь хоть весь день, но я буду задерживать таких преступников, как вы.
– Ха! – Азари вытянула руки, и ее ручные кандалы звякнули в срединном креплении; она задумчиво произнесла: – Интересно посмотреть, как это у вас получится. – Она устремила взгляд перед собой, вернула руки на колени. – Удачи.
Слоан смерила заключенную взглядом. Нападение в состояние аффекта – это одно дело, с ней уже такое случалось и еще будет случаться. Но она не могла просто так вышибить Ириде Фадир зубы – это не осталось бы незамеченным.
– Информация, Фадир. Что вы скачали?
– Ничего.
– Каликс Корваннис замешан в этом? Он в курсе?
Так. Дернулось веко. Брови чуть нахмурились.
– Нет.
– Тогда зачем вы все это затеяли? И кто вам помогал?
– Я действовала в одиночку.
– Вранье.
Заключенная молча смотрела перед собой так, словно у нее впереди была вечность. И все. Она перестала говорить, а это означало, что у Слоан две проблемы. Она так и не поняла мотивов диверсии, а азари стало известно об усилении мер безопасности.
А ведь даже Танн и Эддисон были не в курсе.
Черт бы ее подрал!
Слоан повернулась и постучала в дверь. Охранник открыл ее и поспешно закрыл, когда она вышла. Ему даже удалось не отпрыгнуть в сторону, когда Слоан повернулась и шарахнула по уже закрытой двери. По лицу директора службы безопасности скользнуло мимолетное удовлетворение, когда такая сдержанная азари по другую сторону переборки поморщилась.
– Какие будут приказания, мэм? – спросил охранник. Слоан стрельнула в него взглядом, от которого тот напряг ноги – вероятно, встав в защитную стойку.
– Скажи Талини, что я собираюсь поговорить с турианцем о предателе.
– Э-э-э…
– Она поймет, – кратко ответила Слоан и зашагала прочь, подальше от места своего позорного разочарования. Может быть, босс Фадир что-нибудь скажет. Может быть, у него есть ответы.
Может быть, ей придется арестовать его и всю команду жизнеобеспечения.
Охренеть!

Каликс превыше всего ценил комфорт инженерного отсека (это было очевидно, потому что именно здесь Слоан почти всегда и находила его), а затем комфорт покоев консорта. В этом турианец признался ей сам, и Слоан не могла его осуждать. Покои консорта азари любили многие посетители Цитадели. Поскольку на «Нексусе» таких покоев не было, а в инженерной Слоан его не нашла, она направилась в жилотсек.
Было поздно. Настолько поздно, что большинство обитателей жилотсека готовились ко сну, используя все, что для этого требовалось. Книги, тихую музыку, приглушенный свет или – в случае Каликса – стакан того, что, вероятно, было турианским виски.
Он увидел, как она вошла, поднял стакан в знак приветствия. Тусклый свет придавал лоск его металлическому панцирю.
– Директор Слоан, заходите, выпейте.
– Я, пожалуй, выпью, только что-нибудь другое, – сказала она, подходя. – Мне говна хватает с лихвой, чтобы добавлять еще…
– Понимаю. – В его голосе ей послышалась ирония. Его глаза сверкали. – Похоже, у вас был нелегкий денек.
Каликс смотрел, как Слоан взяла бутылку пива из-за стойки. Наклонил голову. Чем-то он слегка походил на птицу, подумала она. Но был ли он при этом так же безобиден – вот вопрос.
Директор села, забросила ногу на ближайший стул и устроилась поудобнее – насколько это позволяла обстановка.
– Есть минутка поторговаться?
Турианец моргнул:
– Вы хотите поговорить о… коммерции? Я не возражаю, но мне это представляется преждевременным.
Слоан не сразу вспомнила, что турианцы, как и саларианцы, слабо разбирались в метафорах.
– Я хочу сказать, – с нажимом сказала она, растягивая, несмотря на растущее раздражение, губы в улыбке, – есть у вас минутка поговорить о делах «Нексуса»?
Его выражение прояснилось, мандибулы задвигались в такт мелодичному смеху.
– Ах это? Конечно, Слоан. Или вы предпочитаете «директор»?
Она поморщилась:
– Слоан.
– Понял.
Он отхлебнул свой напиток на неподражаемый турианский манер, а Слоан, делая большой глоток пива, воспользовалась возможностью получше рассмотреть его. В жилотсеке действовало правило одной бутылки. Слоан пришлось с этим смириться.
Каликс не походил на турианца, руководящего криминальным бизнесом. Он выглядел совершенно расслабленным, хотя и усталым. Как всегда. Как все они. Женщина какое-то время внимательно рассматривала его, прежде чем решилась, выражаясь метафорически, сорвать этот пластырь.
– Ирида Фадир задержана.
– Ирида? – Турианец моргнул. – За что?
– Диверсия. Незаконный доступ в сеть, кража секретной информации. – Она вела счет, разгибая пальцы. – Серьезный сопутствующий ущерб и раненые.
– Есть убитые?
– Нет, но вполне могли бы быть, – горько ответила Слоан. – Половина смены нетрудоспособна на несколько дней, и у нас в стационаре саларианец в критическом состоянии. Не исключено, что к утру мы предъявим ей обвинение в убийстве, а не в покушении.
– Черт побери, прискорбно. – Каликс потер свой гребень свободной рукой, глядя в потолок. – Я не знаю, что сказать.
– Вы в этом участвовали?
Он окаменел, услышав обвинение в свой адрес. Она смотрела на него, фиксировала каждую морщинку. Многие говорили, что выражение лиц турианцев не поддаются прочтению, но это было не так. Слоан провела с ними достаточно времени, чтобы замечать суть. Он выглядел расстроенным. Вот только чем – ее вопросом, ранеными или разочарованием в Ириде? Она не могла понять. Но он ответил на ее взгляд с откровенностью, которая уверила ее в его невиновности.
– Я не имею к этому ни малейшего отношения, – спокойно сказал Каликс. – Как и другие члены моей команды. Я клянусь в этом моей работой.
Слоан облегченно выдохнула. Она не могла сказать почему, но она ему верила. Он не уклонялся от вопроса, не юлил, смотрел в глаза. Ее тело чуть расслабилось, и женщина сделала еще глоток из бутылки. Пиво зашипело, проходя по пищеводу.
– Что она взяла? – спросил он. – Вы сказали «секретную информацию»?
Слоан наклонила бутылку, заглянула в темное горлышко. На самом деле она выигрывала время. Обдумывала, сколько ему сказать. В конечном счете Слоан решила сказать ему все, перетянуть на свою сторону, чтобы его преданность Ириде не усложнила и без того гнилое дельце.
– Базу данных. Там вся информация по обслуживанию, размещению оборудования, всякие такие вещи. Я не могу понять, зачем она это сделала.
– Не можете?
Этот вопрос привлек ее внимание. Она подняла голову встретилась с ним взглядом.
– Объясните.
Турианец испустил протяжный, порывистый вздох. Затем поставил стакан с виски себе на коленку, продолжая придерживать его рукой.
– Сами подумайте, – неторопливо сказал он. – Вы ведь чувствовали напряжение в воздухе, верно? Люди беспокоятся.
– Я знаю. – Слоан скривилась. – Это усугубляет реальные проблемы.
– Это и есть реальная проблема, – поправил ее Каликс. – Сначала мы просыпаемся в хаосе, потом обнаруживаем, что наше руководство мертво. – Он показал рукой на нее. – Неожиданно во главе всего предприятия оказались трое никому по-настоящему не известных людей. Никаких претензий к вам или Эддисон; может быть, небольшие к Танну, но Гарсон была сердцем и душой этой миссии.
– Спасибо, что указали на отсутствие у меня души и сердца, – иронически заметила она. В его глазах зажглись смешливые искорки, но он не стал останавливаться на этом.
– Вы выводите из стазиса большую часть персонала, чтобы привести станцию в порядок, они видят хаос, нехватку припасов, не говоря уже об этой таинственной и крайне опасной Скверне, обволакивающей нас, потом вы просите их вернуться в крио, поверив, что все будет хорошо. Когда они не соглашаются, их сажают на пайки, персонал начинает голодать. Они хотят ответов. Надежды. Вернутся ли корабли-разведчики? Прибудут ли когда-нибудь первопроходцы? Прикончит ли нас Скверна? Терпение с каждым днем тает, Слоан.
Его слова вызвали у нее раздражение, главным образом потому, что все упреки были справедливыми. Слоан подалась вперед, держа бутылку пива обеими руками, уперла локти в колени и нахмурилась.
– Оправдание поступка меня не интересует, мне важны мотивы.
– У вас, у людей, есть пословица для этого. – Каликса ничуть не обескуражило раздражение, которое Слоан даже не попыталась скрыть. – У вас есть такое выражение – «дамоклов меч»?
– Да.
– Первооткрыватели на «Нексусе» преодолевают одно препятствие за другим. – Он указал на пространство жилотсека, тишина в котором была обманчивой, учитывая характер их разговора. – Напряжение возрастает. Каждая аварийная ситуация, каждое происшествие и неудача все больше погружают их в ощущение незащищенности. Опасности. Руководство грозит им, как детям, говорит, что уложит в постельку…
Она не смогла сдержаться – фыркнула.
– Ну, вы-то ведь не родитель, верно?
Он искренне рассмеялся:
– Ну хорошо, моя аналогия, может быть, неудачна. Но суть в том, что, с их точки зрения, руководство хочет, чтобы они действовали как роботы: выполняли приказы, а когда в их услугах нет нужды, отключали питание. Как послушные маленькие машинки. – Он пожал плечами. – Они испуганы, Слоан. Они думают, что, когда упадет меч, их никто не защитит. Они не хотят возвращаться в крио, быть совсем беспомощными, когда это случится.
Теперь она понимала.
– Похищая эту информацию, – неторопливо, задумчиво сказала Слоан, – Ирида могла подготовиться к падению меча – она бы знала, где что находится и, возможно, как это взять. Но ради чего? Ради осады? Угрозы?
– Нет, – тихо сказал Каликс. – Подумайте об этом иначе. Это путь к некоторой свободе. Может быть, она хочет иметь место, в котором она и другие, похожие на нее, могли бы чувствовать себя в безопасности.
– Прекрасно. – Слоан потерла лоб, потом двумя сильными пальцами ухватила себя за переносицу. – И все это путем создания угрозы всему живому на борту. Какова вероятность того, что она поделилась этими данными с кем-то еще?
– Об этом знает только она и, может быть, кто-то из ее ближайшего круга. Но главный вопрос, как мне кажется, состоит вот в чем: как нам предотвратить падение меча?
Вопрос он задал отличный, просто отличный. Как убедить рассерженных, голодных людей, что все будет хорошо? Убедить их надеяться на первопроходцев? На разведчиков? Расхваливать гидропонику? Разве слова «все будет хорошо» убедят их?
Одному богу известно.
Может быть, Эддисон знает. Может быть, даже у Танна есть какие-то идеи, кроме возвращения персонала в стазис.
– Если вы не возражаете, я поделюсь с вами некоторыми соображениями на этот счет, – осторожно заговорил Каликс. – Началом может стать то, как вы поступите с Иридой. – (Она нахмурилась.) – Я знаю, знаю – она в моей команде, и, конечно, я хочу, чтобы вы обошлись с ней помягче. Но если ее выкинут из тамбура в космос, если остальные воспримут ее наказание как предупреждение…
Она скосила глаза на Каликса, подумала о том, как вела себя во время ареста. О том, как орудовала кулаками, какие слова говорила. Но больше всего она вспоминала о том наказании, сторонником которого выступала, когда была предпринята попытка захватить шаттл.
– Неужели вы думаете, что я могу вышвырнуть кого-то в космос за то, что у него другое мнение?
Он зашелся в приступе смеха, что вынудило его накрыть длинной рукой стакан с виски, чтобы не расплескать.
– Вы? Нет. Вы сильная женщина, Слоан, но вы не абсолютно бессердечны. – Увидев ее гримасу, он опять наклонил голову. – Почему наш «временный директор» распространяет слухи?
– Чтобы укрепить свое положение. – Она снова сморщилась. – Нет. Я не должна была так говорить. У меня нет доказательств.
– Возможно, никаких доказательств и не требуется. – Он сказал ей, понизив голос до иронического шепота: – Он тот еще типчик, да?
– Не то слово.
– Стоит задуматься почему.
– Потому что он саларианец?
– Вот как я это вижу. – Каликс подался вперед, держа стакан в длинных пальцах под небольшим углом, словно чтобы вылить все содержимое. – Он из тех, кто идет к цели «любой ценой», верно? Для него важно всегда иметь решающее слово в игре за власть. В конечном счете власть – это деньги.
Следовало бы сказать: деньги – это власть. Но в данном случае турианец был абсолютно прав. Танн, молча согласилась она, предпочел бы власть.
– Для него важно все, что удастся выловить на этой плавучей развалине, – сказала она вслух.
Указательный палец турианца отлип от стакана и повернулся в ее сторону.
– А это немало. Насколько я понимаю, он хочет все держать под контролем.
Слоан усмехнулась, ей не нравилось, что разговор принял такой домашний оборот, но и точку ставить не хотелось. Ей было приятно говорить с кем-нибудь, кто понимал, в какую задницу зашел совет. Каликс, казалось, понимал.
– Извините, но новостей получше у меня нет, Слоан. Времена настали тяжелые.
– Ситуация выходит из-под контроля, – ответила она.
– Почему вы здесь?
– Фадир. И выпивка.
Турианец посмотрел на нее, неторопливо покачал головой.
– Я имел в виду – почему вы, Слоан Келли, директор службы безопасности, отправились на Андромеду?
– Новое начало, – автоматически произнесла она. Но Каликс был слишком умен, чтобы принять эту отговорку за правду. А у нее не было причин скрывать истинных причин. – Потому что меня ничто не держало в Млечном Пути. Потому что я увидела возможность хоть раз сделать что-то правильно. Стать лучше.
– Вы могли бы стать лучше и у себя дома.
– Здесь мой дом.
– Вы понимаете, что я имею в виду.
Слоан отвернулась, собираясь с мыслями.
– Трудно улучшить что-то, когда слишком велика инерция, которая влечет вас в другую сторону, – сказала она. – Тысячи лет предубеждений, впитавшихся в кровь и плоть, проверенные временем законы, написанные бог знает когда. Правила, которым ты должен подчиняться, потому что всегда было так.
Каликс наклонил голову, соглашаясь с ней и одновременно побуждая говорить и дальше.
– Я от такого мусора с ума схожу, – продолжила она, хотя и не могла толком объяснить почему. – Нет, проблема с «домом» в том, что даже если бы ты и смог стать катализатором перемен, ты мог надеяться только на то, что запустишь процесс и когда-нибудь после твоей смерти что-то начнет приходить в норму.
– Вы могли бы попросить назначения в какую-нибудь колонию подальше от Цитадели. Наверняка там хватает далеких местечек, которыми вы могли бы руководить, – ранг у вас для этого достаточный.
Слоан поймала себя на том, что кивает.
– Верно. Я об этом думала, но то было бы новым началом только для меня. И в конечном счете колонию загнали бы в общий загон, когда она перестала бы быть чем-то незначительным.
Турианец усмехнулся:
– Я бы сказал, что вас заездили, но это было бы недооценкой.
– Да, пожалуй. – Слоан решила завязывать с болтовней. – Спасибо за выпивку, Каликс.
– Не за что.
Слоан допила пиво и швырнула бутылку в мусорную корзину. Описав дугу, та приземлилась точно в цель.
– Чуть левее – и вам пришлось бы собирать осколки, – пробормотал он.
– Это история моей жизни, друг. – Она подняла уставшее тело со стула, и в ее улыбке сверкнули зубы. – История моей гребаной жизни.
Турианец поднял стакан в знак солидарности – сочувствия, признания, пожелания удачи в глотке темно-янтарной жидкости.
Все это ей понадобится, пока они не разберутся со сложившейся ситуацией до конца.

Слоан вернулась в свой кабинет, едва волоча ноги. Она уронила свое тело на ближайший стул, мозг ее пытался переварить услышанное: Каликс так и не дал ответов на ее вопросы. Только задал новые – да еще приплел этот метафорический меч.
Действовала ли Ирида Фадир в одиночку? Было ли у нее на уме что-то конкретное? Пайки или другие ресурсы? Был ли вовлечен в это дело кто-то еще? И сколько их было?
Талини оторвала взгляд от планшета и аккуратно положила датапад на стол.
– Что-нибудь узнали у Корванниса?
– Да… и нет.
Азари положила подбородок на сплетенные пальцы:
– Позвольте я выскажу предположение. Новые вопросы?
– Откуда ты это знаешь, черт побери? – пробормотала Слоан. – Ты словно мысли мои читаешь.
– Я догадалась. Трафик связи был минимальный, что указывает на отсутствие заговора. В разговорах между членами ее команды ничего подозрительного не обнаружилось. Они просто беспокоятся за нее и злятся на нас. Типичный случай. Насколько можно судить по нашим данным, она действовала в одиночку.
– Не выдаем ли мы желаемое за действительное, предполагая, что она действовала одна?
Талини пожала плечами.
– Возможна любая версия.
– Включая и ту, которая оправдывает подстрекательство к мятежу?
Печальная улыбка азари ответила сама за себя. Слоан выругалась сначала мягко. Потом еще раз – покрепче, а когда Талини покачала головой, добавила еще несколько турианских словечек. Для вящей убедительности.
Закончив, Слоан откинулась на спинку стула и сердито уставилась в потолок, ее мозг судорожно обрабатывал факты. Каликс сказал ей больше, чем она спрашивала. Ясно и нелицеприятно сказал, что люди испуганы. Одно дело – чувствовать это самой, и совсем другое – услышать от кого-то постороннего.
Она потерла шею сзади, где болело, спрашивая себя, почему она столько рассказала ему о себе. Наверное, инстинктивно. Внутренняя способность узнавать заслуживающих доверия и порядочных. Турианец не раз демонстрировал ей, что он ради станции будет работать, не щадя себя. Как и его команда.
Так что же случилось с Иридой?
Рядом с ее локтем в чашке на столе побулькивала темная кипящая жидкость. Слоан скосила взгляд на кофе, потом с бесстыдным сладострастием вдохнула роскошный аромат.
– Я взяла из припасов, – призналась Талини, пододвигая чашку поближе к ней. – Судя по вашему виду, вам он необходим.
Слоан не стала отпираться:
– Спасибо.
Она взяла чашку, зажала ее в мозолистых руках, наслаждаясь теплом и запахом. Талини понимающе прикоснулась пальцами к плечу Слоан:
– Держитесь.
– Сколько хватит сил.
Директор уставилась в темное варево.
Шестисотлетний кофе. Охереть трагедия, если подумать. Кофе состарился сильнее, чем все они.
Слоан вздохнула:
– Ладно. За работу.

Глава 22

Упавшая иголка произвела бы в воцарившейся тишине больше шума, чем удар грома.
Фостер Эддисон расположилась у главной консоли за спинами двух инженеров, сидевших перед двумя работающими мониторинговыми станциями. За ее спиной расхаживал туда-сюда Танн. Слоан Келли стояла чуть в стороне, прислонясь к стене и сложив руки на груди. Эддисон чувствовала, как все сильнее закипает директор службы безопасности, словно шарик, наполняемый воздухом: еще чуть-чуть – и взорвется.
Больше никого в скромном пункте управления Колониального департамента не было. По соображениям безопасности. Эддисон разглядывала экран на консоли, стараясь смирить свои надежды и растущий страх, распиравший ее изнутри.
Шесть из восьми отправленных экспедиций вернулись – и все с пустыми руками. Миры, в которых они побывали, лежали в руинах, их явно разрушили те же энергетические щупальца, которые почти уничтожили «Нексус». Которые Танн так точно назвал Скверной.
Два из вернувшихся кораблей имели сильные повреждения, они едва добрались до станции. В одном из них вышел из строя реактор, когда они столкнулись с неожиданно разгневавшейся Скверной. Всю команду пришлось госпитализировать, они были почти при смерти вследствие облучения.
Второй корабль попытался добраться до многообещающей луны в звездной системе Чжэн-Хэ, но обнаружил, что одно из более крупных щупалец Скверны опутало всю планету, как удав свою жертву. Сенсоры не в силах были проникнуть под это таинственное одеяло, и капитан решил, что посадка чревата слишком большими опасностями.
Четыре других корабля столкнулись с такими же проблемами. Миры, прежде, вероятно, изобильные, превратились в отравленные пустыни, которые были не в состоянии дать что-нибудь полезное.
Эддисон пожевала губу. Они не только не смогли найти источники продовольствия или место для эвакуации персонала «Нексуса», но и в процессе потребили немалое количество собственных запасов. Все возвратившиеся корабли были практически пусты, а в случае их отправки на новую разведку запасы пришлось бы пополнять. Два корабля фактически выбыли из строя – деталей для замены неисправных на «Нексусе» не было.
Оставалось еще два шаттла. Все упования теперь были на них. Эддисон не могла смотреть в глаза Слоан Келли. На одном из этих кораблей находился ее офицер – Кандрос. И это отчасти была вина директора Колониального департамента: она тогда пребывала в возбуждении, оттого что выношенную ею идею наконец-то восприняли серьезно.
Не по ее вине Слоан отсутствовала, находилась за пределами действующей системы связи, когда родилась эта идея. Мало кто мог сомневаться в профессиональной пригодности Кандроса. Он оказался идеальным кандидатом на роль главы одной из миссий.
Сомневаться мог мало кто, но хватило всего одного. К этому плохо отнеслась директор службы безопасности. Задним умом Эддисон поняла почему.
– Мм, – помычал один из инженеров, пожилой человек по имени Саша, с сединой в висках, всегда спокойный в работе. Он больше недели не выходил из пункта управления Колониального департамента (с того времени, когда начали приходить доклады) и ни разу на это не пожаловался. То же самое относилось и к азари, сидевшей слева от него. Оба поклялись не разглашать полученной информации и отнеслись к своему обещанию очень серьезно, что было неудивительно в свете ареста Ириды Фадир.
Несмотря на все предосторожности, слухи все же стали распространяться.
«Не имеет особого значения, – думала Эддисон. – Все равно нам вскоре придется сделать заявление». Вопрос состоял в другом: станет ли оно поводом для праздника или еще большего уныния.
– Мм… – вновь промычал Саша.
– Что там, Саша? – спросила директор Колониального департамента.
– Точка на радаре.
– Точка? – переспросила Слоан.
Саша приник к экрану, показал на индикатор. Эддисон уже знала эти знаки. Она много часов провела здесь в надеждах. Вся консоль была составлена из тех отдельных кусков, которые удалось найти, и Эддисон предпочитала оставаться в неведении относительно того, что удерживало все эти обломки мусора вместе.
В данном случае сенсор, предназначенный для информирования прачечного персонала о необходимости в его услугах, был перепрограммирован на частоты транспондеров разведывательных кораблей. В какую-то долю секунды он уловил сигнал. Потом сигнал пропал. Саша откинулся на спинку и испустил тихий вздох нетерпеливой усталости.
– Это пустая трата времени, – сказала Слоан. – В этом хаосе сенсоры едва улавливают наш собственный сигнал. Уж лучше использовать бинокли.
Точка появилась снова.
– Вот она, – сказал Саша.
– У меня тоже, – сказала сидевшая рядом с ним азари. Ее звали Априя, и хотя ей не хватало спокойствия и холодной головы ее напарника, внимание азари к деталям более чем восполняло этот недостаток. В тот миг, когда на ее экране появился сигнал разведывательного корабля, руки азари начали летать над интерфейсом.
– Который из восьми? – спросила Слоан. – Снимите показания, прежде чем эта точка исчезнет.
Эддисон поморщилась. Она поняла, что это за корабль, но не могла заставить себя ответить. Это было похоже на предательство, слабость – дать возможность ответить Априи.
– Это S7, – сказала азари. – Корабль Марко. Целью миссии была планета, которая называется… Эос.
Слоан никак не отреагировала на слова Априи. Это был не Кандрос, что означало: он вернется последним.
– Попытайтесь установить связь, – сказала Эддисон. – Быстро!
– Уже, – ответил Саша.
Танн перестал расхаживать и встал рядом с Эддисон. Они вместе заварили эту кашу. В первый раз он напомнил ей об этом, когда поступило известие о возвращении первого корабля. Тогда Эддисон подумала, что его напоминание связано с желанием разделить славу. Но тот факт, что он стоял рядом с ней после шести неудач, кое-что говорил – по крайней мере, о его характере. Он мог бы дистанцироваться от этого. Сказать, что она вынудила его согласиться на отправку разведчиков, что было бы недалеко от истины.
Нет, Танн стоял на своем. Они согласились на это, фактически отстранив Слоан от принятия решения, поэтому последствия, плохие или хорошие, – это их общая ответственность.
От резкого хлопка Эддисон отпрянула назад, защищая руками лицо от посыпавшихся горячих искр. Саша перевернулся на своем стуле. Априя вскочила на ноги, попятилась от языков пламени, вырывавшихся из зиявшей черной дыры, которая появилась на одном из чужеродных устройств, задействованных в рабочем пространстве.
Эддисон моргнула, повернулась, вскрикнула от испуга, и тут Слоан оттолкнула ее в сторону. Директор службы безопасности погасила пламя огнетушителем, который, вероятно, сотворила из воздуха. Когда пламя было погашено, она отшвырнула в сторону огнетушитель и сразу же склонилась над Сашей, и тут Эддисон наконец пришла в себя.
Дрожащим пальцем она набрала послание на омни-инструменте лично Накмор Кеш – послание первой категории важности: «Срочно пришлите инженерную бригаду, имеющую допуск по секретности, в Колониальный департамент».
Через несколько минут пришел ответ: «Принято».
– Ремонтники уже в пути, – сообщила остальным Эддисон. – Нам нужны медики? – Последний вопрос был обращен к Слоан. Директор службы безопасности отрицательно покачала головой, помогая Саше подняться и усесться на стул.
Через несколько минут появились четыре крогана. Эддисон смотрела, как Слоан сверяет их со списком, присланным Кеш. Все оказалось в порядке, и они вошли.
– Вот, – сказал Саша, показывая на экран. Он мог и не делать этого, потому что оборудование еще дымилось. Два инженера положили тяжелые сумки на пол, раскрыли их. В одной были разные запасные детали и провода, в другой – всякие инструменты. Все это напоминало мусор.
«Ничего из этого не получится». Мысли Эддисон метались. Должен быть какой-то другой способ установления связи… но, конечно, его не было.
Танн тихонько приблизился к ней.
– Даже без учета этой последней аварии сенсоры не справляются со своей задачей. Возможно, они доберутся, прежде чем мы установим с ними контакт, – сказал он. – Мы должны приготовить ангар, пустой. И чтобы там их ждала бригада с едой и водой.
Дюжий кроган – дюжий, по стандартам присутствующих, – аккуратно, но уверенно отстранил Эддисон и Танна от консоли, освобождая пространство. Он залез под консоль и начал вытаскивать из системы платы контроллер и еще бог знает что.
– Там ничего не было повреждено, – резко сказал Танн.
– Это все взаимосвязано, – отрезал кроган.
Танн наклонился к нему.
– И все равно – это чрезвычайная ситуация. Нам нужно только десять минут работы, а не вечность.
– Пусть они делают свое дело. – Слоан снова отошла к своему месту у дверей, но голос ее от этого не перестал звучать менее властно.
– Их работа – делать то, что надо нам, – отрезал Танн. Нетипичная для него вспышка. Он разгладил униформу на своей тщедушной груди. – Простите, – почти тут же поправился он. – Мы здесь все напряжены, давайте постараемся не терять спокойствия.
Слоан посмотрела на потолок и покачала головой.
Танн отвел Эддисон в сторону:
– Мы должны обсудить, что нам делать, если и два последних разведчика не принесут хороших новостей. – Он говорил тихо, но Эддисон все равно скосила глаза на Слоан. По директору службы безопасности трудно было понять, слышит она или нет.
– Один из них принесет хорошие новости, – сказала Эддисон. – Непременно.
– Выдавать желаемое за действительное – не лучший способ управления.
– Что ж, наверное, поэтому управляете вы, а не я, – сказала она.
Танн уставился на Эддисон, переваривая ее слова. В этот момент ей больше всего хотелось остаться одной. В некотором смысле она и была одна. Она отвернулась от саларианца и снова подошла к консоли, игнорируя ноги крогана, которые почти касались ее. Танн, конечно, был прав. Им требовался запасной план. Вот только все варианты, которые приходили в голову Эддисон, сводились к немедленной эвакуации с «Нексуса». Окончании миссии. Отказе от всех… жертв и надежд.
«Черт побери, мы вполне можем развернуться и отправиться…»
– Готово, – сказал кроган. Он вылез из-под стола и, когда его слова дошли до Эддисон, уже стоял перед ней.
– Готово? – недоуменно спросила она. – Работает?
– Я думаю – да. Попробуйте.
Прежде чем она сказала хоть слово, Саша и Априя уселись на свои стулья, их руки задвигались над экранами. Кроганы стояли в нескольких метрах, уже собрав инструменты, ждали: заработает ли система.
Из громкоговорителей раздался треск, потом громкое шипение помех, сквозь которое прорвался взволнованный голос:
– …травмы. Требуется… в доке…
– Повторите, S7, – сказал Саша. – Скверна воздействует на вашу передачу. Повторите.
– Рад слышать ваш голос, «Нексус», – ответила офицер по связи. Ее слова доносились с искажением, но все же разборчиво.
– Нам нужно знать, что вы нашли там, – сказала Эддисон. – Прошу вас, докладывайте.
– К сожалению, ничего хорошего, – ответила женщина. Эддисон напрягла слух, чтобы расслышать ее слова. – Марко тяжело ранен. Надеюсь, что остальные… пострадали меньше.
– Прошу вас, подробнее, – взмолилась Эддисон.
– Слышу вас. Эос не годится. Воздействие Скверны. Атмосфера небезопасна – высокая радиация. Никаких признаков жизни.
Эддисон перестала слушать. Она уже слышала это раньше. Шесть раз. Одно и то же, черт побери. Офицер-связист передавала различные статистические данные, и становилось понятно, что шесть разведчиков до нее получили те же результаты.
Оставался один. Только один…
Кроганы собрали свое оборудование и двинулись из комнаты в сопровождении Слоан.
– …разрешение на дозаправку и поиски «Бескрайнего».
– Постойте. – Слоан едва контролировала свой голос. – Повторите.
– На поиски «Бескрайнего», – повторила женщина. – Разведчика номер восемь. Просим разрешения следовать за ним.
– О чем вы говорите?
Саша и Априя смотрели на Эддисон, на их лицах застыло выражение испуга или озабоченности. Или того и другого. Директор Колониального департамента проигнорировала их. Она что-то упустила, и теперь это что-то становилось неизбежным.
– …летели следом за нами, – нетерпеливо ответила женщина. – Кандрос сообщил… необитаема. Потом послали сигнал бедствия. Через несколько секунд мы их потеряли.
Слоан в секунду возникла подле Эддисон, будто из ниоткуда, и отпихнула ее в сторону.
– Повторите.
– «Бескрайний» сообщил об аномалии, а потом… исчез. Мы хотим вернуться и найти их.
– Почему же вы, черт возьми, не попытались спасти их сразу же? – прорычала в микрофон Слоан. Но голос в динамике прозвучал спокойно.
– Мы пытались, – сказала женщина. – Тут же сделали еще один круг, рискуя жизнями всех на борту. Искали, сколько могли… Но Марко… в критическом состоянии. У нас нет съестных припасов. Мы сделали все возможное. Никаких следов. Мне очень жаль. Но мы все пришли к мнению, что должны вернуться…
– Мы поняли, S7, – сказал Танн.
– Ни черта мы не поняли! – зашипела на него Слоан. И опять Эддисон оказалась в ловушке между ними двумя. На сей раз, когда две невыносимые истины всплыли одновременно.
Она и Танн, вероятно, послали лучшего офицера Слоан на смерть, а все корабли-разведчики потерпели неудачу.
Никакого пополнения припасов не ожидается, тихой гавани для колонизации не будет. Если «Нексус» окажется в критическом состоянии, им некуда будет деться.
Эддисон прислонилась к стене.
Миссия была обречена.

Глава 23

Разочарование пожирало Каликса изнутри.
Ирида вот уже две недели находилась под арестом. Две недели под пристальным оком Слоан Келли и ее команды, они просматривали все – личные вещи и электронику, пытались выяснить, не поделилась ли она с кем-нибудь добытыми кодами.
Каликс, конечно, чувствовал свою ответственность. В записке, которую Ирида оставила с украденной базой данных, она оправдывала свой поступок, говорила, что это «ее вклад в протест против нормирования». Она зашла слишком далеко и слишком быстро, но по мере того, как шли дни…
Каликс еще не сообщил своей команде, почему арестовали Ириду. Они спрашивали его об этом каждый день, но он отвечал, что знает столько же, сколько и они. Сказал только, что, по словам Слоан, Ирида оказалась не в том месте и не в то время и ее допрашивают. Этот аргумент с каждым днем становился все менее убедительным, но он опасался, что, если скажет им правду, им придут в голову такие же идеи, что посетили голову азари.
Дела обстояли плохо и с каждым часом становились все хуже. Все ходили по кораблю так, словно ожидали, что вот сейчас на них набросятся офицеры безопасности, кроганы, собственные друзья и товарищи. Между членами команды происходили стычки. Постоянно пропадали какие-то вещи.
Его собственная команда начала запасаться провизией. Для землян, для турианцев. Инструментами. Воровали все, что могли и когда могли. Каликс делал вид, что не замечает. Он понимал, что они воспринимают его молчание как одобрение.
А Ирида тем временем ждала в камере. Ждала его помощи? Спасения?
Ждала… перемен?
Каликс сидел на краю «позаимствованного» металлического контейнера и смотрел, как кроганы ремонтируют сильно поврежденную гидропонную галерею. Спецы по тонкой наладке здесь уже побывали и ушли, сказав, что нарушена прочность конструкции. Всходы были слишком хрупкими – они могли дать плоды только в идеальных условиях.
Таким образом, у них оставалось только две гидропонные оранжереи, что не обещало сколь-нибудь значительного увеличения пайков. В особенности еще и потому, что – на его критический взгляд – одна из оранжерей выглядела значительно хуже другой.
Кроганы – трудяги Кадже и Вратч – работали в паре. Проклятия, которыми они осыпали друг друга, звучали скорее как одобрительные восклицания, без всякой злости, хотя соперничество при взаимодействии у кроганов всегда присутствовало.
– Ты варишь, как пьяный ворка`, – прокряхтел Кадже.
Другой кроган издал громкий, протяжный смешок.
– По крайней мере, хоть выгляжу не как он.
– Это кто сказал? Твой приятель-землянин?
– Твоя мама, – ответил Вратч.
Так они переругивались, словно кидали друг другу мяч, не обращая внимания на Каликса, который потихоньку посмеивался. Ему это нравилось. Хорошо сидеть в темноте и просто какое-то время ничего не делать. Таких темных карманов на корабле становилось все меньше.
Его смешок привлек внимание Вратча. Крупный кроган сильно стукнул металлической планкой о панель и сердито посмотрел на Каликса сквозь полутьму.
– Что тут смешного? – прорычал он. Они всегда рычали. Каликс не воспринял это на свой счет.
– Наслаждаюсь вашим обществом, ребята.
Омни-инструмент Кадже запищал, когда включился сварочный аппарат, пресекая всякую возможность разговора, пока металл шипел и плавился. Когда эти звуки прекратились, Кадже тоже посмотрел на Каликса:
– Ты из инженеров будешь, да?
Его голос тоже походил на рык – крупные глотки кроганов обусловливали низкие голоса даже у тех немногих женщин-кроганов, с которыми сталкивался Каликс, только у них тональность была чуть порезче. Как у громадного сверлильного станка, работающего по граниту.
– Система жизнеобеспечения и стазис-капсулы, – ответил Каликс. Рукой он уперся в бедро, выставив локоть, а ногой – в контейнер. Теперь он лучше различал кроганов.
– Он присматривает, чтобы вождь клана не проснулась, – сказал Вратч партнеру. Второй кроган издал звук, который Каликс воспринял как благодарность. Или признание. Но в любом случае – не угрозу. – Это он послал того хлю… – Кроган помолчал. Потом мрачно закончил: – Тот саларианец работал под его начальством.
– Точно. – Еще один кивок, этот – уже о На’то. И Арвексе.
– Вы оба, похоже, пребываете в хорошем настроении, – задумчиво сказал Каликс. – Несмотря ни на что.
– Недостаток еды и плохая среда обитания, да? – Кадже хохотнул, словно кто-то перекатывал булыжники. – Точно как дома. – Еще один лязгающий звук пронесся по оранжерее, отдаваясь эхом в полумраке. Кроган усмехнулся широкой зубастой улыбкой.
Вратч тоже рассмеялся, и Каликс не смог удержаться – присоединился к их смеху. Они были правы.
– Что ж, мы скоро должны узнать новости от разведчиков, – сказал он.
Кроганы переглянулись с мрачным выражением.
– Ох-ох, – проворчал Кадже.
– Ох-ох, – эхом отозвался второй. Вратч посмотрел на него, ухватился обеими согнутыми руками за приваренную металлическую планку. – Ты что – не знаешь?
Каликс замер на своем ящике.
– Не знаю? Не знаю чего?
Беспокойство, бурлившее в нем, грозило выплеснуться наружу.
Кадже ударил Вратча по руке. Сильно.
– Идиот, они же хранят это в тайне.
Вратч отбил удар, вскрикнув на сей раз с раздражением, посмотрел на Каликса:
– Разведчики уже вернулись.
– Что?! Когда?
– По крайней мере, большинство, – поправил его Кадже.
– Когда? – повторил Каликс. Он почувствовал, как напряглись мышцы его мандибул.
Оба крогана одновременно пожали плечами.
– Несколько недель уж как.
Каликс на какое-то время потерял дар речи. Потрясение. Злость. Предательство. Выбрать что-то одно было невозможно.
Кроган не заметил.
– Нам Ботча сказал, – продолжил Кадже. Он вышел из темной оранжереи, вытянул свои большие корявые руки. Его шкура потрескивала с каждым шагом. – Ботча как раз был в комцентре, ремонтировал инвертер, когда им там стало известно.
– Стало известно что? – Каликс изо всех сил держался, чтобы не спрыгнуть с контейнера и не встряхнуть – попытаться встряхнуть – крогана. Их обоих.
– Нет планет, – проворчал Вратч, слегка ударяя по панели. Раздался звук, похожий на звук гонга. – Нет припасов.
– Скверна их уничтожила, – добавил Кадже.
– Мертвее, чем на Тучанке.
– Почти.
– Да. И никаких турианцев.
– Пока.
Они снова переглянулись и разразились смехом.
Каликс не мог присоединиться к их веселью. Припасы не пополнятся. Разведчики не принесут добрых вестей.
– А первопроходцы?
Кадже шевельнул мощными плечами:
– Ни слуху ни духу.
Первопроходцы не появились. Они это знали, но руководство тем не менее скрывало информацию. Повторялось все то же, что и в день запуска шаттлов. Разведчики вернутся, запасы будут пополнены, планеты будут обжиты…
Ложь. Сплошная ложь. Может быть, не изначально, но как минимум уже пару недель.
Кроганы все еще переругивались, когда Каликс, онемевший от предательства, спрыгнул с контейнера и ушел из секции гидропоники.
Из секции, где уже пустили корни два ящика водорослей. Один, казалось, вот-вот готов был умереть. Это само по себе вызывало беспокойство, но руководство продолжало говорить им, что гидропоника будет процветать, как только появятся колониальные ресурсы; что разведчики доставят новые семена, новые надежды для плодородной земли.
Без этих ресурсов «Нексус» возвращался к двум работающим гидропонным оранжереям. Всего двум. Этого было недостаточно, чтобы накормить один департамент, что уж говорить обо всем действующем персонале станции. Приоритеты следует поменять, информацию – распространить. Каким еще способом можно выжить?
Ни в чем этом не было никакого смысла. И как сильно он ошибся в отношении Слоан Келли?
Каликс взял свой омни-инструмент и чуть не вызвал ее. Чуть не… Но потом отправил короткое послание: «Есть новости от разведчиков?»
Ответ пришел меньше чем через двадцать секунд: «Никаких».
Он долго смотрел на это слово, кипя гневом. Наглая ложь, если верить тем двум кроганам, но он не видел причин, по которым они могли бы выдумать такую историю.
Значит, руководство скрывало от них правду. Даже Слоан, которая, как он считал, никогда бы так не поступила. Они знали уже несколько недель и молчали. А значит…
Он в ярости кинулся в инженерный.
– Собирайтесь! – рявкнул он своей команде вместо приветствия. Строгость его голоса заставила их покорно подпрыгнуть. Он понял: это не потому, что они боятся его, а потому, что знают его.
Каликс не раздражался. Во всяком случае, вывести его из равновесия было непросто.
Резкость голоса, напряженность – этого было достаточно, чтобы понять: что-то случилось. Заинтересовавшись, они за несколько секунд завершили работу и окружили босса. Каликс, разглядывая лица своей команды – многие из них были не только его подчиненными, но и друзьями, – почувствовал укол боли, оттого что среди них нет Ириды.
Она проработала с ним дольше, чем большинство из них. Преданная, опытная. Неужели она предвидела это? Может быть, поэтому она и дала ему базу данных?
Ирида всегда хорошо планировала всякие такие вещи. Она первой заметила, что капитан «Варшавы» пытается замять дело. Может быть, этому способствовал природный ум азари. Может быть, она смотрела на окружающих более трезвым взглядом, чем он. Так или иначе Каликс сохранил то, что она дала ему.
Команда стояла, готовая слушать.
Каликс их не предаст.
– Вы все знаете, с чем мы тут имеем дело, – начал он. – Ситуация на борту «Нексуса». – Он сцепил руки за спиной, его команда неосознанно подражала ему – они почти все стояли так. Альянс и военная подготовка. Даже контрактники перенимали эту манеру, если достаточно долго оставались в команде.
Ннеброн нахмурился.
Умник. Как Ирида, но с меньшим чувством такта.
– Продукты жестко нормируются, – продолжил Каликс. Головы там и здесь закивали. – Станция требует ремонта в таком объеме, который не может обеспечить имеющийся персонал. – (Снова кивки и одобрительное поддакивание.) – Когда мы просим сообщить нам новости, мы всегда слышим одни те же песни и видим одни и те же танцы. – Каликс заглядывал в глаза членам своей команды и перечислял: – «Разведчики скоро вернутся с координатами планет. Пайки будут увеличены. Первопроходцы найдут нас. Поработайте еще немного – все наладится». Новые дома, – продолжил он, вышагивая в круге собравшихся, – новые ресурсы. Шанс создать новую жизнь, которую нам всем обещали. Жизнь без предрассудков и бедствий старых миров, откуда мы родом.
Миры, которые они оставили позади. Шесть сотен лет мертвой спячки. Каликсу пришлось взять секундную передышку, он, положив руку на плечо Ннеброна, проглотил боль тоски по дому, которую носил в себе, но узнал об этом только теперь, увидев ее и в глазах своей команды. Друзей. Его мандибулы шевельнулись. Он сделал паузу. А потом произнес слова, которые были на языке у всех.
– Мы все знаем, что` оставили позади, – тихо сказал он. – Ту мерзость, что случилась на «Варшаве». – (Ннеброн кивнул, его губы вытянулись в тонкую линию.) – Руководители, которые приказывают нам попытаться прикрыть их ошибки, а то и хуже – утаивают от нас правду, заставляют работать, тогда как сами планируют бегство. – Широко раскрытые глаза. Каликс кивнул. – Мы думали, что в Андромеде будет иначе. Что мы оставим всю эту дрянь позади. А потом мы потеряли На’то.
– Босс? – Ннеброн шагнул вперед. Его темные глаза говорили о многом, отражали неуверенность остальных. – Это все к чему?
Каликс закрыл глаза. Глубоко вздохнул.
– Тайны, – сказал он, подчеркивая каждый слог, – словно чума, охватили руководство «Нексуса». Эта привычка как наркотик, они не могут от нее отделаться. – Турианец открыл глаза, встретил взгляды своей команды и сделал заявление, забрать которое назад он уже не сможет. Каликс понимал это. – Они говорили, что у нас будут новые планеты. – Его кулаки сжались. – Это ложь. Они уже несколько недель знают, что планеты вокруг нас мертвы.
Андрия побледнела.
– Постойте. Мертвы?
Он кивнул. Андрия присутствовала при гибели На’то. Она и Редж взяли несколько дней, чтобы прийти в себя.
Редж вернулся первым.
Тон Андрии сразу же привлек внимание всей группы.
– Мертвы, – подтвердил Каликс. – Уничтожены той самой Скверной, которая чуть не погубила нас.
Она дернулась, полуповернулась, чтобы скрыть тревогу на лице. Ннеброн положил руку ей на плечо.
– Они лгали, – сказал в пустоту Ннеброн, потом выругался.
– Недели? – прошептала Андрия и посмотрела на Каликса. Ее веснушки почти пропали с лица. – Они знают это несколько недель?
– Похоже, что так.
Она тяжело выдохнула и сунула руки в карманы брюк.
– Я не… не могу поверить.
– А придется, – горько сказал Ннеброн. Он повернулся к остальной команде, встал спиной к Каликсу и с чувством взмахнул рукой. – Сколько мы уже здесь работаем, внимаем каждому слову, которое они говорят нам? Будто мы какие-то сиротки, просящие подаяния. – Его голос зазвучал громче, в нем клокотал гнев. – Мы тоже часть «Нексуса»!
– Ннеброн, никто не говорит, что нас не существует. – Каликс наклонил голову. – Вот только…
– Только на нас не обращают внимания, – вставила Андрия, ее бледность сменилась сердитым румянцем. Каликс знал, что не может ее подвести. Никого из них не может подвести.
– Планеты нас не спасут, – добавил он, возвышая голос. – Как и первопроходцы. Нам нужны новые планы, друзья. Новые возможности. Новые направления…
– И новые руководители!
Он не видел, кто это сказал, но почувствовал, как от этой спички вспыхнуло пламя. Андрия проскользнула мимо Ннеброна и с силой ухватила Каликса за руку.
– Сколько еще? – спросила она. – Пока запасы не иссякнут окончательно? Они позволят нам умереть с голоду?
Ого! Он никак не ждал, что все будет развиваться так быстро. Каликс накрыл ее руку своей, прижал ее пальцы к своему локтю, надеясь своей уверенностью, твердостью утешить ее. Иногда у него возникали трудности при попытке определить, что может утешить, а что нет.
– Ну-ну, – сказал он, успокаивая ее. – Мы не умрем от голода.
– Босс не допустит, чтобы мы голодали, – сказал Ннеброн.
– Да… Не допустит! – начали кивать остальные, поглядывая на Каликса. Они чуть ли не вибрировали. Напряжение стало ощутимым.
– Планы, – повторил один из них. – Приоритеты… Мы должны запереть припасы.
– Мы должны оповестить всех!
Андрия смотрела умоляющим взглядом.
– Мы не можем допустить, чтобы кто-то умер от голода. А что насчет Реджа? Эмори? У некоторых из нас там есть друзья.
– Мы не допустим. – Он произнес эти слова, прежде чем успел взвесить их. Он увидел, как сказанное им отразилось на выражении ее лица, создало вихрь уверенности, – он и не подозревал, что может порождать такие чувства. Неожиданно его команда окружила его, к нему тянулись руки, трогали его за плечи, за локти. Доверие. Гордость.
Поддержка.
– Ириду необходимо освободить, – услышал он.
– Мы должны взять под охрану провизию!
– А служба безопасности?
– В жопу службу безопасности! – выкрикнул кто-то.
Слова раздавались то здесь, то там – смесь гнева, облегчения и уверенности. И все из-за него. Они видели в нем лидера. Каликс расправил плечи. Он сжал пальцы Андрии, потом сделал шаг назад, чтобы видеть всех.
– Давайте по порядку, – сказал он громко, чтобы слышали все. Они замолчали. Смотрели на него. Слушали.
По-настоящему слушали.
От такой власти кружилась голова.
Он собрал всю свою меритократическую уверенность – даже не подозревая, что она у него есть. Но вместо того чтобы раздавать приказы и заставлять их подчиняться, он относился к ним как к равным.
Как к друзьям.
Каликс всплеснул руками:
– Нам нужен план.
Рот Ннеброна растянулся в улыбке от уха до уха.
– Ну, в этом, я думаю, мы вам поможем, босс.

Глава 24

– Ну и срань! – Слова Слоан были обращены не к Танну, который вышагивал по комцентру, и не к Эддисон, которая сидела спиной к стене у двери, уперев подбородок в ладони. Нет, ее слова были обращены к полу.
Ко всей этой треклятой станции.
Ярость еще несколько недель назад взяла над ней верх. Она тогда выбежала из переполненного комцентра и брела куда глаза глядят, буйствуя, как злобный тиран, делая все, чтобы постараться забыть о Кандросе. Провал операции разведчиков и сам по себе был кошмаром, но ее терзало то, что эти разведывательные полеты стоили ей ее лучшего офицера.
С тех пор о его корабле не было никаких известий. Кто-то хотел объявить его экипаж пропавшим без вести и перестать расходовать важные ресурсы, которых и без того не хватало, но Слоан не могла этого допустить.
Время шло, ситуация только усугублялась – таяли шансы найти экспедицию Кандроса, а населению станции так и не решались сообщить о провале миссии разведчиков.
Время стало настоящим источником физической боли. Дни шли без ответов, без мужества признать правду перед всеми, отчего неизбежное делалось лишь хуже.
– Это не может больше продолжаться, друзья мои, – сказал Танн. – У нас остался только один вариант.
«Сказать правду», – подумала Слоан, чувствуя горечь во рту. Джарун Танн, как всегда, выглядел очень по-деловому.
– Если вы хотите сказать – развернуться и лететь в Млечный Путь…
– Нет, – сказал Танн резко. Необычно для него. Слоан инстинктивно выпрямила спину. Непроизвольная реакция любого солдата, слышащего такой голос. – Я еще не готов сдаваться. – Саларианец перевел взгляд со Слоан на Эддисон. – И никто из нас не должен сдаваться.
Эддисон медленно, как марионетка, подняла голову и моргнула.
– Тогда что же нам делать?
– Вернуться в стазис, – ответил Танн.
Слоан рассмеялась. Или попыталась рассмеяться, но у нее ничего не вышло. Она поняла, что Танн прав.
Саларианец продолжал:
– Все возвращаются в капсулы, кроме основного экипажа. Мы ждем, когда до нас доберутся первопроходцы. Надеемся, что новых столкновений со Скверной не случится. Это все, что мы можем сделать.
– Рискованный шаг, – как-то вяло сказала Эддисон. Слоан расслышала в ее голосе согласие с позицией директора.
– Очень, – согласился Танн, – но сейчас любой шаг рискованный.
Эти слова накрыли их, как простыня накрывает покойника, подумала Слоан. Некоторое время все они молчали.
– Я сделаю это, – сказала Эддисон. – Я озвучу наше предложение.
– Вы уверены? – спросил Танн. Похоже, как и Слоан, саларианец сомневался в том, что Эддисон годится для такой роли. Ее убедительность была… сомнительна, чтобы не сказать – отсутствовала напрочь.
– Ну, вам этого делать точно не стоит, – чуть ли не через смех сказала Эддисон. – Вспомните, каким провалом обернулся ваш призыв добровольно вернуться в стазис.
– Такое трудно забыть. – Танн нахмурился. – А почему не Слоан?
– Вот уж хрен! – сказала Слоан. – Это вы завели нас в это говно, исполняющий обязанности директора.
– Это несправедливо, – тут же возразил Танн. – Я делал все, что в моих силах, чтобы решения принимались коллегиально…
– Да, исключая из обсуждения того, кто, вероятно, имел бы иное мнение.
Эддисон поднялась на ноги:
– Это же очевидно, правда? Никому такое предложение не понравится. Слоан не сможет с ним выступить, потому что, когда мы будем делать это заявление, она должна держать ситуацию под контролем на случай бурной реакции. – Эддисон обвела взглядом своих коллег. – Вот почему мы две недели ничего не предпринимали, откладывали на потом. Люди не согласятся на такое предложение с легкостью.
– Должны согласиться, – сказал Танн.
– Этого не будет, – ответила Эддисон. – Если только их не… принудить.
Слоан Келли сжала челюсти, тряхнула головой:
– Какая жуткая срань! – Но Эддисон была права. С этим не поспоришь. – И когда вы собираетесь сделать это объявление?
– Я думаю, как можно скорее, – ответила женщина.
– Ладно.
Мысли Слоан заметались – она прикидывала диспозицию. В ее команде убыло, но с этим она ничего уже не могла поделать. Она соберет их всех, поставит в известность, подготовит к вечеринке. Каликс. Ей нужно поговорить с Каликсом. Черт, ведь именно об этом он ее и предупреждал.
По крайней мере, они могли бы за это выпить.
Его команде придется вернуться в крио последней – они должны помогать другим. Насколько будут готовы к сотрудничеству эти упрямые ребята? Все они теперь смотрели на нее с одной мыслью на лице: «Ты посадила Ириду».
Слоан направилась к двери.
– Мне нужен час на подготовку, – сказала она и вышла.

Ровно через час она с командой собралась в штабе – обстановка здесь была такая, словно через комнату промаршировала вражеская армия. Каждый раз, когда Кеш предлагала прислать сюда свою команду, чтобы навести порядок, Слоан отказывалась. Было слишком много других мест, куда более важных. И потом, если не считать случавшихся изредка арестов, ее команда сюда практически не заглядывала.
Странно было видеть всех их вместе. Но еще более странно – не видеть впереди группы Кандроса.
Ее команда была проинструктирована, и теперь они ждали объявления. Слоан могла бы отправить их в толпу до начала речи Эддисон, чтобы обеспечить присутствие сил безопасности «на улице», так сказать. Несколько извращенная психология. Пусть персонал считает (будем надеяться – подсознательно), что служба безопасности не видит оснований для беспокойства. Что это абсолютно приемлемый шаг на пути к восстановлению спокойствия на станции.
Но больше всего ей хотелось маневренности. Отправить наряды туда, где ожидается наиболее буйная реакция, если только таковая последует. Погасить беспорядки, чтобы не пришлось укладывать персонал в капсулы насильно.
В системе громкой связи раздался щелчок, и из громкоговорителей послышался голос Эддисон, эхом разнесся по коридорам.
– Говорит директор Эддисон, – начала она. – Как известно многим из вас, Колониальный департамент отправил несколько кораблей-разведчиков в ближайшие миры – те, которые могли бы быть пригодны для обитания или, возможно, богаты ресурсами, чтобы пополнить наши истощающиеся запасы. А кроме этого, мы планировали найти место, куда мы могли бы переместить наше население в случае, если станция не сможет обеспечивать функции базы для миссии.
С огорчением сообщаю вам, что эти миссии закончились неудачей. Миры, которые мы ранее определили как приемлемые, подверглись воздействию того же таинственного явления, которое повредило «Нексус», – явления, которое большинство из нас теперь называют Скверной.
«Неплохое начало с учетом всех обстоятельств», – подумала Слоан. Она разглядывала свою команду. Видела решимость и, что более важно, холодные головы.
Эддисон продолжила:
– Один из наших кораблей не вернулся, и, пока я говорю вам об этом, поисково-спасательная операция продолжается. Мы все надеемся, что члены этой миссии живы и здоровы, но тем не менее сейчас наша главная задача – безопасность «Нексуса» и его обитателей.
Вы все проделали удивительную работу за последние месяцы. Критические повреждения ликвидированы. Станции, вероятно, требуется еще огромный объем работ, прежде чем она будет готова к исполнению своей миссии, но она находится в стабильном состоянии. Вы все должны гордиться вашими достижениями.
Еще одна пауза, прежде чем последует самое неприятное.
– Наша основная проблема в настоящий момент – наши припасы, – сказала Эддисон. – У нас просто нет ресурсов, чтобы поддерживать все население, выведенное из стазиса. Ввиду отсутствия поблизости обитаемых миров и продолжающихся проблем, преследующих гидропонику, у нас нет иного выбора – только дождаться сбора нескольких урожаев и их складирования. Кроме того, на контакт с нами могут выйти первопроходцы, которые могут помочь решить наши проблемы.
Несколько недель назад мы просили вас вернуться в стазис. Никто из вас не стал добровольцем, и мы понимаем ваши соображения. К сожалению, у нас сейчас не остается иного выбора. Я должна попросить вас вспомнить слова Джиен Гарсон: «Мы принесем самую большую жертву, какую когда-либо приносили или принесем в будущем». Пришло время обязательного возвращения в стазис всего персонала, чье присутствие не является необходимым для функционирования станции.
Еще одна короткая пауза, чтобы сказанное дошло до слушателей.
– Главы команд будут сейчас же проинструктированы. В течение ближайших двадцати четырех часов агенты службы безопасности проводят вас к вашим капсулам и проконтролируют процесс. Мы уверены в вашем желании спасти миссию «Нексуса».
«Еще двадцать четыре часа – и все это кончится», – подумала Слоан. И тогда ее команда тоже должна будет вернуться в стазис. Погрузиться в кому на борту станции, которая не разваливается на части только благодаря клейкой ленте, слюням и какой-то там матери, станции, которая целиком и полностью зависит от таинственного явления, уничтожающего всё, что встречается ему на пути.
Ей, конечно, придется остаться. Конечно. Не всегда ли руководители так и решали проблемы: «На жертвы должны идти другие. А мы? Нет, мы такие охеренно важные персоны».
Слоан ждала продолжения, но Эддисон, похоже, закончила. Странно, что она не добавила маленькую благодарность, или благословение, или бог знает что еще. Ну что ж, просители не могут принимать решения. По крайней мере, речь готовил не Танн. И Спендер ее не писал. Слоан до сих пор морщилась при одном воспоминании о прошлом выступлении саларианца. Она думала, что никогда теперь его не забудет.
– Слушайте, – сказала она. Без нужды – ее и без того слушали. – Работаем согласно плану. Мы понятия не имеем, как будут развиваться события, но должны рассматривать ситуацию так, будто имеем дело с колонистами, которые не хотят эвакуироваться с обреченной планеты. Некоторые из нас уже выполняли такие задания, удовольствия всегда мало. Помните, что мы спасаем их жизни, даже если они смотрят на это иначе. У них в голове собственные представления о том, что для них хорошо. Наша работа состоит в том, чтобы напомнить им о целой картине. Ясно?
Кивки.
– Хорошо. Тогда давайте делать дело. – Заверещал ее омни-инструмент. Кеш. Слоан подняла палец, останавливая свою команду, и отошла к стене. – Привет, как дела? Кроганы возражают?
– Клан меня не беспокоит, – ответила Кеш. – Но есть одна проблема.
– Как, уже? Еще и минуты не прошло.
– Я не могу найти Каликса.
Сердце Слоан пустилось вскачь. Во рту пересохло. Каликс являлся критической частью всего этого, возможно, даже более важной, чем она.
– Хорошо. Без паники. Кто его заместитель?
– Вот в том-то и дело, – сказала Кеш. – Я, похоже, не могу выйти на связь ни с кем из команды жизнеобеспечения. А без них…
– …ни одна капсула не может быть подготовлена к активации.
– Именно, – сказала Кеш, потом добавила: – Я бы могла это сделать, но я не обучена мониторить процесс.
– Поняла. Будем рассматривать это как запасной план. А я попытаюсь найти Каликса. Возможно, они вне зоны доступа, проверяют, готова ли инфраструктура для включения стазис-капсул.
Но Слоан сама себе не верила. Что-то (какая-то глубинная интуиция офицера службы безопасности) говорило ей: здесь все не так просто.
Потому что если кто-нибудь, какая-нибудь группа захочет избежать возвращения в стазис, то захват Каликса и его команды будет чертовски эффективным способом гарантии их предприятия.
– Так, – сказала Слоан, возвращаясь к своей команде. – У нас пропал кое-кто из персонала и…
Раздался щелчок в динамике громкой связи. Может быть, Эддисон сказала не все, что хотела? Но в коридорах «Нексуса» зазвучал другой голос. Голос турианца. Знакомый голос.
– Говорит Каликс Корваннис. Я хочу, чтобы все вы сказали «нет». Скажите «нет»! Противьтесь приказу возвращаться в стазис.
О черт! Только не это!
Ее омни-инструмент заверещал снова. Спендер.
– Не сейчас! – пролаяла она; мысли ее метались.
– Нет проблем, – сказал Спендер. – Я просто подумал, что вам нужно отправить команду в оружейную.
– Кто вы такой, черт побери, чтобы говорить мне, куда… – Но тут его слова дошли до нее, и ярость куда-то испарилась. – Почему в оружейную?
– Я проходил мимо и увидел, что двери оружейной распахнуты настежь. И никакой охраны.
– Каким образом?..
Новое верещание на ее запястье. На сей раз это был автоматический аварийный сигнал.
– Пожар в одной из оранжерей. – Слоан не могла поверить в то, что это происходит на самом деле.
Она бросилась из комнаты, на ходу выхватывая оружие, – вся команда припустила за ней.

Глава 25

– Веди себя естественно, – сказал турианец Лоренсу Ннеброну.
Однако его поведение можно было назвать как угодно – только не естественным. Он дергался, долго смотрел на двух охранников, не отворачивался, когда они встречались с ним взглядом. Он воспринял заключение Ириды хуже, чем все остальные. Он горел желанием мести. Хотя и не знал истинных причин ее ареста, сейчас было не время и не место разбираться в этом. Каликс ухватил его за руку. Легко, но с достаточной силой, чтобы отвернуть его от входа в коридор.
– Наша цель – то, что внутри, – почти прорычал турианец.
– Они поступили неправильно, – пробормотал Ннеброн. Однако теперь его глаза были опущены в пол. Он признавал свою собственную мелочность, и это было хорошим началом.
Каликс посмотрел на остальных. Группка друзей, наслаждающихся минутами покоя, прежде чем вернуться к ремонтным работам. Только Ннеброн выбивался из общей картины, и, возможно, это было не так уж и плохо, подумал Каликс. Давало ему повод для разговора с двумя охранниками.
– Все остаются здесь, я сейчас вернусь.
Прежде чем кто-либо мог остановить его вопросом, Каликс спокойно двинулся к охранникам. С улыбкой на лице.
– Как дела, офицеры?
– Что такое с вашим приятелем? – спросил один из них, показывая подбородком на Ннеброна. Судя по надписи на грязноватой форме, его звали Уайт. Человек в летах, коренастый, мощного сложения с довольно жутковатыми на вид тонкими усиками и совсем не подходящими к ним кустистыми бровями и бакенбардами.
– Похоже, – сказала его напарница, – мы ему не очень нравимся. – Она тоже была землянкой, но гораздо меньше и чище, чем Уайт. Звали ее, судя по нашивке на униформе, Блейр.
– Не обращайте внимания, – ответил Каликс. – Один из его друзей арестован, и он все еще переживает. Я только хотел извиниться, если его… мм… поведение обеспокоило вас.
– Если мы беспокоим его, – сказал Уайт, – то почему бы вам не отвести вашу группу в другое место?
– Мы через несколько минут вернемся к работе, не волнуйтесь. А я смотрю – у вас усталый вид, словно после затянувшейся смены. Ничего не требуется? Еды, воды?
Блейр уставилась на него. Проницательные глаза прищурились.
– Пайки на неделю уже были розданы. Если вы хотите сказать, что можете…
– Нет-нет. – Каликс поднял руки ладонями вперед. – Просто я сэкономил немного – только и всего. Буду рад поделиться.
Он вытащил бутылку с водой из кармана и помахал перед женщиной. Внутри плескалась вода.
– Спасибо, не надо.
Уайт тоже окинул его взглядом с головы до ног:
– Почему бы вам не вернуться к друзьям, уважаемый? Мы здесь на дежурстве.
– Конечно, – не стал спорить турианец. – Извините за беспокойство.
Каликс в последний раз кинул взгляд на дверь за двумя охранниками. На раме крохотными буковками был написан идентификационный код обслуживания двери. Он вернулся к своей команде. Ннеброн смотрел на него с любопытством и, возможно, немного с подозрением.
– Зачем вы предлагали этим говнюкам воду?
Стоя спиной к охранникам, Каликс вылил воду из бутылки в кадку с растением. Растение было искусственным, как и земля. Ее явно собирались заменить чем-то из гидропоники в той альтернативной реальности, в которой «Нексус» не был развалиной.
– Какого черта? – спросил Ннеброн. – Я бы мог ее выпить.
– Сомневаюсь. – Он вытряс последние капли и сунул бутылку в карман. – Если только ты не хочешь уснуть на недельку.
Ннеброн моргнул и посмотрел на Каликса с прежним восхищением. Так же смотрели и остальные члены команды, обступившие его. На самом же деле вода была обыкновенной водой. Каликс хотел только отвлечь двух охранников, чтобы увидеть код переборки. Но не подумал о том, какую реакцию может вызвать этот жест у его команды.
Они и так уже подозрительно поглядывали на него после его долгого разговора со Слоан Келли, и, хотя вслух никто ничего не говорил, он видел, что они ищут какие-то признаки. Но сейчас он по выражению их лиц понял, что не только рассеял их подозрительность, но и качнул маятник в обратном направлении. Он не предлагал охранникам воды – он собирался их усыпить.
Если они хотели в это верить, то Каликс не видел в этом вреда.
– Придется использовать другой способ, – сказал он.
Они закивали. «Скажи нам, что делать», – говорили их горящие глаза.
– Они отказались от воды, – продолжил он, уже чувствуя себя пленником выдуманной им истории. – Найдем другой способ отвлечь их.
– Диверсия, – сказал чей-то голос.
– Это легко, – сказал Ннеброн. – Я знаю одну штуку.
Что-то в его голосе не понравилось Каликсу. Злобность, хотя энтузиазма парню было не занимать.
– Может быть, еще одно барбекю? – задумчиво предложил турианец. – Открытый огонь явно вызовет ответную реакцию.
– Можете на меня положиться, – сказал Ннеброн, движением руки приглашая двух других членов группы к себе в напарники, и втроем они зашагали прочь, вполголоса разговаривая о чем-то. Каликс проводил уходящих взглядом, спрашивая себя, насколько благоразумен их замысел. У Ннеброна горячая голова, и ее охлаждению никак не способствовал арест его подружки Ириды.
Однако теперь с этим уже ничего не сделаешь. Он видел это по лицам тех шестерых, что остались с ним. Они ждали, что он возглавит их, но независимо от этого они были настроены на то, чтобы сделать хоть что-нибудь. Им требовались перемены. Они хотели знать, что жизнь когда-нибудь наладится, что они не будут работать до изнеможения на станции, которую нужно было оставить несколько месяцев назад, вот только неквалифицированная тройка руководителей на каждом шагу принимала неправильные решения. Директора увязли в предрассудках и политике, от которых и бежали остальные.
Они направились сюда для нового начала, а не для того, чтобы поддерживать старое, отжившее ханжество.
Раздался треск в громкоговорителях, а потом зазвучал голос Фостер Эддисон: «Как известно многим из вас, Колониальный департамент отправил несколько кораблей-разведчиков в ближайшие миры…»
Каликс и его маленькая группа слушали, не говоря ни слова. Каликс заметил, что два охранника настороженно переминаются с ноги на ногу, поглядывая на людей в коридоре. Он спрашивал себя: знают ли они, о чем идет речь?
Активировав омни-инструмент, он прошел по бесконечному меню в сложном лабиринте файлов и папок, который создал, чтобы спрятать самое главное. Истинный бриллиант в информации, похищенной Иридой.
Слова Эддисон продолжали звучать в помещении, разносились по длинным коридорам.
«С огорчением сообщаю вам, что эти миссии закончились неудачей», – сказала директор. Раздались охи собравшихся.
– Не могу поверить, что они молчали об этом несколько недель, – прошептал один из членов команды Каликса. Его звали Ульрих, дюжий детина, чья грубоватая, крепкая внешность часто производила ложное впечатление. Он был одним из самых квалифицированных инженеров, с какими сталкивался Каликс. Он входил в команду с самого начала и одним из первых присоединился к миссии «Нексуса».
– Ну-ну, не надо так волноваться, – сказал Каликс, выбрав правильную интонацию. Он и понятия не имел, что Эддисон выступит с этим заявлением как раз в тот момент, когда он и его команда соберутся действовать. Но это предоставляло им шанс, которым он не мог не воспользоваться. Пусть они думают, что это он так ловко рассчитал время.
Вот он! Каликс нашел спрятанный файл. Коды перехода на ручное управление, похищенные Иридой. Он не знал толком, зачем хранит их или почему солгал о них Слоан, единственной из руководства, заслуживающей уважения.
– План будет такой… – начал он.
Зазвучал сигнал тревоги.
– Пожар! – закричал кто-то.
Крик донесся из соседнего коридора – того, куда ушел Ннеброн с друзьями. Потом раздался еще один крик.
– Пожар в гидропонике!
На экране Каликса появилось сообщение: «Это должно отвлечь их внимание».
«Черт возьми, Ннеброн, – что ты наделал?!»
Два охранника оставили свой пост у двери и бросились из помещения, оттолкнув в сторону Каликса. Что касается отвлекающего маневра, то лучше пожара в гидропонике трудно было что-нибудь придумать… только он хотел вовсе не этого. Совсем не этого. Если Ннеброн погубит ростки…
Каликс заставил себя не думать об этом. Он должен был действовать немедленно, пока охранники не вернулись. Они оставили дверь без надзора – это турианец предвидел. Она явно была заперта, и открыть ее мог только офицер службы безопасности. А теперь еще и он.
Каликс ввел в свой омни-инструмент код двери. Изнутри раздался глухой стук, потом массивные створки разъехались в стороны.
– Идем, – сказал Каликс своей команде. – Времени у нас мало.
– А что там? – с неожиданным сомнением в голосе спросил Ульрих.
– Оружейная, – ответил турианец.
Никакого другого убеждения не потребовалось.

Уильям Спендер издалека наблюдал, как Каликс и его маленькая банда подошла к оружейной. Увидел, как открылась дверь, словно приглашая старых друзей.
«Разве это не занятно?» – задал он самому себе вопрос, а затем огляделся по сторонам – не видит ли его кто?
Нужно доложить об этом службе безопасности. Если он не сделает этого, то будет иметь крупные неприятности.
Но Уильям Спендер не питал ни малейшей любви к Слоан Келли, а еще меньше – к политическому ландшафту, на котором играть можно было только на одной половине поля.
Он, конечно, сообщит в службу безопасности. Но сначала пусть Каликс пробудет там минуту.
А то и две.

Даже внутри оружейной он слышал голос Фостер Эддисон. Она говорила о миссии, о необходимости поддерживать ее цели. Вот в этом-то и состояла ее ошибка. Непрекращающаяся и иррациональная вера в мертвую мечту. Они пожертвуют всеми, сохранят только себя. А все потому, что не видят истины.
Джиен Гарсон умерла, а вместе с ней умерла и ее мечта.
Каликсу казалось забавным, что руководство полагало, будто команда жизнеобеспечения будет плясать под их дудку. А еще его сильно раздражало их заблуждение, будто он и его команда станут участвовать в этом бестолковом предприятии. Никто, конечно, его мнения не спрашивал.
Интересно, а спрашивал ли кто-нибудь мнение Кеш; поскольку во главе инициативы теперь стоял саларианец, то вряд ли.
Его команда брала все оружие, до какого могла дотянуться.
– Забирайте все, – велел турианец.
Но им не требовались его наставления. Они теперь действовали на автопилоте. В состоянии настоящего безумия, охватывающего любого при виде оружия. Он планировал забрать все оружие и спрятать его в каком-нибудь заброшенном помещении. Это немного уравняет силы и даст ему козырь. Рычаг, с помощью которого можно потребовать смену руководства и более многорасовой службы безопасности. Разработку нового плана. И конечно, полного прощения его команды. Только тогда он скажет им, где находится оружие.
Но, стоя там и глядя, как его разозленные подчиненные засовывают орудия насилия в тактические сумки, набивают их так, что не поднять, он понял, что они ни за что не согласятся расстаться с этими игрушками. С его стороны было безумием думать иначе.
– Хватит, – сказал он. – Охрана сейчас вернется, нам нужно уходить.
– Куда? – спросил кто-то.
Каликсу пришлось на минуту задуматься. Он не предполагал, что все произойдет так быстро и таким вот образом. Несколько мгновений ему казалось, что быстрый поток несет его на плотике, за который необъяснимым образом цепляются все остальные.
– После того, что сейчас сказала Эддисон, – ответил он, – я думаю, нам нужно взять как можно больше припасов, прежде чем совет заблокирует доступ к ним.
«Если они уже не сделали этого», – молча поправил он себя.
– А если и заблокируют, то не смогут нас остановить, – сказал один из команды, оскалив зубы в волчьей ухмылке.
– Может быть, – согласился Каликс, – но я бы предпочел быть тем, кто защищает продуктовый склад.
– Умно.
Всеобщее согласие. Каликсу хотелось бы, чтобы они больше думали сами за себя, но сейчас время подталкивать их к этому было неподходящее. Совсем неподходящее. Нет, он тут заварил такую кашу, что пути назад нет. Впрочем, в Андромеде все равно нет для них места.
Они вышли из оружейной с двумя полными сумками каждый, у большинства на плече висела и третья. Каликс попытался посмотреть на свою команду глазом стороннего наблюдателя. Несколько членов персонала, что толклись в жилотсеке, стояли теперь у стен, опустив руки и распахнув рты при виде группы инженеров, которая вышла из помещения службы безопасности с туго набитыми сумками, из которых торчали стволы.
Несмотря на слова Эддисон, еще не стихнувшие в этих стенах, все это выглядело как обычная кража. Он должен был что-то сделать с этим. И поскорее. На них непременно налепят ярлык «террористы», и произойдет это в самое ближайшее время.

Пока они спешили к месту назначения, омни-инструмент Каликса верещал не смолкая. Слоан. Слоан. Кеш. Слоан. Они, вероятно, пытались определить его местонахождение, но он заблокировал эту функцию час назад. Служба безопасности может обойти его блокировку, но ему требовался омни-инструмент, для того чтобы перевести на себя управление всеми дверями.
Перевести на себя управление.
Конечно! Каликс уронил сумки с оружием и опустился на колени. Остальная команда молча окружила его, понимая, что ему в голову пришла какая-то мысль. Он снова пробежал по меню и довольно быстро нашел нужную ему опцию.
– После этого нам придется спешить. – С этими словами он набрал команду и ввел ее. Потом использовал свой персональный пароль, чтобы сделать одну из нескольких вещей, дозволенных ему по статусу, – активировал функцию публичного обращения ко всей станции.
– Говорит Каликс Корваннис. Я хочу, чтобы все вы сказали «нет». – Его слова зазвучали сразу же вслед за словами Эддисон, которая закончила свою речь несколько секунд назад. – Скажите «нет»! Противьтесь приказу возвращаться в стазис.
Послание было громким и ясным. Он подумал, что справился и с этой задачей. Жестко, но рационально, собранно. Закончив речь, он ввел новую команду. Все закрытые двери в обитаемой зоне «Нексуса» начали открываться.
Каликс шел быстрым шагом, привлекая к себе озабоченные взгляды, но не встречаясь с ними глазами.
Из гидропоники валил дым. Он прошел мимо, даже не заглянув туда. Не хотел, чтобы агенты службы безопасности видели его, но более того: он не хотел знать. Возможно, Ннеброн приговорил их всех, устроив пожар, затеяв этот акт возмездия. Остается только надеяться, что ущерб будет минимальным или пожар быстро потушат.
Отвлекающий маневр, а не подлая диверсия.
Он свернул в длинный коридор, его команда шла следом, словно банда наемников-головорезов. «Что я затеял?» – подумал он, но тут же выкинул этот вопрос из головы. Теперь имело значение только то, как все это закончится. Он снова подключился к громкой связи, прежде чем ему заблокируют доступ. Заговорил на ходу.
– Не возвращайтесь в свои капсулы, – сказал он. – Мы не роботы, которых можно отключить, когда наше пребывание здесь стало неудобным. Это наша станция, она принадлежит всем нам, и никто не сможет ее восстановить, кроме нас самих.
Никто не поможет нам. Ни одна планета не ждет нас. В этом Эддисон права. Вот только она не сказала вам, что они знали это уже две недели. Две! «Нексусу» не нужно, чтобы все вы спали. Ему нужно, чтобы все вы находились на своих постах и делали то, для чего предназначены. Прикладывали все силы, чтобы поставить корабль на ноги. Прикладывали…
Доступ к громкой связи заблокировали.
Его омни-инструмент все еще работал, но канал связи закрыли.
– Что ж, – сказал он, – видимо, кому-то не понравилось то, что я говорил. – Это вызвало взрыв хохота у его «банды». Он посмотрел на них через плечо. Они были сопротивлением. Восстанием.
Каликс не очень понимал, как он оказался во главе всего этого, но подозревал, что начало было положено еще в Млечном Пути. В той позиции, которую он занял против капитана «Варшавы». Он считал, что так поступил бы любой в его положении. Но и тогда его действия переросли в нечто неотвратимое, отчего он стал чем-то вроде легенды. Такую, видимо, роль предопределила для него судьба.
Значит, так тому и быть.
Он думал, что Кеш поймет. Надеялся, что сможет понять. В конечном счете, если кроган не может понять бунт против угнетателя, этого не поймет никто.
Каликс остановился в нише, расположенной за поворотом от ангара, – Спендер выделил это помещение под временный пищевой склад станции.
– Оружие на изготовку, – сказал турианец своей команде и, поставив на пол сумки, вытащил первое, что попалось ему под руку. Полуавтоматическая штурмовая винтовка «Мотыга» – по крайней мере, так ему показалось. Он не был знатоком оружия. Но как бы эта штука ни называлась, его она вполне устраивала. – Когда мы займем склад, трое из вас перенесут сумки внутрь. Потом мы на электромобилях перевезем все к докам, предназначенным для причаливания ковчегов.
Эта мысль пришла ему в голову, словно он несколько недель обдумывал ее. На самом же деле идея возникла только потому, что он слышал, как кроганы говорили, что уже расчистили путь туда. Пространство доков было пока пустым, и Каликс не сомневался, что в ближайшее время таким оно и останется.
Его команда закивала, словно услышала какую-то мудрость. И только в этот момент он понял, что они правы. Они выбрали идеальное место. Если только им удастся добраться туда и закрепиться…
– А что электромобили?
Ой-ой!
– Внутри их должна быть целая куча. – Каликс надеялся, что так оно и есть, в противном случае их маленький бунт закончится после короткой осады.
Когда все выбрали себе оружие, он кивнул и снова пошел впереди. Теперь медленнее, заглушая голос, звучавший в его голове, требовавший, чтобы он вернулся назад. За поворотом была точка невозврата. Впереди лежало будущее, где он станет предателем и преступником. Сзади – шесть вооруженных до зубов, измотанных и голодных работяг, которым кровь стучала в уши.
Сейчас и здесь он боялся их больше, чем того, что, возможно, ждет его впереди. Если повезет, они захватят провизию – и тогда смогут диктовать совету свои условия. Найдут способ избежать погружения персонала в крио. Должно же быть хоть что-то. Просто нужен другой подход к делу.
Он завернул за угол.
Перед открытыми дверями стояли три охранника, занятые разговором со Спендером.
– Нам нужно, чтобы вы отошли, – сказал Каликс. – И подняли руки…
Один из охранников нырнул в сторону, мгновенно вытащив пистолет.
Группа Каликса ответила огнем, положив конец той видимости власти над ними, которая у него еще, казалось, была.
– Концентрированный огонь! – крикнул кто-то.
Нырнувший охранник еще был в воздухе, когда его начало трясти от попадания пуль в кинетический щит. Энергия пуль поглощалась всей поверхностью, а потом, когда ресурс прочности вместе с защитной функцией были исчерпаны, новая очередь попала ему в голову – и он рухнул на пол безжизненной массой.
И тут Спендер поймал взгляд Каликса. Всего на миг. После чего чиновник бросился бежать, закрыв уши ладонями. Он пробежал мимо двух охранниц, толкнул одну, сбив ей прицел. «Случайно ли?» – подумал Каликс. Взял это на заметку. Вскоре Спендер покинул горячую зону, но продолжал бежать, пока не оказался недосягаем для выстрелов. Каликс игнорировал его. Он поймал себя на том, что поднял винтовку, нажал на спусковой крючок. Оружие выстрелило, последовала вспышка, которая почти ослепила его, в ушах зазвенело от грохота. Он инстинктивно пригнулся и метнулся в сторону, хотя укрыться было негде. Один из его банды получил пулю в живот и согнулся пополам, взвыв от боли, его оружие упало на пол. Да, они вооружились, но не имели тех щитов, которые были у офицеров Слоан.
Две оставшиеся охранницы отходили в ангар, отстреливаясь на ходу. Одну из них затрясло под новыми очередями концентрического огня. Она вскрикнула и упала, когда исчерпался запас прочности ее щита, ее коленка взорвалась. Это сделал Каликс. Дал очередь и ранил ее. Он понял это лишь секунду спустя.
Попал в живую плоть. Погубил ее ногу. Погубил…
Еще один выстрел пришелся в горло подстреленной им охранницы. Крик превратился в натужное бульканье.
Единственная оставшаяся в живых охранница нырнула за укрытие, случайно оказавшийся здесь контейнер, и секунду спустя высунулась и дала очередь по атакующим. Каликс стоял на открытом пространстве, пораженный происходящим. Он понимал опасность, чувствовал свистящие рядом пули, одна из них царапнула его брюки, но он не обратил на это никакого внимания. Потом кто-то из его банды навалился на него.
Он упал, чье-то тело накрыло его.
«Они уже обратились против меня», – подумал он. Потом почувствовал что-то теплое, потрогал рукой, увидел кровь на ладони. Кровь того, кто накрыл его своим телом. И погиб.
Пуля ударила в пол совсем рядом с его лицом. Искры брызнули в глаза. У Каликса не было времени оплакивать того, кто лежал на нем, почтить жертву, принесенную ради него. Он даже не знал, кто это. Он перекатился в сторону, отчего тело, лежавшее на нем, упало на пол, став для него чем-то вроде укрытия.
И тут он узнал его. Это был Ульрих. Он заглянул в его глаза и увидел, что там еще теплится жизнь.
– Я… – проговорил бедняга, брызгая кровью, а потом пули разорвали его спину. Три хлопка, после каждого из которых глаза все больше гасли, пока наконец милосердно не остекленели и замерли.
Каликс почувствовал последний теплый выдох товарища на своей щеке. Ульрих спас его жизнь, а турианец использовал его еще живое тело как щит для прикрытия. Так он отплатил Ульриху за годы преданности и дружбы.
– Прости, друг, – вполголоса сказал Каликс.
Убитый не ответил.
Ярость закипела в нем. Обстоятельства не имели значения. Эта смерть стала следствием неправильных решений, принятых руководством «Нексуса». Не только теми, кто возглавлял станцию сейчас, но и теми, кто планировал полет, когда какой-то гребаный бюрократ придумал идиотские правила преемственности, которые никак не учитывали, кто в конечном счете может оказаться во главе станции. Система отбирала тех, кто стоял выше по рангу, словно только это и имело значение.
В результате некомпетентный бухгалтер и впавший в депрессию посол стали принимать решения, от которых зависели жизнь и смерть тысяч людей. Слоан, по крайней мере, знала, что делает, но что касается его, то он считал ее присутствие в этой группе стечением обстоятельств, а не планом.
И вот кульминация – смерть трудолюбивого невинного человека, преданного как миссии, так и Каликсу Корваннису. Турианец поднялся на ноги и двинулся к ангару, держа наперевес винтовку. Охранница за контейнером не шевельнулась. Каликс обошел преграду сбоку и, застав женщину врасплох, выстрелил в упор. Вал огня за секунду разрушил ее кинетический щит.
Женщина еще билась в судорогах, ее рот удивленно открылся, хотя жизнь уже уходила из ее глаз.
– Берите все, – сказал он всем и никому конкретно и показал на ряд электромобилей у стены.
Потом направился к Спендеру.
Тот обосновался в комнатушке рядом с ангаром в нескольких метрах по коридору, заперся внутри. Каликс попытался задействовать свой омни-инструмент, потом вспомнил, что его доступ заблокирован. И тогда он изо всех сил ударил по двери ногой.
– Спендер, вы здесь? Это Каликс. Откройте.
Голос изнутри, приглушенный:
– Никто не должен видеть, что я говорю с вами.
– Почему вы нам помогли?
– Разве я вам помог?
Каликс задумался, но только на секунду. Он хотел услышать слова Спендера, какими бы лживыми они ни были. Он хотел знать, есть ли у него в руководстве инсайдер, симпатизирующий их делу.
– Если вы с нами, то так и скажите. Я смогу вас защитить.
– Я ни с кем, – отрезал Спендер.
– Спендер…
– Вам, наверно, лучше бежать отсюда, Каликс. Мой долг – сообщить о случившемся.
Турианец выдохнул:
– Мы поговорим об этом позднее.
Тихий смешок изнутри.
– Да. Кто знает, может, я увижу вас на той стороне.
А потом Каликс услышал приглушенный голос Спендера, сообщавшего о той самой атаке, которую он помог турианцу выиграть.
Каликс Корваннис только тряхнул головой и поспешил прочь.

Глава 26

Она мчалась на всех парах, пока не показалась оружейная. Слоан остановилась в десяти шагах, присела за низким ограждением, оглядела место.
Тела. Лужи крови.
Внутренности завязались узлом. Это были ее люди. Ее семья. И теперь они были мертвы. Убиты. И не кем-то, а Каликсом, сукин он сын! Она знала, что он умен. Наделен политическим здравым смыслом. Но чтобы такое? Как же хорошо он скрывал эту свою сторону.
– У меня убиты как минимум два офицера, – сказала она. – Кто вооружен?
Отозвались несколько человек из ее команды и без приказа вышли вперед. Остальные отступили. Слоан выбрала двоих и показала на правую сторону от входа в оружейную. Остальные последовали за ней налево.
Она побежала с пистолетом в руке, пригнувшись, стреляя глазами то в пол, то в дверь справа от нее. Ее команда двигалась, как жидкость, перебегая от одного укрытия к другому по открытому пространству и добралась до двери, словно волна до волнолома.
Слоан без колебаний кивнула офицеру по другую сторону двери, и они вдвоем почти мгновенно ворвались в комнату. Слоан направила пистолет туда, где мог укрываться враг: ладонь привычно держит рукоятку, палец на спусковом крючке.
– Каликс! – крикнула она. – Сдавайтесь сейчас – и мы проявим снисходительность. Даю вам слово.
Слоан не была уверена, что сдержит слово, но знала: ее команда такому обещанию не поверила бы. Они понимали: это тактический ход, чтобы выманить врага на открытое пространство. Может, так оно и было.
Никакого движения. Комната оставалась неподвижной, как и тела в ней. Слоан подошла к ближайшему, пощупала пульс – его не было. Боль пронзила ее… и страх. Каковы бы ни были причины, чем бы ни руководствовался Каликс, кровь пролита. Целью стали агенты службы безопасности.
Ее команда будет жаждать мщения.
Слоан раздумывала, не произнести ли ей речь. Одну из тех, какие ей не раз приходилось произносить за свою карьеру. Необходимость сохранять профессионализм. Уважать главенство законов. Невиновен, пока вина не доказана, бла-бла-бла. Она по своему опыту знала, что персонал службы безопасности всегда одинаково реагировал на такие речи. Кивали и соглашались, но стоило им увидеть преступника, как все эти соображения шли коту под хвост.
Ну их к черту, эти речи! Тут было кое-что посерьезнее, гораздо серьезнее, чем простая ссора. Они вскрыли оружейную. Похитили оружие. Она огляделась – инвентаризацию проводить не требовалось: хищение было налицо. Целые полки остались пустыми. Эту оружейную подготовили на тот случай, если у «Нексуса» в Андромеде возникнут какие-то непредвиденные ситуации, и оружие предназначалось для персонала в десять раз более многочисленного, чем она смогла разбудить сейчас.
Достаточно, чтобы оснастить маленькую армию.
– Рассеяться, – приказала она. – Обыскать помещение.
Бунтовщики давно уже ушли, но ей требовалась минута для размышлений. Ее люди, заполнившие оружейную, теперь обходили полку за полкой. Слоан подняла руку, включила омни-инструмент. Вызвала медиков.
Принести мешки для тел.
Она сообщила о смерти трех агентов ее службы и одного из службы жизнеобеспечения.
– Сэр? – Она непроизвольно подскочила. К Слоан приблизилась одна из ее офицеров. Те, кто имел военное прошлое, всегда обращались к ней «сэр».
Она закрывала на это глаза.
– Говори.
– Умные ребята, – сказала женщина. – Забрали только то оружие, на котором нет маячков. Сенсорами нам их не найти.
– Как обычно, – ответила Слоан, тряхнув головой. Каликс знал свое дело. Или кто-то из его пособников знал. Какие еще сюрпризы он припас? И еще она спрашивала себя, давно ли он планировал все это. Слоан прокручивала в памяти свой разговор с ним после ареста Ириды. Она пошла к нему за информацией, но почему-то сообщила ему больше, чем должен знать кто-либо его ранга.
В нем было что-то такое. От этих воспоминаний ее пробрала дрожь, она чувствовала себя жертвой мошенника. Ее мозг судорожно обрабатывал информацию о том, что его команда в полном составе последовала за ним с предыдущего места службы, возникали в памяти такие фразы, как «культ личности».
Закончив поиски, ее команда собралась вокруг своей руководительницы. Одного взгляда на их лица было достаточно, чтобы подтвердить то, что она уже и так знала. Как Слоан и подозревала, бунтовщики уже ушли.
– Обнаружить украденное оружие – наша задача номер один, – сказала она им. – Вооружайтесь по максимуму. Двое из вас должны остаться здесь при закрытой и запертой двери. Минч, Кван – это будете вы. Никто не может войти внутрь, пока я не дам разрешения. Ясно?
Оба кивнули. Кто-то предложил Слоан винтовку. Она взяла ее, проверила магазин, сняла с предохранителя.
– Все остальные со мной.

– Мы должны запечатать комнату, – сказал Танн.
Он проигнорировал прерывистый вдох Фостер Эддисон. Она довольно быстро и сама пришла бы к тому же выводу. Сейчас времени для споров не оставалось. Он пошел к двери, оставив Эддисон стоять у консоли.
Замдиректора прислонился к стене, время от времени поглядывая на свой омни-инструмент и читая там бог знает что. Спендер только что побывал в гуще страшной схватки, едва ушел живым, судя по тому, что он рассказал.
Танн кивнул ему на ходу:
– Помогите мне запереть комнату.
У дверей комцентра не было охраны. Она стояла здесь только в первые дни после атаки Скверны. Танн задним умом удивлялся этому. Несмотря ни на что, ему ни разу не пришла в голову мысль поставить сюда агентов службы безопасности. Какие бы недовольства ни высказывал персонал, он не верил, что такое возможно.
Он просчитался и впредь зарекся не совершать таких ошибок.
Спендер помог ему с дверями. В комцентре имелось три входа, два из которых упирались в заваленные коридоры, но они перекрыли и эти двери. Время расхлябанности в вопросах безопасности, время искушать судьбу кончилось.
– Странным образом, – сказал Танн, вернувшись к Эддисон, – эта история дает нам основания для того, чтобы действовать более жестко. Если команды не вернутся в криостазис по собственному желанию…
– Как вы можете об этом говорить? – Женщина не скрывала отвращения в голосе. – Трое убиты в оружейной. Никто не знает, сколько еще погибло в гидропонике.
– Вот именно об этом я и говорю, – сказал Танн, которого ее несговорчивость сбила с толку.
– Тела еще не успели остыть, а вы уже собираетесь использовать их смерть к собственной выгоде.
Он пожал плечами:
– Конечно. Любое событие должно учитываться при принятии решений и отдаче распоряжений в будущем. Естественно…
– Я не могу это сейчас слушать, – сказала она и отошла от него.
Танн следовал за нею, объясняя что-то, но Спендер перехватил его взгляд. Он поднял руку, как бы говоря: «Я этим займусь».
Ну, пусть так. Танн вернулся к консоли. Ее возможности все еще оставались ограниченными, но, по крайней мере, он имел доступ к камерам по всей станции. Не ко всем, но к некоторым. Он хотел надеяться, что этих камер будет достаточно.
На всех картинка была практически одинаковая. Бегущие. Стоящие группками и что-то горячо обсуждающие, некоторые слишком горячо. Паника и хаос. Именно то, чего, несомненно, и добивался Каликс Корваннис. Танн погладил подбородок, увиденное явно произвело на него впечатление. Он недооценил турианца. Точнее, у него не имелось никаких оснований вообще оценивать его. Каликс принадлежал к среднему управленческому звену. Способный инженер службы жизнеобеспечения и вполне адекватный руководитель своей команды. Танн не мог понять, как эти качества могли привести его к проявлению такой политической подкованности.
Он нашел личное дело Каликса, просмотрел его. Ничем особенным Каликс не выделялся. Работал на разных кораблях и космических станциях, получил руководство командой только за год до того, как Инициатива объявила набор волонтеров. Любопытно, что Каликс подал заявление довольно поздно. И не только турианец. Он и его команда появились одновременно. Каликс в своем заявлении указал, что они присоединятся к Инициативе только все вместе: если кого-то не примут, значит не примут всех.
Танн подумал над этим несколько мгновений. Подтащил стул и сел. Отхлебнув воды, он принялся просматривать личные дела всех подчиненных Каликса, читать резюме и мотивировочную часть, пренебрегая деталями.

Тремя уровнями ниже комцентра группа вооруженных гражданских ворвалась в жилотсек – обиталище самого разного персонала, кроме кроганов.
Каликс надеялся, что здесь будет пусто, что люди, вероятно, решили оставаться у себя, пока ситуация не прояснится. Он забыл о том факте, что у большинства из них нет никакого «у себя». Они спали в жилотсеке, возможно предпочитая одиночеству хоть какое-то общество.
Поэтому и сейчас они находились там. Сбились в группки, вели вполголоса взволнованные разговоры. При виде Каликса и его команды все присутствующие разом смолкли. В какой-то момент он начал думать о своей команде как о банде и теперь увидел подтверждение этому в широко распахнутых глазах тех, кто смотрел на них.
«Как же мы, интересно, выглядим со стороны? – подумал он. – Бежим с штурмовыми винтовками наперевес, все забрызганные кровью». И еще Каликс боялся, что кто-то из находящихся сейчас в жилотсеке может попытаться заблокировать им путь. Потом возникло странное ощущение, что вместо этого они могут разразиться аплодисментами. В благодарность за то, что он отстаивает их права.
На самом же деле произошло и то и другое.
Презрительные выкрики и выражения поддержки смешались во что-то третье. Толпа разделилась на идеологические группы, быстро возник хаос. Начались потасовки. Люди кричали, кто-то падал на пол, кто-то спасался бегством. Каликс каким-то образом оказался в центре всего этого в окружении заряженных стволов в руках почти извращенно преданной ему команды. Его банды – впопыхах подобранное слово оказалось таким точным.
Никуда от этого не уйдешь. Большинство из них знали друг друга много лет. Группа неудачников, которых ему удалось приручить одного за другим. Они – после «Варшавы» – сказали ему, что пойдут за ним куда угодно. Каликс и не думал проверять на прочность их преданность, когда сказал, что собирается присоединиться к миссии «Андромеда». На самом же деле он надеялся порвать наконец с этой жизнью и начать новую. Но они сдержали слово, и он даже понять не успел, что случилось, как они решили присоединиться к миссии все вместе.
Их решение определялось скорее совместным желанием покинуть корабль с ужасным командованием, а не чем-то другим. Каликс сомневался тогда, как сомневался и теперь, в том, что они, присоединяясь к Инициативе, понимают последствия такого шага. Они просто хотели быть частью чего-то.
Что ж, они получили желаемое. И еще что-то сверх того, думал он.
Каликс остановился посреди помещения. Он поднял руку, призывая всех к тишине, а его вооруженный эскорт образовал кольцо вокруг него, ощетинившись оружием, словно копьями. Толпа продолжала бурлить, споры становились все горячее. Каликс открыл было рот, собираясь что-то сказать, но не успел: один из его людей выпустил очередь в потолок.
Толпа тут же замолчала, все глаза устремились на турианца.
Каликс дождался, когда пыль и крошка осядут, и только потом обратился к присутствующим:
– Всех нас не просто так вывели из стазиса. А для ремонта «Нексуса». Это не какой-то корабль, на который нас перевели. Это не какой-то временный пост. «Нексус» – наш дом. Наше жилище. Мы до сих пор не знаем, что его покалечило. Никто не знает. Наше руководство говорит о Скверне, но, кроме названия, им ничего не известно об этом явлении.
Они теперь внимательно слушали его, и он решил не растрачивать понапрасну их внимание.
– Теперь мы узнаём, что Скверна уничтожила все планеты в пределах нашей досягаемости. Один из разведчиков даже не вернулся; возможно, это еще одна потеря. Эта неизвестная сила может в любое время нанести новый удар, а мы не будем к нему готовы, потому что сенсоры не действуют и нет ни малейшей надежды их починить.
– Может быть, нужно заменить команду, которая занимается ремонтом сенсоров?! – прокричал кто-то.
Ему тут же возразил другой голос:
– Мы ничего не можем отремонтировать, не имея запасных частей. Это производственники не могут справиться…
Тут вмешался еще один голос:
– Производственники делают все, что в их силах. Но каждый раз, когда мы начинаем изготовлять что-то, нам дают отбой, потому что есть более приоритетные задачи.
Согласные кивки.
Выкрики: «Вранье!»
Упреки наталкивались на упреки.
Каликс снова поднял руки.
– Мы все трудились, не зная отдыха. Если и обвинять кого, то только наше временное руководство. Их никогда не выбирали для этой работы, и они для нее не пригодны.
Смешанная реакция, но согласных больше, чем несогласных. Уже неплохо.
– Плохие решения, – продолжил турианец. – Постоянная смена площадок и приоритетов. Наглая ложь. И, кроме того, постоянная опасность, что Скверна нанесет новый удар. И, невзирая на все это, они принимают решение вернуть нас всех в крио. Мы немножко подремлем – и все наши проблемы развеются сами собой. – Снова кивки. Он набрал в легкие побольше воздуха. – Таков их план? Уложить нас в капсулы, чтобы мы доверились им? Я против, – сказал он громко. – Моя команда в этом не участвует. Мы отказались включать стазис-капсулы. Мы хотим выборов, новых лидеров, которые могут быть справедливыми и решительными. А самое главное – лидеров, способных рассматривать все возможные решения, включая и отказ от миссии ради нашего спасения.
Риск был оправдан. Каликс сделал паузу, чтобы увидеть, какую реакцию вызовут его слова. На него может напуститься и его собственная команда, хотя это маловероятно. Толпа может разорвать его на куски – за то, что он выступает против миссии Гарсон.
Его банда стояла на местах и ждала.
Толпа разделилась, как расколотое бревно, и взорвалась насилием.

Глава 27

Она услышала звуки потасовки и бросилась в ту сторону. Следом за ней туда же помчались пятьдесят агентов, ботинки которых загремели по плиточному полу коридора. Слоан сжала челюсти, прокручивая разные сценарии у себя в голове. Окружить…
Окружить что? То, во что превратился Каликс и его команда? Это ведь, судя по его речи, был не простой протест. Неподчинение приказу вернуться в стазис по определению делало сторонников этой идеи возмутителями спокойствия. По крайней мере, часть из них. Значит, бунт? Мятеж? Да какая в жопу разница!
Но она подумала, что разница проявится, когда придется выносить приговоры. За сопротивление или неподчинение приказу можно вынести предупреждение, подвергнуть краткосрочному аресту. А вот мятеж карался смертью. Мятежника выводили в тамбур, откуда он совершал путешествие по спирали до ближайшей звезды.
Сопротивление, решила Слоан. Пока. Какая-то ее часть все еще сомневалась, оставляла для Каликса лазейку. После того, что он сказал ей во время их разговора, после всей работы, которую он со своей командой проделал, спасая станцию, она чувствовала себя в долгу перед ним.
Она первой добежала до жилотсека. Несколько сотен людей толкались, спорили. Некоторые затевали потасовки. Азари ударила человека по шее ребром ладони, отчего тот свалился на пол и теперь лежал, судорожно хватая ртом воздух. Один турианец бутузил другого, а тот отвечал ударом на удар.
В центре всего этого находилась группка людей, двигавшаяся словно единый организм. Они образовали кружок, защищая находящегося в центре этого круга. Может, кто-то был ранен, затоптан, а те, кто еще сохранил чувство собственного достоинства, пытались защитить их от новых травм?
Нет, поняла Слоан. Она узнала их форму – форму команды жизнеобеспечения. Но главное – она видела их лица. Она хорошо знала это выражение по тысячам просмотренным записей с камер наблюдения. Она иногда наблюдала это выражение вживую. Такими были лица головорезов и обычных грабителей во время операции.
Потом она увидела Каликса. Они защищали не раненого товарища. Они защищали своего главаря.
На долю секунды глаза Слоан и турианца встретились. Она знала – ее взгляд спрашивает: «Почему?» А его взгляд, казалось, отвечает: «Потому что вы вынудили меня!» Никакого раскаяния в этом мимолетном взгляде, ни малейшего намека на то, что все может кончиться прямо здесь, мирно. Ни он, ни его группа не собирались складывать оружие.
– Слишком много гражданских вокруг! – прокричал один из ее офицеров.
Слоан сосредоточилась на обстановке вблизи нее. Кто-то – человек под воздействием адреналина – бросился к ней и выкинул кулак в направлении ее лица, не догадываясь, кто перед ним. Он попытался убрать руку, но поздно – его кулак уже задел подбородок Слоан. Сукин сын был коренаст, и, хотя он и попытался остановиться, в его ударе осталось достаточно инерции, чтобы ее отбросило назад на шаг-другой.
Она почувствовала теплый привкус во рту, сплюнула. Один из ее офицеров, Мартинес, выскочил вперед, замахнулся. Слоан хотела было остановить его, но из горла вырвался только жуткий кашель пополам с кровью. Мартинес ударил нападавшего в живот прикладом штурмовой винтовки. Слоан услышала, как воздух вышибло из легких громилы, когда тот рухнул на пол.
«Не так!» – хотела прокричать она. Кто-то в толпе, видевший удар прикладом, но не видевший нападение на Слоан, сделал вывод:
– Безопасность встала против нас!
Раздались крики:
– Сопротивляйтесь!
Слоан попыталась схватить Мартинеса за руку, оттянуть назад, призвать людей к благоразумию. Но ее пальцы только скользнула по униформе, и Мартинес ринулся в самую гущу. Ее офицер врезался в кричащего, ударил его плечом, оба свалились на пол и покатились куда-то в сторону. Толпа сомкнулась вокруг них, и Мартинес исчез из виду.
Потасовки зажили собственной жизнью, отдельные столкновения переросли во всеобщую схватку. Слоан в своей карьере уже сталкивалась с подобным. Никакого чудесного возвращения к здравому смыслу не предполагалось. Нет, тут все закончится лишь тогда, когда одна из сторон будет побеждена и приведена к повиновению или отступит. Они только могли максимально приблизить этот момент и надеяться, что никому не придет в голову нажать на спусковой крючок.
Каликс в окружении своей команды пробирался к двери, противоположной той, через которую вошла Слоан. Она пинком отшвырнула в сторону оказавшуюся рядом азари, продвинулась ближе, увернулась от удара, ответный пришелся точно в цель. Почувствовала, как хрустнул нос под ее кулаком. Она не остановилась, смутно осознавая, что не должна далеко отрываться от команды. В тысячный раз она пожалела, что с ней нет Кандроса. Он бы разобрался в ситуации, держался рядом с ней.
– Они идут к двери! – раздался женский крик. Кто-то из ее офицеров. Слоан поняла, что крик был адресован ей.
– Знаю, – ответила она. – Мы должны перекрыть им путь.
И тут та женщина встала рядом с ней, как это сделал бы Кандрос. Другой офицер возник слева от Слоан.
– Используйте омни-инструмент, – сказала офицер Слоан. – Заблокируйте дверь.
Конечно же. Директор опустилась на колено, пытаясь отрешиться от хаоса вокруг. Кто-то ударил ее в спину. Кто-то чуть не наступил ей на руку. Она с трудом удержалась, чтобы не упасть. Наконец наступила драгоценная секунда спокойствия. Слоан погрузилась в омни-инструмент, вызвала меню, вышла на маркер места на карте. Потом нашла дверь и ввела команду запереть ее.
Подняла взгляд. Дверь не шелохнулась.
Каликс и его группа почти добрались до выхода.
– Какого дья… – сказала она себе под нос. Прищурилась. Увидела мелькнувшую руку Каликса с омни-инструментом и вспомнила: база данных, похищенная Иридой! Среди длинного списка украденного были и коды дверей. Каликс сказал ей, что понятия не имеет о похищенной базе, но она так или иначе оказалась у него. Так он попал в оружейную. Вот почему все двери были открыты. Бунтари имели свободный доступ к чему угодно, а она оставила охрану только у оружейной. Слоан намеренно держала свои силы не на виду, чтобы все чувствовали себя спокойно.
«Какая же я идиотка!» – пробормотала она себе под нос. Командный центр. Кабинеты службы безопасности. Ангар Колониального департамента. Свободный ангар, в котором хранились пищевые запасы. Емкости с водой и реклиматоры. Все еще закрытые криокапсулы.
Громадные, непосещаемые, тихие части «Нексуса». Туннель, который она расчищала вместе с Кеш. Каликс был готов пуститься во все тяжкие. Он собирался запереть ее и остальную часть бодрствующего экипажа в крохотной части громадной станции.
Черт бы его подрал!
Слоан наблюдала, как Каликс, его окружение и небольшая армия новообращенных вошли в тот туннель. За их спинами она успела разглядеть целый флот электромобилей с водителями. В кузовах была навалена провизия, вода и еще бог знает что.
Потом дверь закрылась. Видимо, Каликс вручную ввел код с панели на той стороне.
Слоан Келли дала команду к отступлению.

Она направилась в комцентр, на ходу посылая одно за другим срочные послания Кеш. Пока кроганка еще не ответила ей. Слоан хотела знать, как реагирует на происходящее клан Накмор. Они тоже не были в восторге, узнав о необходимости возвращаться в криокапсулы.
С другой стороны, они находились в конце списка. И к тому же Кеш всегда могла пригрозить им гневом Накмор Норды, если они начнут возражать.
«Они должны радоваться, что Норда продолжает спать, – подумала она. – Да и мы тоже должны этому радоваться».
Каликс предал Кеш. Формально он находился в ее подчинении, одна из немногих команд не-кроганов под ее началом. Не обсуждал ли он с ней свои планы? Не сотрудничали ли они? Слоан взволнованно вздохнула. Она сомневалась в этом. Отказывалась верить в такое. Кеш была предана миссии, несмотря на разногласия с руководством, в особенности с Танном.
Но, черт возьми… если в этом участвуют кроганы… если выяснится, что это заговор с целью изменения политического ландшафта Андромеды, пока прежние изъяны не укоренились и здесь…
«Мы обречены», – сказала себе Слоан. Ее команда, как бы хорошо она ни была подготовлена, какую бы поддержку ни получала от населения станции, не выстояла бы против организованной оппозиции в лице кроганов.
Она снова посмотрела на свой омни-инструмент:
– Давай, Кеш. Отвечай.
Ее команда проходила мимо группок персонала «Нексуса». Некоторые собирались у широко открытых дверей, предположительно для защиты того, что было внутри. Их работы или их вещей, надеялась Слоан, хотя, судя по тому, что она видела в некоторых глазах, их намерения, возможно, были менее благородными.
– Что случилось с дверями? – прокричал кто-то ей. – Почему они не закрываются?
– Мы работаем над этим, – рявкнула в ответ Слоан. У нее не хватало персонала, чтобы помочь им защищать содержимое этих комнат. Каликс тоже знал это, хитрожопый ублюдок.
Она добежала до променада, параллельного одному из длинных лучей «Нексуса». Вид здесь предполагался великолепный. Зеленые сады. Проезжающие мимо персональные авто, люди, просто прогуливающиеся, делающие покупки, обедающие в кафе, встречающиеся здесь с коллегами…
Но это просторное пространство было сильно повреждено Скверной. Часть верхней палубы обрушилась по кромке, перекрыв наружный обзор. И теперь они имели широкий проспект с магазинами, наполненными товарами, по одну сторону, и с грудой обломков – по другую.
Раздались выстрелы.
Слоан упала на пол еще до того, как мимо просвистели первые пули. Инстинкт, отточенный годами. Она поползла вперед к длинной низкой декоративной клумбе, и в это время очередь из штурмовой винтовки рассыпала искры по дорожке рядом с ней.
Огонь прекратился, и она выглянула из-за стены. Увидела только темные витрины магазинов. Ее команда рассеялась на пути сюда. С ней остались лишь несколько человек, силуэты остальных виднелись пока в глубине коридора, из которого она только что выбежала.
– Кто-нибудь их видел? – спросила она.
Нет.
– Рассредоточиться, – приказала Слоан. Она сделала знак остальным своим агентам, которые столпились у выхода из туннеля: оставайтесь на месте. Из четырех, находившихся рядом с ней, трое разбежались или отползли подальше, заняв максимально выгодные позиции.
Один – после ее приказа – не шелохнулся. Слоан ощутила хорошо знакомую пустоту в животе при виде неподвижного, свернувшегося в клубок тела.
Пули замолотили по стене у выхода из туннеля, отчего ее команда отступила вглубь.
– Через десять секунд прикройте меня огнем, – крикнула она так, чтобы услышали трое членов ее команды. – Разрывные патроны для вящего эффекта, ясно? Стрелять вверх. Не давайте им высунуться.
Она поползла на животе к другому концу клумбы, держа винтовку наготове. Стараясь не высовываться из-за низкого укрытия – клумба возвышалась не больше чем на полметра над полом, – Слоан согнула одну ногу, подвела ее под себя, приготовившись к прыжку.
Ровно через десять секунд после ее приказа три агента открыли огонь по витринам.
Слоан развернулась и крикнула в сторону коридора:
– Врача! Сюда! Один ранен!
Не дожидаясь ответа, она вскочила на ноги и побежала, глядя перед собой, чтобы не ослепили вспышки над вывесками магазинов. Она бросилась к ближайшему, толкнула плечом дверь и оказалась внутри, в полутьме.
Если ей повезло, то враг не видел, как она перебежала на другую сторону. Перестрелка продолжалась, и она давала одно преимущество – информацию о местонахождении противника. Слоан насчитала четырех. Один в соседнем магазине, трое других дальше по променаду.
Двигаясь по пустому проходу темного магазина с выключенным фонарем, чтобы дать глазам приспособиться, она направляла ствол винтовки во все углы. Никого.
В задней части тоже никого. Насколько она знала, весь ряд магазинов пустовал.
Так почему же здесь оказались вооруженные головорезы?
Через служебную дверь в задней части она попала в лабиринт туннелей, который позволял работникам приходить и уходить, доставлять товар и не беспокоить при этом покупателей. Какой-то шум впереди насторожил ее. Тихие голоса, звуки какого-то оборудования, которое то ли перемещают, то ли собирают.
– Ты что-то слишком жаден, – проговорил кто-то.
– Заткнись и помогай, – ответил другой.
Она оглянулась, чтобы убедиться в том, что, кроме них, здесь никого не было. Слоан тихонько кралась в темноте. Звуки стрельбы почти стихли и теперь больше походили на отдаленный гром. Впереди кто-то выругался, потом что-то упало на пол. Стараясь не упустить свой шанс, Слоан бросилась вперед. Она оказалась в маленькой кладовке, пустой, если не считать двух человек в форме службы жизнеобеспечения. Они вместе пытались погрузить какой-то мешок на электромобиль.
– В сторону! Руки держать так, чтобы я их видела! – сказала Слоан.
Мешок плюхнулся на пол, и десятки тысяч маленьких зернышек рассыпались по полу.
Семена, поняла Слоан.
Никто не подчинился ее приказу. Оба грабителя развернулись и побежали к двери, противоположной той, в которую вошла Слоан. Она сделала шаг вперед и выпустила очередь в их направлении, целясь в бедра и колени, надеясь пресечь бегство. Но нечаянно наступила на ковер из маленьких твердых скорлупок и поскользнулась.
Ствол ее винтовки ушел вверх – и первый выстрел пришелся в спину ближайшего из двух. Человек рухнул, тело его обмякло, еще не успев упасть на пол. Его напарник завернул за угол и исчез в глубинах магазина.
Слоан проигнорировала рассыпавшиеся семена, хотя и понимала их важность для выживания «Нексуса», но сделать сейчас ничего не могла. Она теперь смотрела на них только потому, что не хотела поскользнуться еще раз. За несколько секунд она пересекла комнату, перешагнула через мертвое тело.
Слоан боялась, что это только начало.
Коридор разделялся на две части. Она могла пойти вперед или вверх по узкому лестничному пролету. Фактор неожиданности перестал действовать, и она включила свой тактический фонарь и посмотрела на пол. Увидев на ступеньках раздавленные зернышки, бросилась наверх, перепрыгивая через две ступени максимально тихо, передвигаясь на цыпочках.
Когда до верха оставалось две ступени, пространство над Слоан взорвалось ослепительным светом и оглушающим звуком. Патрон-вспышка. Она отступила назад, оглушенная, ослепленная. Чуть не упала, но сумела удержаться на ногах. Директор ничего не видела, ничего не слышала, но узкое пространство не оставляло сомнений в выборе направления.
Слоан выпустила очередь куда-то вверх: ее оружие была настроено на стрельбу поочередно бронебойными и взрывными патронами. Продолжающийся напор звука давил на уши, но зрение вернулось. Не целиком, но в достаточной мере. Она продолжила подниматься, все время ведя огонь, не давая противнику возможности подняться на ноги и ответить.
Лестница вела в какое-то помещение. Слоан вошла туда, продолжая стрелять. Столы и стулья рассыпались в металлические щепки и осколки искусственного дерева. Окно в дальнем конце, выходящее на променад, где ее команда попала под огонь, внезапно пронзила очередь, отверстия через одно обволакивались черным колечком.
Но самое дальнее от нее окно было открыто, и Слоан мельком увидела ногу своей жертвы – тот выбрался на рекламную вывеску и исчез за стеной.
Она бросилась было за ним, но инстинкт подсказал ей: опасность! Слоан затормозила, но слишком поздно. Удар по подбородку – и она распростерлась на полу, ее винтовка выпала из рук и скользнула под один из разбитых столов. Директор развернулась, затем, пытаясь не обращать внимания на жгучую боль в ступнях, вскочила на ноги.
Кулак. Слоан нырнула, удар пришелся по касательной прямо в макушку. Она выбросила перед собой руку в ответном ударе. Ее кулак смачно врезался в живот противника. Тот охнул, согнулся пополам как раз вовремя, чтобы его челюсть познакомилась с ее коленом.
Зрение стало к ней возвращаться, и она увидела, как кровь хлынула изо рта ее противника. Он стал отступать. Слоан двинулась за ним, но остановилась, увидев его руку. Он некоторое время пытался вытащить пистолет, и теперь ему это удалось. Женщина развернулась и нырнула под стол, под которым исчезла ее винтовка. Перевернувшись в воздухе, она тяжело приземлилась на спину в тот момент, когда пули ударили о металлическую поверхность.
– Тебе конец, – раздался голос, немного неразборчивый из-за заполнившей глотку крови. – У Каликса есть план, и он на десять шагов впереди тебя. Сдавайся – и останешься жить…
Его слова пресек жуткий крик.
Слоан услышала, как он рухнул на пол, а следом раздался тихий щелчок рассеивающейся биотической энергии. Она выглянула из-под стола. Увидела Талини, чья голубая кожа в полутьме переливалась всеми цветами радуги.
– Вы целы? – спросила азари.
– Да, – ответила Слоан. – Но появись ты на секунду позже… Что ты с ним сделала?
– Опустошение, – ответила она.
– Да, это тебе не шуточки, – заметила Слоан.
Талини чуть подняла подбородок:
– Я думаю, мы уже прошли этот этап – шуточки кончились.

Еще через десять минут Слоан была у дверей комцентра. Они оказались заперты – хороший знак. Видимо, изнутри их подпирало что-то, что даже Каликс был не в состоянии перевести в ручной режим. Она вызвала Танна и Эддисон по особому каналу, сообщила о себе. Через несколько секунд дверь открылась.
Она чуть ли не нос к носу столкнулась со Спендером.
– Так что? – спросил он странно приглушенным голосом. – Вы их схватили?
– К сожалению, нет, – ответила Слоан. Признавать это было тяжело. Она начала было рассказывать, как обстояли дела, но Спендер, словно ему теперь было все равно, быстро кивнул и отошел в сторону, пропуская ее внутрь.
– Так-так, – сказал Танн, – возвращение охотника за шпионами.
– Не сейчас, Танн.
– Вы могли бы нам сказать, что устанавливаете скрытые камеры наблюдения. Мы могли бы обсудить вопросы, связанные с нарушением…
– Я говорила, что буду совершенствовать систему безопасности.
– Вы не сочли нужным поставить нас в известность!
– Слушайте, – прошипела Слоан, – это придется отложить на потом. Нам сначала нужно погасить мятеж, если вы еще не заметили.
Его осуждающий взгляд не смягчился, но продолжать спор Танн не стал. По молчаливому уговору остальная часть команды Слоан осталась снаружи. Когда дверь закрывалась, Талини коротко кивнула своей начальнице. Едва заметный наклон ее головы словно говорил: «Может, нас нет и не будет там, но мы все равно с вами».
Воодушевленная, Слоан повернулась к Танну. Вертлявый Спендер маячил поблизости, словно все это его не касалось.
– Они разграбили оружейную, – без обиняков доложила Слоан. Такой вариант разговора представлялся ей оптимальным. – В данный момент они, возможно, вооружены лучше, чем мы.
– Как такое могло случиться? – спросил Танн. – Это помещение должно было быть неприступным, а, судя по словам Спендера, Каликс и его бандитская шайка запросто вошли туда.
– У него были шифры перевода замков в ручной режим. Шифры содержались в тех данных, что украла азари. Не знаю, почему я не посчитала…
– Я думал, что преступница, которую вы арестовали, не успела никому передать эту информацию.
– Так мне сказал Каликс.
– И вы не подумали о том, что нужно поменять коды? – спросил Танн, уже начиная расхаживать по комнате. – Несмотря на все обстоятельства?
– Я… – Она сделала паузу, чтобы выровнять дыхание. – Я думаю, наш разговор будет чертовски коротким, если вы решили повесить все это дерьмо на меня.

Глава 28

Танн ходил туда-сюда такой тяжелой походкой, что Слоан казалось: еще минута – и в полу появится колея от его шагов.
– Отовсюду приходят сообщения о грабежах, – сказал он. – Драки в жилотсеке. Пожар в гидропонике. Возможно, восстановить ее не удастся.
Слоан, уставив глаза в потолок, позволила ему пустословить, почти не слушая.
– Нам нужно закрыть двери, – сказал Спендер. – Сейчас станция нараспашку, что и позволяет им вести себя таким образом.
– Согласен, – сказал Танн. – Что говорить: я не понимаю, почему это до сих пор не сделано. – Слова были адресованы Слоан.
– Потому что Каликс заблокировал такую возможность и нам не удастся это сделать без полной перезагрузки всей системы.
– Так сделайте полную перезагрузку, – сказал Танн. – Чего вы ждете?
– Полная перезагрузка требует времени, а пока она реализуется, незащищенными будут не только двери.
– Тогда закройте их вручную.
– К каждой двери придется отправлять команду и охранять ее до полного окончания перезагрузки.
Танн недовольно проворчал что-то себе под нос. Ручное закрытие дверей потребует отвлечения рабочей силы, а рабочая сила – главным образом кроганы. Но пока их так и не нашли. Даже Кеш.
И Эддисон. Вот уже несколько часов, как ее никто не видел. «Вероятно, спряталась в каком-нибудь темном уголке», – подумала Слоан, но вслух ничего не сказала.
– Спендер, – позвал Танн.
– Слушаю?
– Чем занималась команда кроганов, когда начался мятеж? Где они находились?
Спендеру не понадобилось заглядывать в свои записи.
– Они ремонтировали обрушившийся электрический канал между девятой и десятой палубами.
– А Кеш была с ними?
– Кто знает? Она во все дела сует свой большой нос.
– Не надо так, – без особого напора сказал Танн. Спендер не выносил Кеш, и это чувство было взаимным; наверное, поэтому их пути так редко пересекались. За этим была какая-то история, но Слоан так пока и не спросила ни у кого из них, в чем причина розни. – Отвечайте на вопрос.
– Я понятия не имею, с ними Кеш или нет, – грубоватым тоном ответил Спендер.
Слоан поняла, к чему это ведет.
– Я отправлюсь туда и найду ее.
– Пошлите команду, – сказал Танн. – Небольшую команду. Я думаю, вы должны оставаться здесь. Вы – лицо безопасности. Персонал должен знать, что вы ее обеспечиваете.
Слоан сердито посмотрела на него:
– При всем уважении, я сама принимаю решение, как наилучшим образом использовать себя и моих агентов.
Танн резко остановился и посмотрел на нее. Но ничего не сказал.
Слоан продолжила:
– Каликс был в подчинении Кеш. Мы пока не знаем, какова… позиция Кеш… по отношению к происходящему.
– Вы хотите сказать, что она участвует в мятеже? Кроганы – часть заговора?
– Не углубляйтесь в эту тему, – быстро ответила Слоан. Меньше всего ей хотелось, чтобы врожденное недоверие Танна к кроганам стало влиять на его действия. По крайней мере, влиять сильнее, чем влияет сейчас. – Кроганы со времени пробуждения до сего дня были безукоризненно лояльны.
– Как и наша команда жизнеобеспечения.
– У меня нет оснований полагать, что они будут выступать против нас. А вот чего я опасаюсь, так это того, что Каликс уже подумал об этом. Что он выбрал время, когда они находятся далеко, вне зоны доступа систем коммуникации.
Танн задумчиво кивнул:
– Он мог совершить против них диверсию.
– Ну, я бы не строила таких предположений.
– А я бы строил.
Слоан вздохнула:
– Знаете, никто пока не предложил самого очевидного. Я могла бы попытаться поговорить с Каликсом.
Саларианец посмотрел на нее так, будто она произнесла последнюю фразу на иногалактическом языке.
– Вы? – Брови Спендера взметнулись чуть не до лба. – Ужасная идея.
– У вас есть другие предложения?
Спендер издал самодовольный смешок:
– Может быть, кто-нибудь более дипломатичный. Я буду рад поговорить с Каликсом…
– Может быть, нам послушать ту речь, что вы написали Танну? Вот уж шедевр дипломатии.
– Это нам ни к чему, – отрезал Танн. – Мы не ведем переговоров с террористами.
Слоан подошла к нему вплотную, посмотрела прямо в глаза:
– Вы перестали слушать своих советников, да?
Нужно отдать должное Танну – он не отвел взгляда. Не отступил.
– Простите меня, – аккуратно сказал он. – Но я исходил из того, что уж кто-кто, а вы в первую очередь должны согласиться с таким подходом.
– Да я согласна, согласна, – ответила она. – Просто я пока не уверена, что в данном случае применим термин «террористы».
– Тогда вам следует уточнить это понятие в словаре. – Танн демонстрировал удивительную твердость. – Они разграбили оружейную. Убили охранников, поставленных туда вами! Сожгли гидропонную оранжерею. Я мог бы и продолжить, но разве этого не достаточно?
Слоан не нашла что возразить.
– Послушайте, – продолжил директор, – найдите Кеш. Может быть, попутно вам удастся найти и Эддисон. Но основная часть вашей команды должна оставаться здесь, на виду. Необходимость восстановить порядок не менее актуальна, чем пресечение действий Каликса, какие бы методы мы ни использовали.
Слоан слушала это, даже соглашалась, но, переведя взгляд на Спендера, гневно смотрела на него несколько секунд, прежде чем заговорить.
– Когда это закончится, – почти прошипела она, все еще не глядя на Танна, – нам необходимо будет осуществить кое-какие перемены.
С этими словами она развернулась и вышла. В коридоре за дверью ждала ее команда, они рассеялись, словно ожидали нападения на комцентр иностранной армии. Все с ожиданием посмотрели на нее. Слоан собралась с духом.
– Талини, – сказала она.
Азари подняла голову.
– Возьми трех добровольцев. Нужно найти Фостер Эддисон и доставить ее сюда. Посмотрите в кабинетах Колониального департамента. Или в ангаре.
– Ясно.
Слоан посмотрела на остальных:
– Мне нужны трое. Кеш и команда кроганов вне пределов досягаемости приборов связи, а они нам нужны, чтобы перепрограммировать двери.
Недостатка в поднятых руках не было, поэтому она выбрала трех наугад.
– Двое остаются здесь, – сказала она. – Мы не можем защищать комцентр, оставив станцию на произвол судьбы. Начните с ближайших отсеков, чтобы вас видели, восстанавливайте порядок. – Слоан помолчала, потом добавила: – Постарайтесь никого не пристрелить, ясно? Персонал напуган, они на грани, и у них для этого есть все основания. Если мы будем действовать в том же ключе, то лишь усугубим ситуацию. Мы должны вести себя благоразумно.
Кивки здесь и там.
– Хорошо, – сказала Слоан. – Приступаем.
Она прошла по коридору, соединявшему жилотсек с комцентром, а следом за ней – ее агенты. Они рассеялись направо и налево, и их движение вызывало смесь эмоций на лицах тех, кто оказался поблизости. На некоторых лицах читалось умиротворение, на других – такое выражение, словно их вот-вот побьют.
– Оставайтесь в своих каютах, – велела им Слоан. – Или в жилотсеке. Любой, кто будет замечен в мародерстве или подстрекательстве к мятежу, будет осужден по законам «Нексуса», – громко сказала она, обращаясь в первую очередь к своей команде, а потом уже к остальным. Ее люди должны знать, что говорить. Именно эти слова ее офицеры будут повторять от отсека к отсеку.
Куда бы они ни входили, двое-трое ее агентов покидали общий строй, чтобы пресечь происходящее на их глазах воровство или сердитые препирательства. Слоан постаралась не обращать внимания, когда один из недовольных бросил в нее кусок протухшей еды. Тухлятина задела шею, но Слоан даже не отряхнулась. Она сделает это, когда вместе с командой покинет коридор.
Но не раньше.
Они прошли мимо ряда магазинов, очищенных ранее от мародеров Каликса. Слоан снова увидела тени в окнах, только теперь она знала: это обычные обитатели «Нексуса», которые берут то, что приглянется. Она дала знак еще нескольким из оставшихся агентов уладить ситуацию.
– Только осторожнее, – сказала она, когда те потрусили в сторону магазинов. – У них численное превосходство.
Подчиненные кивнули, в глазах некоторых из них явно читался страх, хотя никто не замедлил шага.
Обитатели станции пытались укрыться в тени, как крысы, ожидая, когда Слоан и ее люди скроются из виду. В спину ей неслись требования смены руководства. Или набирающая все большую популярность мантра: «Крио – нет! Крио – нет!»
– Быстрее, – шикнула Слоан. Их теперь осталось только четверо, а им еще предстояло пройти семь уровней до того места, где предположительно находилась Кеш. – С этого момента мы ни во что не ввязываемся и стараемся по возможности двигаться незаметно.
– Ясно, – в унисон ответили все трое.
Слоан обошла следующий коридор – в нем толпилось слишком много народа. Она повела свою группу по променаду к лестнице. Там в потолке был небольшой зазор – линия разлома. Это место выходило на один из длинных лучей «Нексуса», а стена перед лучом накренилась. Слоан перепрыгнула через перила, замерла на наклонившейся наружу стене, двинулась по ней в поисках удобного места, когда кто-то из собравшихся в полутемном коридоре вдруг закричал:
– Остановить их, пока они нас не заморозили!
Крики поддержки, согласия.
Слоан поняла, что толпа уже разделилась на тех, кто оставался преданным миссии, и тех, кто, сломленный страхом, поддался на пропаганду Каликса. Взбешенная толпа бросилась за ними. Слоан посмотрела на них сквозь перила, размышляя, не поднять ли руку с винтовкой и не выстрелить ли несколько раз для острастки.
«Нет, – подумала она. – Не нужно связываться, это только нас задержит». Она отпустила перила и заскользила по стене. Ее команда последовала за ней. Так группой они и скользили, бежали, а иногда скатывались кувырком на более низкий уровень, перепрыгивали на неиспользуемый балкон, все еще покрытый песком из огнетушителя. После пожара здесь так никого и не было. Слоан крякнула, приземлившись, постаралась смягчить удар перекатыванием. Вышло не очень. Остальные из ее группы приземлились не лучше, но через несколько секунд уже стояли на ногах и, хотя боль еще не прошла, были готовы бежать. Рассерженная толпа наверху, ликуя по поводу, что испугала группу агентов безопасности, прекратила преследование.
«Радуйтесь победе, ублюдки!» Слоан посмотрела на свою команду.
– Продолжаем движение, но еще одного такого прыжка я не выдержу.
Она увидела облегчение на лицах. Вероятно, в ее глазах светилось нечто похожее. Слоан вела их с балкона на балкон, они перепрыгивали через низкие стенки, направляясь туда, где сходились все лучи «Нексуса». Ни один лифт еще не расчистили и не подготовили к использованию, но благодаря Каликсу все двери были открыты, а в шахтах имелись встроенные в стены трапы для текущего ремонта или доступа в аварийных обстоятельствах.
Когда они добрались до последнего помещения в ряду, Слоан проскользнула внутрь через открытую балконную дверь. Внутри было темно и стоял запах пыли. Она включила лампу на своей винтовке и рысцой направилась по темным комнатам, поводя перед собой стволом, прежде чем войти в очередную дверь, но нигде никого не было.
Выйдя через переднюю дверь, она завернула за угол налево, будучи уверена, что агент, идущий следом, свернет направо. Он так и сделал. Двое других пошли за ним, направляясь к противоположной стороне. Слоан сделала им знак следовать за ней. Где-то неподалеку звучал громкий смех, эхом разносившийся по коридорам. А чуть дальше слышался крик боли.
– Ну и кошмар! – прошептал шагавший за Слоан агент.
– Тихо, – шепнула она.
Они обошли стороной следующий жилотсек. Слоан кинула взгляд в ту сторону. Здесь Каликс со своей группой скрылись за дверью. Это пространство теперь было погружено в темноту: то ли свет выключен, то ли осветительные приборы уничтожены. Луч ее винтовки пошарил в темноте. На полу лежали тела. Ее внутренности переворачивались от этого зрелища. Каликс просто не мог хотеть такого. Способствовать этому. Приказать. Никогда. Этого не мог сделать тот турианец, с которым она разговаривала после ареста Ириды, с которым она работала бок о бок все эти месяцы.
Но допрос Ириды… Слоан могла не заметить всего этого в Каликсе, но Ирида должна была знать. Это означало, что турианец ловко скрывал от директора свою истинную природу или же недооценил свою власть над людьми. Она спрашивала себя, что случилось на прежнем его месте работы, откуда возникла такая преданность к нему его команды.
Они без происшествий добрались до лифта. Слоан помедлила. Оглянулась на темный жилотсек, превращенный в кладбище.
– Кеш и ее команда шестью уровнями ниже, – прошептала она. – Вы трое – найдите ее и объясните, что случилось.
– Вы не идете? – спросил один из них.
– Нет, – ответила Слоан. – Мне нужно заняться кое-чем другим.
Она почувствовала их неуверенность.
– Слушайте, – со всей мягкостью, на какую была способна, сказала она, – я не думаю, что кто-то еще спускался туда. Кеш – особа разумная, и она на нашей стороне. – «Надеюсь, что на нашей», – подумала она про себя, но вслух своего предположения не высказала. – Объясните ей, что произошло, пусть она поднимется сюда, куда доходит сигнал связи. Пусть поговорит с Танном.
– А куда вы?
– Я должна найти кое-кого.
Они с сомнением переглянулись.
– Информация ограниченного доступа, ясно? – Слоан заговорила более резким тоном. – Я отдаю вам троим приказ и жду, что вы выполните его.
– А если Кеш заупрямится? Или если они… так или иначе в сговоре с террористами?
– Тогда не предпринимайте ничего, поднимайтесь сюда и выходите на связь со мной. Я буду в зоне доступа. – Она не знала, будет ли она в зоне доступа, но не сказать этих слов не могла. Как не могла просить этих троих сопровождать ее туда, куда собиралась пойти. – Исполняйте приказ.
Они неохотно подчинились, подошли к трапу и начали спускаться в чрево «Нексуса». Слоан дождалась, когда они спустятся на три уровня, а потом и сама стала спускаться, быстро соскользнула на десять ступенек, потом остановилась и вошла в строгий коридор, устланный плиткой, уровнем ниже. Там она опустилась на колено, включила свет своей винтовки. Луч обшаривал лишь пустые углы. Однако на пыльных поверхностях виднелись следы.
Она двинулась в темноту, напрягая слух, пребывая в полной боевой готовности. Слоан побывала здесь несколько месяцев назад – искала обход заблокированного туннеля, который она помогала расчищать кроганам. Она провела час, изучая различные ходы кажущегося бесконечным лабиринта, и в тот момент, когда обнаружила подходящий маршрут (хотя дьявольски узкий и почти недоступный), Кеш позвала ее – сказала, что проход уже обнаружен.
Неудобный проход, обнаруженный Слоан, был более извивистым, а потому его не стали использовать. По крайней мере, так она считала. Эта лаборатория вроде бы казалась подходящей, но все они были похожи как две капли воды. Она вспомнила помятую дверь. Да, вот и она. И груда досок и стоек, образующих какую-то странную пирамиду в одном углу. И трещина в стене наверху, которая вела туда, куда ей было нужно.
«Хм, – подумала она, – не вижу их».
– Где вы, черт побери? – спросила она в темноту.
К ее удивлению, темнота ответила:
– Что вам здесь надо? Говорите. – Хриплый голос с сильным акцентом. Слоан его не узнала. Неудивительно. Она знала лишь немногих обитателей «Нексуса».
– Я хочу спросить то же самое.
– Вопросы здесь будем задавать мы.
Движение справа и слева от нее. Тени внутри теней. Слоан заставила себя хранить спокойствие. Если она войдет сюда, целясь из винтовки, это не пойдет на пользу ее делу.
– Я здесь не для того, чтобы драться, – сказала она.
– Зачем вы здесь? – спросил голос.
– Я хочу поговорить с Каликсом Корваннисом.
– Никогда не слышал про такого.
Слоан покачала головой:
– Слушайте, вы втроем оказались здесь, в темноте, охраняете еще не отремонтированную лабораторию, в стене которой имеется пролом, ведущий в ту секцию «Нексуса», где Каликс Корваннис устроил штаб своего восстания. Чистое совпадение, да? – Сплошные догадки, но их молчание заставило ее ухмыльнуться. – Ну, – продолжила она, – почему бы нам не оставить эту хрень: мы, мол, тут такие крутые дверные охранники. Либо вы сообщите Каликсу, что сюда пришла директор службы безопасности Слоан – пришла одна – и хочет поговорить с ним, либо я перекрашу эти стены в цвет ваших кишок и все равно пойду к нему. Выбирайте.
Тень перед ней материализовалась – в свет луча от ее винтовки вышла высокая, нескладная фигура, этакий качок, который каждый свободный час проводит за поднятием кроганов.
– Я думаю, у нас есть третий вариант, – сказал он. – Вы кладете вашу винтовку, а мы вас доставляем к Каликсу в наручниках, чтобы вы почувствовали то, что чувствовала Ирида, когда вы ее арестовали, директор.
«Время делать ставки, господа», – сказала она себе. Уступить теперь, чтобы добиться встречи. Ей оставалось только надеяться, что эта охрана первой линии не уполномочена действовать без одобрения их лидера. А она сомневалась, что Каликс дал какие-то специальные инструкции относительно нее. Но наверняка хоть какие-то инструкции все же были, а это означало: прежде чем наброситься на нее, им придется спрашивать разрешения.
Поэтому она опустила оружие на пол и в ожидании положила руки на затылок.
Они вели себя не очень вежливо, но, несмотря на жажду мести, которой они неправедно горели за своего арестованного друга, никак ее не покалечили. Вскоре Слоан обнаружила, что ее ведут, подталкивая сзади, в узкий петляющий проход, который закончился после двадцати минут ходьбы коридором, расчищенным ею и кланом Накмор несколько месяцев назад.
Коридор, одна из основных артерий «Нексуса», был расчищен только условно: обломки, сваленные в кучу, какое-то оборудование все еще лежали вдоль всего коридора, но были сдвинуты к одной стороне, чтобы не препятствовать проходу. Теперь Слоан жалела об этом решении. Тогда это было самым легким способом расчистить коридор, но теперь вся эта свалка служила укрытием для импровизированной армии Каликса. За каждым выброшенным ящиком или оторванной панелью воздушного процессора, мимо которых она проходила, прятались один или два мятежника, все хорошо вооруженные благодаря своей удаче.
Все ее мысли о том, что не стоило сюда приходить одной, исчезли при их виде. Если бы она шла по этому коридору в атаку со взводом своих ребят за спиной, то кончилось бы все кровавой баней, какая бы сторона ни вышла победителем. Пусть эти ублюдки и не обучены, но тут их набралось черт знает сколько, и на их стороне было преимущество: они могли ждать и оставаться в укрытии столько, сколько нужно.
– Похоже, вы здесь устроились как у себя дома, – сказала Слоан громиле, шедшему перед ней.
– Заткнитесь! – прохрипел тот в ответ.
Очень оригинально. Слоан вздохнула и принялась считать врагов – она создавала маленькую базу данных у себя в голове относительно их расположения, вооружения и других полезных деталей. Она надеялась, что эта информация ей никогда не понадобится, но все было лучше, чем разговаривать с ходячей баррикадой.
Громила провел ее в мастерскую, где под защитным покрытием находились массивные станки, спящие и холодные. Вокруг стояли ряды полок и рабочих столов, перекореженных и сваленных в кучу Скверной.
Отсюда Каликс и его люди имели доступ к девяти десятым пространства станции, не говоря уже о возможности выводить из стазиса того, кто им понадобится, – людей, которым они могут наговорить что угодно. Слоан больше не могла отрицать, насколько блестяще было все проделано. Каликс оказался не каким-то мягкотелым руководителем.
– Директор Келли.
Его голос донесся из небольшого кабинета, примыкающего к мастерской. Слоан повернулась и увидела турианца – он стоял в окружении группы его сторонников из команды жизнеобеспечения. Несомненно, его доверенный внутренний круг. Такие вещи происходили словно по шаблону.
Она кивнула ему.
– Каликс, – сказала Слоан. – Не знаю, как к вам обращаться. Извините.
Каликс сделал знак своему громиле – и несколько секунд спустя наручники были сняты с запястий Слоан. Она тут же принялась разрабатывать руки, массажем прогоняя боль с кистей.
– Мне не требуется никакого титула, – сказал он. – Мне нужно, чтобы принимались более ответственные решения.
– Танн делает все, что в его силах. Мы все делаем все, что в наших силах.
Каликс сухо рассмеялся. Его подельники подхватили смешок и эхом повторили его реакцию. «Все как-то натянуто, – подумала Слоан. – Типичный случай».
– Мы можем поговорить? – спросила она. – Тет-а-тет?
– Все зависит от того, о чем говорить, – ответил он. – Или это способ отвлечь нас от вашей атаки?
– Никто не собирается вас атаковать, Каликс. Вы нам нужны – все вы – на станции.
– Мы вам нужны в стазисе, – огрызнулся турианец. – А перед этим вы хотите, чтобы мы погрузили в стазис всех остальных. Но вы этого не дождетесь. – На этот раз он обращался не к Слоан, а своим подельникам.
– Никто не собирается вас атаковать, – повторила она. – Я пришла поговорить. Хочу понять.
– Понять что?
– Всё. – Она обвела рукой комнату, показывая на шайку смотревших на нее широко раскрытыми глазами преступников, которых этот турианец каким-то образом привлек к мятежу. – Почему вы сделали это. Убиты члены персонала, Каликс. Куча раненых. Те незначительные припасы, что у нас оставались, разграблены или уничтожены.
Несколько секунд он просто смотрел на нее, словно все еще решая, можно ли ей доверять. Если он и испытывал какие-то сожаления в связи с убийствами, то умело скрывал это.
– Возьми ее омни-инструмент, Редж, – сказал Каликс громиле.
Он молча ждал, пока тот снимал устройство с ее запястья, потом протянул своему боссу. Каликс отключил его, отшвырнул в сторону, посмотрел недовольным взглядом на громилу, и Слоан поняла: тот совершил ошибку, не забрав у нее устройство сразу же. Слоан отметила это. Она не включила режим автолокации, но ведь всегда могла сказать, что он был включен.
– Хорошо, – сказал Каликс. – Давайте поговорим.
С этими словами он развернулся и ушел в свой кабинет.
Громила подтолкнул Слоан к двери.

Глава 29

Шли часы, но никаких сведений ни от Эддисон, ни от Кеш, ни от Слоан не поступало.
Танн ждал, продолжая наблюдать за происходящим через камеры, – бунтовщики двигались по коридорам небольшими группами, оставляя после себя покалеченных или убитых. Чем дольше он смотрел, тем сильнее укреплялись в нем подозрения в предательстве его так называемых коллег. Чем сильнее укреплялись в нем подозрения, тем злее он становился, в особенности по отношению к одной персоне.
Он понимал внутренний позыв двигаться против течения, даже если это было течение в русле фундаментальных основ закона и порядка. Каждое существо, к какому бы виду оно ни принадлежало, в конечном счете сбивалось с пути. Это было естественно. Заложено в биологическом коде. Императив, проявляющийся в любой мыслящей форме.
Танн не был бесчувственным. Он все понимал. Если бы на карте стояло что-нибудь менее важное – не будущее «Нексуса» и не судьба миссии, – он, возможно, позабавился бы, узнав о бунтарских наклонностях Слоан. В конечном счете благоприятный результат может дать что угодно, даже это.
Но когда персонал «Нексуса» взбунтовался против них, Танн не мог рисковать. Слишком велики были ставки. Часы на его омни-инструменте неумолимо показывали, что отсутствие его коллег слишком затягивается. Он начал составлять план.
Чрезвычайные обстоятельства, запасные варианты, защитные меры.
Кто-то ведь должен взять на себя ответственность за эту кучу говна, как красочно выразилась бы Слоан.
– Спендер.
– Слушаю.
Замдиректора разогнул спину, отрываясь от почти непрерывного наблюдения за мониторами, транслирующими картинку с камер видеонаблюдения. Он смотрел на Танна – весь внимание. Умный человек. Легкий в общении. Танн это чувствовал, в особенности когда речь заходила о конкретном деле, а теперь саларианцу требовалось кое-что конкретное.
– Оставьте нас, – сказал он через плечо нескольким другим людям, находившимся в кабинете. Двое, посаженные наблюдать за скачущими показаниями сенсоров – не появятся ли пропавшие ковчеги, – переглянулись.
– Но если появится сигнал?..
– За все это время хоть раз был какой-то сигнал?
– Нет.
– Тогда вы можете позволить себе передохнуть. Прошу.
– Мм… Но где?
Танн прищурил большие глаза.
– Найдите где-нибудь место, – строго сказал он. – Вы ведь разумные существа.
Они удалились без дальнейших препирательств, бормоча что-то себе под нос. Хорошо. По крайней мере, еще кто-то, кроме Спендера, делает то, что ему говорят. Отойдя вглубь кабинета, где возникало какое-то ощущение приватности, Танн повернулся к своему помощнику и положил длинные руки на панель. Не для опоры, а для вящей убедительности.
– Это продолжается уже слишком долго. Сначала Эддисон и Кеш, а теперь еще и Слоан – все вне досягаемости приборов связи. Мы остались вдвоем и должны действовать, пока не потеряли все.
– Действовать каким именно образом? – спросил Спендер. Потом с понимающим видом добавил: – Оружие.
Танн кивнул:
– Камеры наблюдения показывают, что эти бунтовщики реагируют только на силу. Пришло время пресечь бунт в зародыше.
– Не без нашего участия, – раздался голос сзади. Спендер нахмурился, его взгляд с безумной скоростью метнулся через плечо саларианца, и у того не осталось сомнений в том, что же там увидел Спендер. В комцентр вошли обе – Эддисон и Кеш. Охранники, пропустившие их, явно были смущены.
– Где вы были? – сердито спросил Танн. В конечном счете нападение есть лучшая защита.
Глаза Эддисон опасно сверкнули сквозь щель прищуренных век, но внимание его привлекла заметная хромота Кеш.
– Попали в бутылочное горло, – просто сказала кроганка и на этом остановилась. Танн, знавший состояние станции, не стал уточнять. Новые дрязги. Новое кровопролитие.
Сколько можно!
– Я рад, что вы в безопасности, – сказал он. Кеш наклонила голову, явно принимая его слова за чистую монету. Хорошо.
Эддисон смерила Танна холодным взглядом:
– Опять принимаете решения в одиночестве?
– Я думал, что остался один, – мягко возразил саларианец. На виске Эддисон запульсировала жилка. Она ведь и в самом деле пропала неизвестно куда. – Кстати, а где Слоан? Она ведь отправилась на поиски вас и Кеш.
– Мы ее не видели. Нас нашли ее агенты, сказали, что Слоан ушла по какому-то другому делу…
– Если бы вы просто оставались в комцентре, то никаких таких проблем у нас бы не возникло, – оборвал ее Танн достаточно демонстративно. – Давайте отложим обзор наших недавних провалов на потом. Сейчас настало время действовать. В первую очередь мы должны загнать их в угол.
– Они не крысы, Танн. – Эддисон положила обе руки на консоль и сердито уставилась на него и Спендера. – Это разумные существа. Как и мы. И они испуганы.
– Такая аргументация могла быть убедительной несколько недель назад, – ответил директор, – но вы слышали Корванниса. Мы теперь имеем дело уже не с испуганными протестантами. Пролилась кровь, а мы по-прежнему недооцениваем их. Мы больше не можем позволять себе какие-то сомнения в отношении этих людей.
– Я просто хотела сказать…
– Как я понимаю ситуацию, – сказал Танн, вновь обрывая ее, – у нас есть два варианта.
Кеш оперлась на консоль рядом с Эддисон, предпочитая быть на ее стороне. Форма кроганки была обожжена в нескольких местах, бинты на наскоро обработанных ранах торчали тут и там. Танн замер, удивленно уставившись на нее. Чтобы ранить крогана, нужно приложить серьезные усилия.
А это давало ему еще более серьезные основания проводить свою линию.
Он встретился взглядом с Эддисон:
– Либо мы посылаем все наше подразделение службы безопасности на уничтожение всех до последнего мятежников, даже если это будет стоить сотни жизней…
– Неприемлемо, – резко сказала Эддисон, продолжая смотреть на него прищуренными глазами.
Именно. Он перевел взгляд на Кеш:
– …либо мы выводим из стазиса Накмор Норду.
Пауза затянулась. Он ждал.
– Норда, – задумчиво повторила кроганка. На ее широком лице, всегда таком серьезном на его взгляд, не отразилось никаких эмоций. Он не мог понять, что происходит в ее голове. В голове любого крогана. Черт бы подрал этих крупноголовых, толстокожих работяг!
Но именно эти большие головы и толстая кожа могли покончить с бунтом раз и навсегда. Танн кивнул со всей властностью, которую требовала от него ситуация.
– Мы пошлем Норду против Каликса Корванниса, – сказал он. – Мы быстро и решительно покончим с этим. Так, чтобы другим было неповадно.
– А что потом? – спросила проницательная кроганка. Она никаких вариантов не предлагала – оставляла это Танну.
Он улыбнулся:
– Потом мы проведем собрание…
– Превосходно, – пробормотала Эддисон. – Это всегда давало прекрасные результаты.
– …на которое пригласим всех и выслушаем их жалобы, – твердо продолжил Танн. Эдиссон посмотрела на него. В ее глазах читался испуг.
Спендер с энтузиазмом продолжил за директора:
– И мы изложим им наши планы на будущее с учетом того, что нам известно о состоянии этой галактики.
– Именно, – сказал Танн.
– Какой план? – спросила Кеш.
– Тот план, который мы сформулируем, когда перестанем проливать кровь друг друга. – Саларианец поднял брови, оглядел всех присутствующих. – Я уверен, у нас остается немало пространства для маневра, разве нет? – Он замолчал в ожидании ответа.
Когда все трое кивнули с разной степенью энтузиазма и веры, Танн понял, что сделал правильный выбор. Ключом было будущее. Но будущее не наступит, если они не решат возникшую проблему. Танн повернулся к Спендеру:
– И вот почему я хотел, чтобы вы разбудили Накмор Норду и попросили ее помочь нам с Корваннисом.
– Он? – Кеш испустила нескрываемо язвительный смешок – она так мало заботилась о политесе.
Спендер моргнул. Открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Кеш.
– Не то чтобы я возражаю… но почему я?
«Будь осторожнее», – сказал себе Танн. Это нужно разыграть правильно, потому что на самом деле никто лучше Кеш не смог бы это сделать, но он меньше всего хотел, чтобы у Норды создалось впечатление, будто здесь всем заправляют кроганы.
Танн печально показал на себя:
– Я склонен полагать, что прямые контакты между саларианцем моего положения и кроганкой… такой, как она есть… непродуктивны. Без обид, Кеш.
– Никаких обид, – серьезно ответила кроганка. – Но куда более разумно послать меня.
– При всем моем уважении, Кеш, я полагаю, что такому влиятельному лидеру клана, как Накмор Норда, может не понравиться, что ее оставили спать, разбудив простых работяг.
Рот Кеш искривился.
Понятно. Он продолжил:
– Посылая моего помощника…
– Моего помощника, – резко сказала Эддисон, сделав упор на первом слове. Она, нахмурившись, посмотрела на Спендера. – Хотя он, кажется, забыл об этом.
– Я только пытался помочь, – не менее резко отрезал Спендер. – Всегда, когда того требовала ситуация.
Танн наклонил голову:
– Господин Спендер был чрезвычайно полезен, а самое главное – чрезвычайно гибок со своим временем. Поэтому он приобрел своеобразную репутацию, говоря от моего имени.
На лице Эддисон появилось нечто среднее между гримасой и тиком – Танн не мог различить. Может быть, и то и другое? Человеческие лица были такие эластичные.

– Слоан знакома с планом, включающим пробуждение Норды? – спросила Эддисон.
– Если бы она не исчезла, я бы с ней проконсультировался.
Эддисон прищурилась, глядя на Танна.
– Может быть, следует дождаться ее? Куда бы она ни отправилась, наверняка это важно.
Танн подумал о том, чем бы могла сейчас заниматься Слоан, но решил, что это не имеет значения.
– Будем надеяться, что она в безопасности, – сказал он, – но времени на ожидание у нас не осталось.
Он не был убежден, что Слоан одобрит его нынешний план. Она редко соглашалась с его планами.
И потом, дело и вправду не могло ждать.
Танн деликатно откашлялся:
– Как я уже сказал, посылая Спендера, мы оказываем Норде должное уважение.
– Отправляя марионетку? – без обиняков спросила Кеш и кивнула Спендеру. – Ничего личного.
– Никаких обид, – ответил он, повторяя ответ Кеш, но Танн увидел, как скривился его рот.
Кеш низким голосом проворчала:
– Только я могу перевести капсулу в ручной режим.
Танн почувствовал себя так, будто оказался на краю утеса. Он упустил эту маленькую деталь и теперь, в первый раз с того момента, как она вошла в комнату, по-настоящему посмотрел на Кеш.
– Вы это сделаете? – спросил он. – Для Спендера? Насколько я понимаю, вы не очень симпатизируете друг другу, но вы должны понимать, что я прав, Кеш.
– Я… неохотно соглашаюсь, что это хороший план.
– А Норда? Она послушает Спендера?
Спендер открыл было рот, чтобы сказать что-то, но Танн махнул ему рукой, требуя молчания. «Пусть это будет идея Кеш», – пытался сказать он ему глазами.
Кеш переступила с ноги на ногу, задумалась. Потом сказала:
– Посылая представителя, который гораздо ниже ее по положению, но выше меня в политической иерархии, вы демонстрируете важность вашей просьбы. – Она накрыла рукой черные разрывы на своей форме сбоку, словно ей было больно. – Норда будет польщена, а еще воспользуется возможностью нагнать страху на марионетку. – Ее улыбка, в которой показались острые клыки, была адресована Спендеру. – Обращайтесь с ней как с обычным кроганом, человечек, и она обглодает ваши косточки.
Спендер улыбнулся ей в ответ. Приязни друг к другу они и в самом деле не питали.
– Хорошо, – громко сказал Танн и хлопнул в ладоши. – Решено. Спендер отправляется на переговоры с накморским лидером, будет просить ее помощи в этом неприятном деле. Главарь бунтовщиков вскоре будет нейтрализован, и мы, – подчеркнул он, показывая на Эддисон и Кеш, – сможем начать работать над планом восстановления спокойствия на станции.
Спендер сразу же закивал.
– А Слоан? – Кеш вперилась в Танна своим характерным задумчивым взглядом.
Ну хотя бы на этот вопрос ответ у него был:
– Мы попросим кроганов поискать ее. И если возможно – проводить в целости и сохранности в комцентр, чтобы она включилась в дискуссию.
– Хорошо. – Лоб Эддисон нахмурился, брови сошлись, но она продолжала хаотично кивать головой. – Я бы хотела, чтобы эта проблема решилась до того, как умрет кто-то еще. – Она оперлась кончиками пальцев о край консоли, уставилась на Спендера пронзительным взглядом. – Не злите крогана, Спендер. Норда… ну, вы сами знаете.
– Поверьте мне, – сказал замдиректора, разглаживая на себе форменный пиджак. Танн еще не видел его таким серьезным. – Я не намерен сердить военный оркестр кроганов.
Танн похлопал его по спине и повел к двери.
– Послушайте, – сказал он вполголоса, – я понимаю, мы просим у вас многое. Я ценю…
– Начальник штаба, – сказал Спендер.
– Что?
– Назначьте меня начальником штаба. Если Норда согласится, я хочу работать непосредственно под вами, а не под ничего не значащей пустышкой.
Танн заглянул ему в глаза и увидел голод, которого не было во взгляде Эддисон.
– Я думаю, это можно устроить, – ответил саларианец. – Если Норда согласится…

Глава 30

К тому времени, когда Спендеру сказали, что Норда разморожена, его ладони были влажны от пота. Кеш запустила процесс десятью минутами ранее и вышла, как только жизненные показатели засветились зеленым светом. Она хохотнула, проходя мимо него, и этот звук все еще стоял у него в ушах.
Стандартные стазис-капсулы имели небольшие размеры. Достаточные, чтобы комфортабельно вмещать представителей тех рас, для которых и были сконструированы. Неожиданности начались, когда начали разрабатывать стазис-капсулы для кроганов. Такие капсулы по понятным причинам имели бóльшие размеры, чем остальные.
Гораздо, гораздо бóльшие.
Хотя Спендер и представлял себе реальную величину кроганских воинов, репутация Накмор Норды отбрасывала длинную тень. Он ждал, когда единственный имеющийся в его распоряжении специалист проверит все медицинские показатели, чувствуя, что его ноги трясутся.
Накмор Норда.
Досье, которое он проглотил по дороге в охраняемую комнату связи, рисовало мрачную картину. Женщина – вождь клана; уже одно это немало говорило о ее способностях. Лидер тучанских урднотов Рекс не принадлежал к кроганам, готовым терпеть дураков, и Спендер знал: любой, кто смог впечатлить Рекса, нагонит страх на кого угодно.
Как ни посмотри, в клане Накмор не было неженок – в него входили только брутальные, нетерпеливые и агрессивные. Все свойства, которые ценили кроганы, все основания для того, чтобы Уильям Спендер хотел покончить с этим как можно скорее.
Сомнений в том, что Норда будет злиться, не было. А еще она, вероятно, будет вонять, как…
Предупреждением ему послужили голоса, говорившие на повышенных тонах. Их почти заглушили тяжелые, опасные шаги крогана, вышедшего на тропу войны. Спендер изо всех сил старался взять себя в руки, прежде чем откинулась створка стазис-капсулы. Она ударилась о стену, издав звонкий, металлический звук. Именно так вождь клана и должен извещать о своем появлении.
Словно ей требовались дополнительные спецэффекты.
Вид у нее был устрашающий. Ее глаза, остановившиеся на Спендере, горели праведным гневом.
– Где мой клан, черт возьми? – загремел ее голос, в котором осколки стекла перетирали гранитную крошку.
– В безопасности, – поспешно сказал Спендер и тут же вспомнил, что такого слова в языке кроганов вроде нет. – Мм, они ждут ваших приказаний!
Норда двигалась как танк. Мощь и мускулы превращали ее в сваебойную машину, которая расталкивала все на своем пути. Спина Спендера напряглась, когда он увидел, что она, не снижая скорости, идет прямо на него и готова смести со своего пути.
Он не сдержался. Дрогнул всем телом.
Полсекунды спустя Спендер обнаружил, что все еще дышит. Он чуть приоткрыл глаза и увидел широкое, плоское лицо кроганки в миллиметрах от своего. Она полностью заслонила от него остальной мир.
Кроме нее, он не видел ничего.
– Ты кто? – прорычала она. – Где Кеш? Или Гарсон? Если я не говорю с Кеш, то единственная, кого я готова терпеть, – это Джиен Гарсон.
Пружина, на которой держалась спина Спендера, грозила лопнуть. Он заставлял свои ноги не дрожать, заставлял себя смотреть ей в глаза.
– Меня зовут Уильям Спендер, я начальник штаба «Нексуса». – Вернее, он станет таковым, если она согласится. А если не согласится, то это все равно не будет иметь значения. – Джиен Гарсон мертва. Это долгая история, – добавил он, увидев, как вспорхнули крылья ее ноздрей.
Норда придвинулась к нему еще поближе на дюйм:
– В этой вселенной есть один человек, которого я считаю другом, и этот человек Джиен Гарсон. Так что рассказывай. Немедленно.
И он рассказал. Короткую и быструю версию. Она просто смотрела на него. Помолчала. Когда он закончил…
Она продолжала молчать. Тишина затягивалась, заполняя минимальное пространство между ними, пока наконец Спендер не мог с уверенностью сказать, что слышит звон этой тишины в своих ушах.
– Кеш и совет решили разбудить некоторых из спящих, – сказал он, прерывая тишину, – отдавая приоритет тем, кто может заняться восстановлением станции.
Веки кроганки опасно сощурились. Потом она на вдохе сделала шаг назад, чтобы дать своему большому телу пространство для гортанного громыхающего смеха. А затем своей шишковатой лапой сильно ударила себя по облаченной в форму груди.
– Восстановлением, – фыркнула Норда, смех смолк. – Восстановлением. Да ты посмотри на себя. – Она полуповернулась, указав лапой в сторону распахнутой двери с явными признаками разгрома за ней.
Спендер теперь понял, что она имеет в виду.
– И как идет ваше восстановление, человек?
Вопрос риторический, подумал Спендер.
– Да, мы совершали ошибки… – со вздохом начал он.
Снова хриплый смех оборвал его, и он опять глубоко вдохнул, чтобы не сделать чего-нибудь такого, о чем придется пожалеть.
Например, спровоцировать ее на убийство.
Когда утробный хохот смолк, Спендер предпринял вторую попытку:
– Вождь клана, мы просим вашей помощи в усмирении мятежа, прежде чем он совсем выйдет из-под контроля.
Ее смех, какой-либо намек на юмор мгновенно исчезли.
– Почему с ними не разберется ваша служба безопасности? – напрямик спросила Норда.
Он не хотел ей говорить, что даже служба Слоан слишком мала. Что никакой альтернативы нет. Но с другой стороны, он не знал, как иначе все объяснить.
Кроганка прочла правду по его лицу.
– Значит, – сказала она, – вам с вашими жалкими силами не справиться. – Он открыл было рот, чтобы возразить, но она пресекла его намерения проницательным взглядом и откровенным вопросом: – Или вы не хотите направлять их против своих?
Справедливый, невероятно мудрый вопрос.
Спендер включи мозги.
– Мы хотим покончить с этим как можно скорее. Направляя на подавление мятежа силы кроганов – ваши силы, – быстро поправился он, – мы избежим длительного конфликта, не говоря уже о потерях.
– Значит, вы хотите бросить на этих мятежников крутое крогановское мясо, напугать их и подчинить без драки? Вы имеете в виду запрет боевых действий?
– Нет, – быстро возразил он. – Вовсе нет. Конечно, кровопролития хотелось бы, по возможности, избежать, но если ситуация потребует, то вы имеете полную свободу действовать так, как сочтете нужным. Все, что потребуется, для того чтобы продолжить миссию.
Норда сложила лапы на широкой груди, посмотрела на Спендера с расстояния, которое вдруг показалось ему ничуть не безопаснее, чем предыдущая тесная близость.
Норда в один миг может размозжить ему голову.
Откашлявшись, Спендер отошел назад под тем предлогом, что ему нужно организовать информацию, собранную для этой дипломатической миссии. Установив стол между собой и Накмор Нордой, он почувствовал себя чуть лучше, хотя преграда была невероятно хлипкой и вряд ли бы остановила кроганку.
– Короче говоря, – закончил он, – этот мятеж серьезно угрожает благополучию станции и миссии… включая, – добавил он, видя, что его слова не произвели на нее особого впечатления, – и дальнейшее процветание клана Накмор.
Это вызвало у нее зубовный скрежет; теперь она точно его слушала.
– Иными словами, – сказала Норда грубым тоном, которому, подумал он, никогда не изменяла, – вы держали меня в неведении, чтобы использовать моих людей так, как вам нужно, а теперь, когда ваши пустились во все тяжкие, просите моей помощи? Крови моего клана?
Спендер почувствовал, как бледнеет. Она не шелохнулась, не сделала ни шага, но неизбежная ярость проникла под ее толстую крогановскую шкуру, и это было очевидно.
– Мы… мы… гм… – Он вытер потные руки о бедра, надеясь, что Норда этого не заметит. – Мы готовы к компенсациям вашему клану.
Она подалась вперед:
– Каким компенсациям?
Это был не столько вопрос, сколько требование.
– Я… то есть мы, – быстро поправился он, – готовы формально признать заслуги клана Накмор, вплоть до повышения статуса кроганов…
– В жопу твой статус! – прорычала Норда. Ее кулак обрушился на стол, отчего его бумаги рассыпались веером, как игральные карты. Спендер едва удержался, чтобы не подпрыгнуть, но желудок плохо слушался его, и горечь поднялась до самого горла. Потом опустилась в онемевшее нутро.
– Любой кроган знает эту историю, – сердито продолжила она. – Вы, так называемые цивилизованные расы, наступаете себе на горло и умоляете нас о помощи. Мы проливаем нашу кровь, вы нас благодарите одной рукой, а другой – накладываете на нас ограничения. Вы что думаете – мы не учимся?
У Спендера отвисла челюсть.
– Я… Понимаете, это было…
– Дерьмо все это. – Норда подалась к нему, и он теперь думал только о ее крупном рте (и еще более крупных зубах), находящемся в такой близости от него, что, казалось, вождь клана вот-вот разорвет его лицо, если захочет. – Рахнийские войны преподали нам урок, который мы никогда не забудем, – прорычала она низким и угрожающим голосом. – Вы нас возвышаете, когда вам грозит смерть, а когда мы спасаем вашу коллективную задницу, вы отвечаете нам благодарностью – калечите нас. Убиваете наших детей! И что даете взамен? Гребаный статус. – Кроганка с такой силой оперлась о стол, что тот заскрипел. – Иные времена, иные войны. Но мы учимся. – Ее зубы сверкнули, когда она подчеркнула эти слова. – Да-да. Совершенствуемся.
Спенсер опустил преамбулы. Он намного выходил за рамки тех небольших полномочий, которыми наделил его Танн, но главным был результат. Результат – это то, что вело к власти, признанию. Он пробовал поиграть с Каликсом, а теперь явно может пойти ва-банк.
– Мы готовы предоставить вашему клану место в совете. – Эти слова дались ему с поразительной легкостью и легендарной уверенностью Джиен Гарсон. Даже если бы он репетировал сто раз, то не смог бы произнести их лучше.
– Кроганам на протяжении многих поколений отказывали предоставить место в совете, – неторопливо проговорила Норда с подозрением. Она посмотрела на него опасно сощуренными глазами. – Не шути с Накморами, человечишко. Мы тебя съедим.
Это настолько перекликалось со словами Кеш, что Спендер чуть не рассмеялся. Чуть. Настроение в комнате в этот момент ощутимо переменилось. Он демонстративно выдохнул:
– Мое предложение абсолютно правомочно.
Или, точнее, оно станет таковым, если ему удастся уговорить Танна.
Когда кроганы подавят этот треклятый мятеж, Спендер сумеет уговорить нового директора – он в этом не сомневался.
Норда сердито посмотрела на него:
– Весь мой клан уже разбужен?
– Только рабочие, – сказал Спендер.
– Для подавления мятежа мне понадобятся мои воины, чтобы разделить со мной славу. Разбудите их.
– Естественно. Я займусь этим.
– Что касается твоего предложения, – сказала кроганка, обжигая горячим дыханием его лицо, – то этому должны быть свидетели.
– Конечно.
– С твоей стороны и с моей.
– Безусловно, – дружелюбно сказал он и вытащил свой омни-инструмент, включил частоту малой дальности и соединился с ближайшим сотрудником.

В комнате воцарилась тревожная тишина, тяжелые шаги снова предшествовали появлению пяти новых фигур. Двух кроганов, двух человек, где уж их только нашли, и третьего крогана, замыкавшего шествие.
Спендер не узнал ни одного из них. Ни по лицу – по крайней мере, если говорить о людях, – ни по профессии; Норда тем временем приветствовала первого крогана, ухватив его за передок панциря.
– Вратч, – проворчала она.
Что он ей ответил – Спендер разобрать не успел, потому что Норда рванула крогана на себя и с силой ударила своим лбом по его лбу. Звук удара кости о кость эхом разнесся по комнате, и все не-кроганы замерли на месте.
Вратч выругался, обеими лапами схватившись за голову.
– Я вождь твоего клана, – прорычала Норда.
Спендер внутренне сжался, но внешне никак этого не показал.
Вратч хотя и пошатнулся слегка, но равновесия не потерял.
– Да, вождь клана, – проревел он в ответ. Остальные присоединились к нему. Норда обратилась к ним, широко распахнув глаза и искривив губы жестокой линией.
– Я возглавляю клан во всех сражениях!
– Да, вождь клана!
– Помните это, – прорычала она. – Мы вступаем на тропу войны. Давайте не забывать, зачем мы здесь. – Она сжала руку в кулак перед своим лицом, сжала с такой силой, что в тишине было слышно, как хрустят костяшки. – И что мы должны сделать.
Спендер одновременно с отвращением и очарованием смотрел, как Накмор Норда приводит к повиновению своих кроганов. При этом ничуть не унижая их. Они застучали себе в грудь в некоем примитивном приветствии – Спендер в этом ни черта не понимал, – а потом, встав за Нордой, погрузились в молчание. Теперь кроганка обратилась к свидетелям с другой стороны.
Спендер краем глаза видел одного из них: человека ученого вида, который сделал два широких шага назад.
– Мы будем сражаться за вас, – объявила Норда. – Мы покончим с этим мятежом, оторвав ему голову. А когда одержим победу, – добавила она пугающе ровным голосом, – ты будешь отвечать за исполнение обещаний, – и показала на Спендера толстым пальцем.
Он кивнул.
– Значит, решено…
Норда ударила кулаком одной руки по ладони другой. Раздался хруст костей.
– Говори.
Спендер попытался снова изобразить уверенность а-ля Гарсон, но ему это удалось не в полной мере.
– Если вы покончите с мятежом, ваш клан получит место в совете, Накмор Норда.
Один из людей за его спиной охнул.
Спендер не обернулся. Норда впилась в него взглядом и смотрела на замдиректора, пока боль в его спине не стала невыносимой, а глаза не начали слезиться.
Кроганы за спиной своего вождя стали производить звуки, похожие на победные крики, и стукать костяшками пальцев одной руки о костяшки другой. Даже тот кроган, у которого плохо открывался глаз после приветственного удара в лоб.
Наконец Норда кивнула. Один короткий кивок.
– Считай, ваш мятеж подавлен.
Она развернулась, и кроганы расступились, словно гремучая вода, чтобы она прошла первой. Они все, как один, отправились готовиться к сражению.
Когда последний кроган вышел за дверь, Спендер обратился к двум работягам, вызванным в качестве свидетелей.
– Можете возвращаться на свои места, – рявкнул он.
Они переглянулись и быстро вышли из комнаты через другую дверь.
Уильям Спендер проводил их взглядом, а потом долго стоял, выравнивая дыхание.
– Все, что нужно, сделано, – сказал он пустому помещению. – Остается только смотреть, в какую сторону будет дуть ветер.

Глава 31

Слоан усадили на стул против узкого стола, за которым стоял Каликс. Запястья ее были вновь связаны за спиной, нейлоновый шнур пропущен через металлические стержни сиденья. Громила так сильно затянул шнур, что по ее запястьям потекла тонкая струйка крови.
– Вот уж в этом нет необходимости, – сказала она, стараясь не пускать боль в голос.
Редж коротко хохотнул. Он встал у нее за спиной, словно чтобы ухватить за голову и свернуть шею при малейшем признаке опасности.
Каликс сел против нее, посмотрел на своего головореза и подбородком указал ему на дверь. Редж вышел, и Каликс выстучал что-то на экране. Несколько секунд спустя Слоан услышала, как щелкнул дверной замок.
– Приношу за него извинения, – сказал турианец. – К сожалению, рейтинг любви к руководству в настоящее время не очень высок. – С этими словами он подался вперед. – Вам не следовало приходить, Слоан. Ваш приход ничего не изменит.
– Ваши люди очень преданы вам, верно?
– Вы только сейчас это заметили?
Слоан отрицательно покачала головой.
– Узнала от Ириды. То, что она сделала, она сделала ради вас, верно? Но это… – Директор показала бы рукой на маленькую армию за дверями, но руки у нее были связаны. – Я никогда не думала, что дело зайдет так далеко. Что вы зайдете так далеко.
– Откровенно говоря, я тоже не думал. – Каликс отвернулся, ушел мыслями в прошлое. – Это началось еще дома. На «Варшаве». Я никогда не предполагал, что стану их лидером. Их героем. Я думаю, что, наверное, даже пытался уйти от них, когда присоединился к Инициативе.
– Так что же случилось?
– Они настаивали, а я не мог заставить себя отказать им.
Он замолчал. До Слоан снаружи доносились разные звуки – там возводили баррикады, нервно переговариваясь о своей дальнейшей судьбе.
– То же самое случилось и с Иридой, – продолжил Каликс. – Хотите верьте, хотите нет, но она украла базу данных по своей собственной инициативе, потому что думала: эта информация может нам понадобиться в связи с надвигающимся штормом.
– Вы солгали мне об этом. – Слоан чуть подняла подбородок.
– Вероятно, да, – сказал он без нотки раскаяния, но явно не гордясь своим поступком. – Но вы мне тоже солгали.
– С Иридой обходились…
– Я говорю о разведчиках. – Каликс уставился на нее. В его взгляде она прочла разочарование.
Слоан нечего было возразить на это.
– Я задал вам прямой вопрос. Помните мое послание? Есть ли новости от разведчиков? И ваш ответ: «Никаких». Это и стало той самой искрой.
– Вы возлагаете вину за произошедшее на меня?
– За искру, – повторил Каликс. – Мятеж стал кульминацией сотен событий и решений – хороших или плохих, – в которых не может быть повинен один человек. – Он наклонился к ней. – Имеет значение то, что мы сделаем теперь, Слоан, а не то, что мы делали прежде.
Перед ее мысленным взором пронесся весь кошмар последних месяцев. Скверна, Гарсон, пробуждение Танна. Всё. Одна общая черта во всем этом открылась сейчас ей, высвеченная словами Каликса. Тот крен, вследствие которого все крупные решения принимались только верхушкой, а не всей командой.
Теперь она понимала это. И на сей раз Слоан обнаружила, что не хочет игнорировать этот факт, как было в прошлом, когда сказывалось изнеможение.
– Я признаю, что сорвался, – продолжал Каликс. – Пришел к моей команде и рассказал им все про разведчиков и вашу ложь. Наверное, нужно было предвидеть, что они все это воспримут как призыв к действию. – Турианец смотрел на нее, неторопливо постукивая одним пальцем по столу. – Я не могу не думать о том, что события могли бы развиваться по-другому, если бы новости оглашались по мере их поступления. Прошла не одна неделя, Слоан. Не одну неделю вы скрывали важные новости – вот что меня достало. Мы, узнав об этом, поняли, что вы – наше руководство – планируете что-то, противоречащее общим интересам.
– Танн и Эддисон хотели дождаться нового плана, – автоматически сказала Слоан, – момента, когда мы будем готовы ответить на реакцию персонала.
– И вы согласились на это, – прозвучало без вопросительной интонации. – Я был лучшего мнения о вас, Слоан. Я думал, что вы из тех, кто будет возражать против подобных решений.
– Я и есть… – сказала она. – Была. Хрен знает, что случилось с моей головой.
– Значит, вы согласны со мной.
Слоан заглянула в его глаза:
– Да. Согласна. Скверна меня раздери! – А потом: – Но то, что случилось после, Каликс, – это слишком. Кража оружия. Убийство моих людей.
– Без кровопролития было не обойтись. Я жалею, что события не развивались по другому сценарию… Ну что я тут могу сказать? Ваши люди преданы вам. Они хорошо сражаются.
Она подавила спонтанную ярость, порожденную чувством утраты и вины, а еще желанием защитить своих людей. Но ярость была не способна положить конец всему этому. Как и не способна была отремонтировать «Нексус».
– Мы должны найти выход из этой ситуации, Каликс. Решение, которое не уничтожит всех нас. Как только они посчитают, что я пропала, они пришлют сюда всю службу безопасности…
– Поэтому мы и посетили оружейную, – ответил он. – Прежде на «Нексусе» имелась одна вооруженная группа, теперь их две, и их силы равны. Если история нас чему-то и научила, то только одному: настоящие переговоры начинаются, когда силы равны.
– Так давайте говорить. Выдвигайте предложения, и я передам их Танну.
Она еще не успела произнести это имя, как турианец отрицательно закачал головой:
– В этом-то и проблема.
– Танн послушает меня. Он мне доверяет. – «Может быть», – подумала она с сомнением.
Каликс застучал пальцем по столу, глядя на нее:
– Вы знали, что Танн приходил ко мне и пытался выудить из меня коды перевода стазис-капсул в ручной режим?
Слоан моргнула:
– Что?
– Именно так. – Каликс кивнул. – Несколько месяцев назад. Задолго до ареста Ириды. Просто хотел получить коды. Никак не обосновывая свое желание. На тот случай, если ему понадобится сделать то, что он надумает. Несомненно, «во благо всех».
Это «во благо» сползло с его языка, как ядовитый слизняк.
Слоан вспомнила, что Танн говорил об этом на одном из их совещаний. Его, мол, тревожит, что информация может исчезнуть, если что-то случится с Каликсом или Кеш.
– Почему же он не обратился к Кеш?
– Он и обратился, – ответил Каликс. – Но Кеш ответила «нет».
И этого оказалось недостаточно, чтобы его остановить. Черт! Слоан, как ни старалась, не могла свести это к давней вражде между кроганами и саларианцами. Тут было что-то другое. Неприкрытый обман. Она посмотрела на Каликса.
– Я тоже сказал «нет».
Она обдумала услышанное.
– Я не знала, что он обращался непосредственно к вам.
– Что наводит меня на вопрос: а чего еще вы не знали?
Значит, обманывали их обоих.
– Иногда мне кажется, что я должна была держаться первого впечатления, – сказала она.
– Это вы о чем?
– О руководстве, – ответила она, и у нее словно камень свалился с плеч. – Когда мы узнали, что Танн – который? восьмой? – преемник Гарсон, мне тогда уже следовало объявить чрезвычайное положение. И я почти что сделала это.
Каликс лишь посмотрел на нее печальными глазами; она вдруг поняла, что такое выражение редко встречается на лицах турианцев.
– Нужно было возражать против его пробуждения, – продолжала Слоан. – К черту протокол. Я никогда и представить себе не могла, что во главе станции будет кто-то другой – не Гарсон. И в страшном сне не могло такое присниться.
– А кому могло?
– Черт, нужно было поручить эту работу Кеш. Она была бы идеальна на этом посту. Или по меньшей мере сделать ее советником. Она сдерживала бы порывы Танна, это точно. Черт, да хоть вас нужно было назначить.
– Меня?
Ее предложение, казалось, искренне удивило его. Слоан сказала эти слова, не обдумав их, но чем дольше они висели между ними, тем справедливее ей казались.
– Да, – сказала Слоан. – Почему нет? Вы посмотрите, как ваши люди льнут к вам. Слушайте, время еще есть. Я поговорю с Эддисон и Кеш, если Танн не станет слушать. Может быть, это выход. Вы становитесь советником. Представляете вашу команду.
– А Кеш? Она заслуживает этого больше, чем я.
– Танн никогда этого не допустит.
Каликс, крайне рассерженный, покачал головой:
– Вы считаете, он не будет возражать против меня, турианца, который совершил предательство, принес смерть и разрушение, но не допустит в совет лояльную и компетентную кроганку? Вот от таких вещей мы точно должны отказаться, и вы это знаете, Слоан. Здесь для них нет места. Нет смысла.
– Я согласна.
Страстность этих слов удивила не только ее саму, но и его.
Он несколько секунд размышлял.
Раздался стук в дверь. Три сильных удара. Каликс открыл ее своим омни-инструментом.
– Они пришли, – сказал Редж.
Слоан встала, не думая о том, что стул поднялся вместе с ней.
– Я поговорю с ними. Служба безопасности – они послушают меня. Я объясню…
– Это не служба безопасности. Их слишком много.
– Кто же это? – спросила Каликс.
– Понятия не имею. Но они пришли сюда не для разговоров.
Мысли Слоан Келли мгновенно перенеслись к темному и страшному.
– Каликс, вы сказали, что на «Нексусе» сейчас две вооруженные группы. Равенство. Но это не так, да?
– Что вы имеете в виду?
– Есть и третья, Каликс.
И тут она увидела понимание, засветившееся в его глазах, – выражение, быстро сменившееся… нет, не страхом, но упрямой обреченностью.
– Накмор, – произнес турианец низким, жутким голосом.
Слоан, повернувшись к нему спиной, выставила руки, стул больно ударил ее по ногам.
– Развяжите шнур и дайте мне мой омни-инструмент. Кеш послушает меня.
– Кеш с ними нет, – сказал Редж.
Слоан медленно повернулась к нему:
– Кто же это тогда?
– Понятия не имею.
– Всех на баррикады, – сказал Каликс, двигаясь в сторону двери.
– Развяжите меня! – прокричала ему в спину Слоан.
В одном шаге от двери Каликс остановился. Вытащил из-за пояса маленький складной нож и кинул в ее направлении. Поймать его она, конечно, не могла, поэтому подставила под него живот, ударившись о который он и упал на пол.
– Стойте! – взволнованно сказала она. – Стойте! Что вы собираетесь делать?
Каликс встретился с ней взглядом:
– Защищать мою команду. Я всегда только это и делал.
Жесткое утверждение, с какой бы страстью он его ни произнес.
– Нет. Не делайте этого. Как только вы…
– Они послали кроганов, Слоан. – Он покачал головой. – Яснее не скажешь. Время переговоров прошло.
– Это неправильно, – возразила она. – Каликс, если вы сдадитесь сейчас…
Турианец рассмеялся горьким смехом:
– Вы что думаете, Танн примет наши извинения и изменится? – Он еще раз резко тряхнул головой. – Мы попытались, Слоан. Настало время делать то, что нужно. – Он пожал плечами. – Какова бы ни была цена.
Она ошарашенно уставилась на него.
Но он вышел из кабинета, не проронив больше ни слова.
Дверь осталась открытой.
Черт!
Слоан опустилась на колени, перевернулась, чтобы дотянуться до ножа, потом опять легла на бок. В конце концов ей удалось открыть нож.
Снаружи до нее донеслась пулеметная очередь. Сотни голосов, призывающих укрыться, отвечать огнем на огонь. Классический пример кавардака.
Биотическая энергия сотрясла стены.
– Нет, нет! – прокричала Слоан. Она почти добилась своего. Решение могло быть найдено. Больше никому не нужно умирать.
Нож соскользнул, она порезалась, но постаралась игнорировать боль и продолжила перерезать этот дурацкий шнур. Черт, эта штука была крепче, чем ей показалось. Слоан взревела от собственного бессилия и ярости, а еще растущей боли, по мере того как она двигала туда-сюда лезвием.
Слабый звук, едва слышимый за грохотом, проникающим через дверь, сообщил ей об успехе ее действий. Шнур ослаб, и она скинула его с рук. Слоан поднялась на ноги и сломя голову бросилась к двери, на ходу сжимая и разжимая затекшие кисти. Боль была адская, но она говорила о том, что чувствительность пальцев возвращается, и Слоан приветствовала боль. Она помогала сосредоточиться.
Выскочив наружу, женщина резко остановилась. Слоан побывала во многих переделках. Она положила конец немалому числу драк, а еще большее количество сама же и развязала. Однажды она защищала исследовательскую станцию, пока в живых не осталась она одна. Слоан видела бойни, в некоторых принимала участие. Она больше не открывала эти двери в своей памяти.
Но ничего подобного тому, что предстало ее взгляду сейчас, она не видела.
Повстанцы Каликса заняли боевые позиции, имея хорошее оружие, и на их стороне был идеализм. Эта довольно многочисленная, вооруженная армия уже перешла Рубикон, имя которому – насилие.
Они горели желанием победить.
Но против них вышли кроганы. Кроганы не думали об идеализме. Он им не требовался.
Они испытывали радость. Радость сражения.
Мастерская взорвалась самой уродливой, самой подлой и крупной потасовкой, какие она видела.
«Танн, сука, ты что тут устроил?» – прошептала Слоан.
В общем-то, это не было вопросом, потому что ответ был мучительно очевиден.
Кроганы ломились, как таран, и они пришли не на переговоры. Некоторые из бунтарей Каликса лежали вокруг возведенной ими баррикады, и не все они остались целыми.
Мозг Слоан перешел в тактический режим. Все поле боя не поддавалось контролю, но здесь, перед ней…
Крогановский воин швырнул на пол чью-то оторванную руку, потом бросился на подрагивающий ствол штурмовой винтовки. Один мощный кулак отбросил в сторону оружие, а другой ухватил мятежницу-азари за подбородок и швырнул на какой-то станок.
Кроган сделал еще один шаг вперед, готовясь растоптать ее мощной ногой. Слоан бросилась к нему с ножом в руке – с ее крохотным канцелярским ножом – и вонзила лезвие ему в глаз, даже не успев понять, что сделала.
Это только еще больше разозлило его.
Она знала, что останавливаться, извиняться, умолять успокоиться бесполезно. Ситуация зашла слишком далеко. Бросаться к ним и взывать к их разуму было поздно. Нет, теперь шло сражение, и кроганы загорелись азартом схватки. Еще немного – и наступит кровавое неистовство. Если дойдет до этого, то побоище будет безжалостным и диким.
Она смотрела на себя словно со стороны: каким-то образом отброшенная в сторону штурмовая винтовка оказалась в ее руках, развернулась и гавкнула своим звонким лаем на раненого крогана. Неповоротливый работяга, обезумевший от ярости, пер вперед, хотя пули пронзали его.
В конечном счете он упал под ноги Слоан, а за ним она увидела морды десятка его соплеменников. Ее внимание привлек тот, что шел в середине. Их главарь.
Не Кеш.
Миг недоумения впитался в нее, как кровь в щель в полу.
«Норда», – прошептала Слоан.
Танн разбудил Норду. Никто другой не мог это сделать. Кеш не сделала бы этого, она пришла бы сюда и попыталась спасти ситуацию.
Норда.
Сучий потрох! Добром это не кончится, а Слоан, подчиняясь инстинкту, бездумно встала на сторону врага.
Накмор Норда стояла в центре этой свежей линии бойцов, прорвавшихся сквозь брешь, которую они проделали в баррикаде. Если она и узнала Слоан Келли, то на ее лице это никак не отразилось.
Разбудили не только Норду, но и ее элитных солдат, и теперь они вышагивали рядом с ней. Кроганка показала рукой в сторону сражения, и ее телохранитель, ни секунды не раздумывая, бросился в самую гущу. Для него не имело значения, кто дерется и почему. Для него это была игра. Спорт.
– Накмор Норда! – позвала Слоан, перекрикивая грохот сражения.
Вождь клана повернулась в ее сторону.
– Остановите это! Нет никаких причин…
Но Норда только отрицательно покачала головой:
– Ты не по ту сторону баррикады, Келли!
– У этой баррикады нет той или не той стороны! – прокричала Слоан, не сходя с места.
Норда посмотрела на нее, и тут неожиданно воцарилась тишина, которая иногда опускается на переполненное народом место. Несмотря на стрельбу и рев наступающих кроганов, тишина длилась, пусть только и одну секунду. Ни слова не было сказано. Лишь сверкнули глаза Норды, как бы говоря: «Время выбирать, Слоан. Ты с нами или с ними».
Слоан Келли чувствовала на себе глаза мятежников. По крайней мере, некоторых из них. И половины атакующих кроганов. Все ждали, пусть всего долю секунды, но ждали, какое решение она примет.
Она покачала головой, глядя на Норду, и подняла оружие.
Вождь усмехнулась.
Мгновенно какофония насилия и хаоса возобновилась. Сотни бойцов с обеих сторон убивали или умирали.
– Отходим! – прокричал кто-то. Может, Каликс. Этот крик тут же подхватили другие мятежники, и Слоан так и не узнала, от кого исходил изначальный приказ. Можно было не сомневаться в одном: от кого-то, кто не знал кроганов.
Она отходила назад, отстреливаясь, но не пускаясь в бегство. Бегство только спровоцировало бы кроганов на еще более кровавую бойню. Но ее усилия не дали никакого результата. Остальные мятежники были сломлены и побежали. Если бы она не сделала того же, то осталась бы одна, на ничьей земле против нескольких сотен кроганов. Они бы разорвали ее на части – она знала это.
И Слоан побежала. Вскоре она обогнала самых медленных из банды Каликса. Волна кроганов накатила на отстающих. Она слышала хруст костей, крики, победный рев кроганов всего в нескольких метрах за своей спиной. Симфония насилия.
Слоан перепрыгнула через стеллаж, перекатилась по полу за секунду до того, как один из кроганов ударил по этой штуковине. Она уворачивалась от ударов, но вскоре кроган с поднятыми кулаками оказался прямо над ней.
Зажигательный снаряд попал ему в голову. Кровь вперемешку с мозговым веществом брызнули ей на лицо. Она повернулась на бок, пытаясь отряхнуться, а тело над ней задрожало, крутанулось и наконец разорвалось на части под напором взрывного огня.
По всему помещению повстанцы переходили к этому новому плану. Те соображения, которые удерживали их от такой тактики прежде, более не действовали. Взрывные патроны смяли переднюю линию кроганов. Вся сторона этого пространства превратилась в одну длинную, колеблющуюся, громкую стену смерти и разрушения. Кроганов и бунтовщиков в равной мере пожирали ударные волны и рассекал на части град шрапнели.
Но такая тактика действовала. Сдерживала напор врага.
Пригнувшись, Слоан поспешила к линии обороны повстанцев и укрылась за контейнером, забрызганным кровью. Никто даже не обратил на нее внимания. Она стала теперь одной из них. Они, возможно, и не смогли бы сказать, откуда им это известно или когда это случилось, но они знали: Норда потребовала, чтобы Слоан сделала выбор. На чьей она стороне – мятежников, сражающихся за право быть равными? За право самим делать выбор?
Или на стороне бюрократии, которая выпустила кроганов против них?
Отлично. Она все равно сделала правильный выбор.
Боевые действия временно прекратились, и Слоан принялась искать оружие. В какой-то момент она потеряла винтовку и нож. Она подумала обо всех убитых у нее за спиной и об их оружии. Кроганы пришли с голыми руками – во всяком случае, бóльшая их часть. Может быть, потому, что оружия не нашлось или времени не было, а может быть, они пришли без оружия для куража. Она спрашивала себя, знает ли Танн, что он здесь устроил, и участвовала ли в этом Эддисон. Кеш никогда бы на такое не согласилась, хотя Танн и не стал бы у нее спрашивать. Это в его духе: обратиться напрямую к лидеру клана – разбудить ее и рассказать то, что даст желаемый результат.
Саларианец он или нет, но это сработало.
Она почувствовала рядом с собой чье-то плечо. Каликс. Их взгляды встретились.
– Почему вы дали мне нож? – спросила она.
– Посмотреть, что вы будете делать. – Он заставил себя улыбнуться. – О нас многое можно узнать по тому, как мы действуем, когда нет времени на размышления, правда? Мое решение было правильным, Слоан. Я думал, вы можете…
Резкий звук выстрела пронесся по баррикаде. Мозги Каликса улеглись серой кучкой слева от его тела. Его глаза неестественно расширились. Он рухнул сначала на колени, а затем повалился на Слоан.
Она повернулась, ошеломленная. Кроганы снова наступали. Целая волна надвигалась на ослабевшие ряды мятежников. Но у кроганов не было оружия. Потом она увидела других на развороченной баррикаде, где все и началось. Новенькие, в такой же форме, как и она. Одна из отступавших опускала снайперскую винтовку от плеча; она видела в прицел и Слоан – свою следующую цель. Ее подчиненная. Их глаза встретились на мгновение, а потом женщина исчезла – бросилась докладывать о том, что видела.
«Слоан с ними, – вот что она скажет. – Переметнулась. А может быть, с самого начала работала против нас».
Когда взбешенная толпа кроганов набросилась на мятежников, Слоан опустилась на колени. Она перевернула тело Каликса, в последний раз заглянула в его умные глаза. Больше ей ухватиться было не за что. Последняя соломинка.
Не для этого она пришла сюда.
Все должно было пойти по иному сценарию.
– Что будем делать? – раздался чей-то голос.
Слоан не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Она подняла голову и увидела того головореза, который так жестоко связал ей руки, – Реджа. Того самого Реджа, который, по словам Каликса, ни в грош ее не ставил.
– Что? – тупо переспросила она.
– Что будем делать? – повторил он.
Он спрашивал именно ее.
Такие дела. Каликса не стало, сброд лишился лидера, и они понимали это.
– Умирать, – просто ответила Слоан. – Они не остановятся, пока не перебьют всех.
Громила протянул ей руку:
– Тогда мы умрем, сражаясь.
Слоан взяла протянутую руку. Ей подали винтовку. Она посмотрела на нее, словно видела в первый раз, хотя могла разобрать и собрать ее с завязанными глазами.
– Как-нибудь в другой раз. – Слоан взяла винтовку в руки. – А пока я предлагаю отступить поглубже в «Нексус». Уйти в подполье.
Он расправил плечи. Стена, а не человек.
– Я готов умереть здесь.
– И вместе с собой похоронить и свое дело?
Это заставило его задуматься.
– А семья? – спросила она. – Друзья? Может быть, все же лучше сделать выбор, который имеет шанс изменить ситуацию?
Редж поднял голову. Закрыл глаза. Потом, проворчав что-то, кивнул:
– Эмори никогда бы мне не простил, если бы я потерял здесь голову.
Сражение приближалось к ним. Слоан хлопнула его по плечу.
– Хорошо, тогда пусть наш выбор имеет смысл. Для Каликса.
В ответ – единственный неохотный кивок.
– Отступаем! – крикнула Слоан и побежала – подальше от Норды, вглубь сборочной палубы с ее неработающими машинами. Она все время повторяла приказ, и Редж делал то же самое. В конце баррикады она увидела группу мятежников, вооруженную винтовками большей дальности действия. Возглавлял группу Ннеброн. Он прицелился было в подбегавшую Слоан, но ее загородил грудью Редж.
– Она теперь с нами. – Что-то в голосе громилы убедило остальных. Доверие. К нему – не к ней.
Они отступали, прикрывая друг друга, ведя огонь не прицельно. Слоан старалась не обращать внимания на крики тех, кто не успел отступить и теперь стал жертвой ярости кроганов.
Вел их теперь Редж. Он, казалось, знал, куда идти. Вероятно, уже обошел эти коридоры по поручению Каликса, помог составить карту. Откуда-то спереди донесся громкий взрыв. На секунду дальняя стена озарилась яркой вспышкой.
Впереди находилась дверь. Редж свернул к ней, уронил стоявший на пути стеллаж с запасными частями. Слоан обежала завал, услышала, как кто-то за ней поскользнулся и упал. А может быть, снайпер поразил цель. Сказать теперь было невозможно.
Редж находился в пяти метрах от двери, когда она взорвалась. Шрапнель рассекла его тело. Он рухнул безжизненным мешком, проскользил по полу последние два-три метра в облаке дыма и обломков.
Слоан попыталась остановиться, но на нее нажимали те, кто бежал сзади. Они предпочитали неизвестность удару кроганов с тыла. Она увидела рядом Ннеброна, остальные следовали за ним. Все глаза были устремлены на дверной проем, к которому они бежали, вооруженные винтовками.
– Хватит! – раздался вдруг громкий голос.
Единственный голос во всей станции, который мог остановить всех находящихся здесь и заставить их слушать. Из дыма возникла фигура Накмор Кеш. За ней Слоан увидела знакомые лица. Ее команда. Или по меньшей мере часть ее команды. Она увидела обвинение в их глазах, недоверие, растущую ненависть.
– Хватит! – повторила Кеш – теперь уже специально для Слоан, в ее голосе слышались желчь и разочарование. Слоан в ответ подняла руки, винтовка упала на пол. Идущие за ней следом не проявляли такой же готовности, но она так или иначе стала их лидером, и спустя несколько напряженных секунд они подчинились.
Последним – Ннеброн; бросая оружие на пол, он смотрел на нее. В его взгляде в равной мере читались обвинение и негодование, он словно говорил: «Это все твоя вина».
Слоан Келли рассмеялась, хотя никто вокруг, казалось, не понимал причину ее веселья. Она каким-то образом стала причиной их бунта и его фактическим лидером. Захлебнувшегося бунта.
«Ну просто идеально».

Глава 32

Они были обречены с того момента, когда пуля сразила их лидера. Даже если бы они не прекратили сопротивления, даже если бы продолжили отчаянную борьбу до конца, это не имело бы значения. Сердцем их мятежа был Каликс. А противником… да, немногие противники могли бы наводить такой ужас.
Надежда превратилась в страх, а страх одержал верх над бунтом, который, как они думали, должен был победить. Слоан признала это. Поняла. Почувствовала боль в груди, когда пуля вышибла мозги Каликса.
Это не означало, что она собиралась становиться для кого-то боксерской грушей.
Лоуренс Ннеброн был на грани срыва – выносливый, сердитый, не желающий отступать ни на пядь. В тот момент, когда Слоан появилась в переполненной камере, он напустился на нее так, словно ему было нечего терять, его губы растянулись в злобную линию, в глазах горело желание убивать.
Когда она уклонилась от его удара, ухватила запястье Ннеброна и развернула, выражение на его лице изменилось. Он будто помолодел. Стал менее уверенным.
Утрата ранила его в самое сердце. Он потерял друзей. Самое себя.
Это место во вселенной.
Стенная панель громко звякнула, когда Слоан отшвырнула Ннеброна, припечатала головой об стену, задрав руки так высоко, чтобы он пожалел о своем поступке. Он вскрикнул, его крик подхватили семь других мятежников в камере. Таких камер было много, изо всех до Слоан доносились споры, обвинения, боль утраты.
– Оставайся на месте, – сказала директор Келли.
От двери на нее смотрела Талини.
– Вы справитесь?
Пока сержант здесь, остальные, вероятно, не набросятся на нее… не будут они и говорить. Но Талини была здесь вовсе не для того, чтобы помочь Слоан. Она пришла запереть свою начальницу за участие в мятеже.
«Экая сучья ирония судьбы!»
Тот факт, что азари достаточно долго стояла, наблюдая за Слоан, кое-что значил. Слоан мрачно ей улыбнулась, вложив в свою улыбку и благодарность, и молчаливое признание всего, о чем она не могла сказать.
Азари не улыбнулась ей в ответ. Ее челюсти остались плотно сжатыми, когда она развернулась, вышла и закрыла за собой дверь.
Несколько секунд в переполненной камере не было слышно ничего, кроме затрудненного дыхания Ннеброна и шарканья подошв тех, кто не мог понять, каким будет следующий шаг. Они были усталыми, побитыми, на наскоро наложенных бинтах проступали пятна крови. Как и Слоан, все они были ранены.
Но, в отличие от нее, им не хватало гордости, чтобы скрывать свои чувства. Слоан испустила короткий вздох.
– Давайте покончим с этим. Я пришла сюда не драться.
Ннеброн дернулся, но она еще больше завела его руку вверх, и он замер.
– Тогда отпусти меня, – прорычал он.
– Только когда ты успокоишься.
– Пошла ты в жопу! – сквозь зубы проговорил паренек. – Свинья!
«Весьма эксцентрично!» Слоан краем глаза поглядывала на нечеткие фигуры на периферии ее зрения, но их, казалось, устраивала роль наблюдателей. Без сильного лидера они потеряли уверенность.
Потеряв Каликса, они потеряли сердце.
Она не хотела заводить руку инженера еще выше, не хотела ее ломать, но и отпускать тоже не торопилась.
– Я здесь не как глава службы безопасности, – с нажимом сказала она. – Я в такой же ситуации, как и вы. Как и все вы, – добавила она, повернув голову к остальным и кивнув. В волнах подозрения и неверия, направленных на нее, она повернулась к ним одним боком, затем другим, чтобы они увидели: оружия у нее нет. – Я здесь по тем же причинам, что и вы. Каликс верил в вас. Вы хотите пустить его веру коту под хвост?
Пот катился по лбу ее пленника. Его глаза закрылись, он попытался вырваться из ее хватки, но только застонал от боли и злости, когда она не отпустила его.
– Прекрати, Ннеброн. – Она обратилась ко всем: – Вы, ребята, подняли оружие против несправедливости, и ваша сторона проиграла. От этого не уйти. Никому из нас не уйти.
– Но…
– Я пыталась, как могла, спасти вас от кроганов, – тихо пресекла всякие возражения Слоан, чувствуя, что идет по лезвию ножа. – Я не смогла спасти Каликса, и мне жаль, что у меня не вышло. Очень жаль. Но он уже мертв. А вы живы. И я хочу, чтобы вы и дальше оставались живы, вам ясно?
– А остальная часть нашей команды? – Для человека, находящегося в таком невыгодном положении, Ннеброн демонстрировал весьма достойную решительность. По крайней мере, Слоан находила его поведение достойным. – Как насчет Реджа? Он мертв. Ульрих, Каликс… – Он попытался взмахнуть рукой. – Партнер Реджа все еще там, мы не можем…
– Мы свой выбор сделали. – От злости ее голос зазвучал громче, острыми когтями прошелся по сокамерникам, вызвал удивленный вскрик Ннеброна. – Поймите наконец! Я ничем никому не смогу помочь, пока заперта здесь; это ваши дурацкие головы понимают? Мы должны играть теперь по правилам. Любая возможность выйти из этой камеры будет возможностью сделать новый выбор.
Слоан, безусловно, доверяла системе до того момента, когда Скверна в аварийном режиме не вывела ее из стазиса. Она исполняла свой долг, следовала протоколам Инициативы. Старалась со всеми поступать по справедливости. И вот куда это ее завело.
Заперта в камере и лишена возможности делать выбор. Даже сокамерники видят в ней врага.
Хватит.
– Тех, у кого достаточно тяжелые ранения, поместили под наблюдением в медицинскую часть. Там они получат необходимую помощь, – твердо добавила она. Талини обещала ей это. – Сейчас мы должны позаботиться о себе. О тебе и обо мне, Ннеброн. О людях в камерах. Вот в чем вопрос. И что вы собираетесь делать для этого?
Его запястье согнулось в ее хватке, словно он собирался вырваться, но, когда она лишь сильнее ухватила его, он перестал трепыхаться. Только зыркнул на нее.
Может быть, понял. Пора выяснить. Она решила рискнуть и ослабила хватку. Позволила ему отодвинуться от стены, но запястья не отпустила. Демонстративно.
– Я в любой момент могу надрать тебе задницу, если не прекратишь выкаблучиваться, – без обиняков сказала она. – Но я этого не хочу.
Парень высвободил руку из ее хватки, но только для того, чтобы помассировать плечо и уставиться на ее ноги, в пол. Может быть, испуганный. Или смущенный.
Или просто… потерянный.
Слоан отодвинулась, освобождая для него пространство, но отодвигаться ей особо было некуда. Она остановилась, прижавшись спиной к дверям, откуда она могла наблюдать за Ннеброном и другими. Все они смотрели куда угодно, только не на нее. Большинство – в пол.
Напряжение в воздухе – не столько натянутое, сколько тяжелое, укоренившееся в душе чувство отчаяния. У всех, даже у забияки Ннеброна с его последней неудачной попыткой добиться хоть чего-то, похожего на победу.
Черт!
Слоан хотелось развернуться и ударить кулаком в дверь. Хотелось наорать на людей, которые принимали решения, приведшие их сюда. Разбудить Норду – худшее из них. Сбросить ядерную бомбу на противника, у которого в руках только палки. Она хотела ухватить тонкую шею Танна двумя руками и сжать, чтобы он почувствовал всю боль, которую причинили Норда и ее воины всем, кто находится здесь, в этой чертовой камере.
В первую очередь она хотела, чтобы перед ее глазами перестали мелькать мгновения смерти Каликса, его расширившиеся глаза, жизнь, резко пресекшаяся за закрытыми веками.
Она хотела многого. А у нее были только остатки разношерстной команды и уверенность, горькое знание, что руководство, на которое она работала, которому давала советы, предало ее. Предало их всех. Ей необходимо было каким-то образом наладить с ними отношения. Каликс верил в свою группу.
Теперь ее задача – сделать так, чтобы они поверили в нее. Нравится им это или нет.
Она начала с главного, понятного ей.
– Вот как это действует. Какие бы слухи ни распространялись, никому не пойдет на пользу, если нас выкинут в космос. – Она подумала, что не стоило говорить такие слова в это время. В момент полного разочарования и желания решить одну из проблем «Нексуса», а не зашвырнуть ее куда подальше. Теперь проблемой стали они. – В худшем случае они устроят какой-нибудь публичный цирк, чтобы другим было неповадно.
Одна из женщин обхватила себя обожженными руками за талию, потом за округлые плечи.
– Они нас казнят?
– Нет. – Женщину передернуло. Слоан заскрежетала зубами. – Нет, – повторила она твердо, но с меньшим напором.
Она заставила себя вспомнить, кто перед нею. Технари, инженеры, рабочие. Трудяги, крепкие ребята, но не воины. Понюхали пороха, да, в худшей его разновидности. Но они не были подготовленными солдатами – по крайней мере, насколько ей было известно. Слоан попыталась поскорее выкинуть из головы мысль о том, сколько из них бежали от сомнительного прошлого. Какие тайны они оставили дома, вымарав их из своих официальных досье? А потом были еще и сочувствующие. Обращенные в последнюю минуту, о которых она почти ничего не знала. Она отложила это на потом.
– Миссия слишком дорога для нас, чтобы мы теряли новые жизни. Даже они это понимают. Но последствия будут. Вопрос состоит вот в чем: готовы ли вы смириться с ними?
Они топтались на месте. Переглядывались.
Ннеброн поднял подбородок.
– А вы? – спросил он с вызовом во взгляде. Обвинение мелькало где-то в глубине, как и прежде: «Ты не одна из нас».
Может, так оно и было. Когда-то. Слоан сцепила руки за спиной, встретила его взгляд с неколебимой решимостью.
– Что ты хочешь услышать, инженер? Что тебе сойдет с рук поджигательство и участие в мятеже, который стоил жизни десяткам граждан «Нексуса»? – (Парень поморщился.) – Что тебя шлепнут по попе и погрозят тебе пальчиком? А как насчет партнера Реджа?
От этих слов его лицо перекосило.
Она попала в точку.
– Ты хочешь думать, что он похлопает тебя по плечу и скажет: «Что тут поделаешь, ты сделал все возможное».
Он быстро заморгал, и она восприняла это как свою победу. Тряхнула головой.
– Не будет такого. Последствия будут, а если ты хочешь, чтобы у тебя была какая-то жизнь в этой галактике, то тебе придется сжать зубы и смириться. Начиная с этой минуты.
– А что кроганы? – спросил кто-то.
Глаза Ннеброна снова загорелись яростью.
– Да, что кроганы? – спросил он. – Они даже не попытались вести с нами переговоры, сразу начали убивать!
Слоан не знала ответа. Все верно – именно так и вели себя кроганы. По приказу они действовали или нет, но перед ними был идеальный пример того, как «рабочая сила» может заменить армию. В особенности если эта рабочая сила – кроганы. Признать, что им намеренно дали карт-бланш, означало снова внедрить в головы этих людей бунтарские мысли.
Она точно знала, чего хотел добиться Танн, выпуская Норду. Тот факт, что кто-то из них еще остался жив, она воспринимала как чудо. Даже то, что они сдались, не могло их спасти. Но Танну не удалось убить всех. Теперь ему придется иметь с ними дело.
Она снова отрицательно покачала головой, отчего брови Ннеброна сошлись на переносице.
– Кроганы подавили мятеж, – сказала Слоан. Никаких уверток. Только откровенность. Больше у нее ничего не было. – К ним не будет никаких вопросов. Они получат похвалу. Нравится вам это или нет, – продолжила она под бормотание и переступание с ноги на ногу остальных, – мятеж провалился.
Ответил он не сразу. Другие делились своими мыслями, делали предложения, но это не имело значения. Без Каликса они потеряли цель. То, к чему имеет смысл стремиться. Они встали на баррикаду и были наказаны за свои усилия.
Между ними и извращенным чувством логики Танна стояла только она.
Решение было принято. Она прочла это по ссутулившимся плечам Ннеброна. По тому, как повисла его голова.
– Отлично, – пробормотал он.
Услышав это слово, остальные замерли. Медленно, мучительно Слоан смотрела, как они пытаются примириться со вселенной, встречи с которой не предполагали. С той, в которой они потерялись. Безответственное руководство. Никакой справедливости. Только последствия и стыд.
Слоан кивнула.
– Отлично, – повторила она.
Больше у них ничего не было.
В конечном счете у нее тоже больше не было ничего.

Глава 33

– Это сущий кошмар. – С этими словами Эддисон вошла в дверь кабинета. Танн остановился на полуслове – он что-то объяснял группе своих помощников.
– Я, кажется, просил, чтобы меня не беспоко…
– Я знаю, что вы просили.
Она посмотрела на помощников и ткнула большим пальцем в сторону двери, молча предлагая им удалиться. Они даже не посмотрели на Танна для подтверждения, и он сделал себе заметку на память поставить им это на вид в самом скором будущем. Они поспешили прочь, избегая встречаться с Эддисон взглядом.
Танн сел на свой стул, принесенный временно из конференц-зала, посмотрел на взъерошенного директора.
– Что вас беспокоит?
– Прекратите это вранье, – без обиняков сказала она. Не садясь, ухватилась за спинку стула и наклонилась над ним. Типичная поза Слоан, но Фостер Эддисон, казалось, неплохо освоила ее. Он мог оценить утонченную ярость, когда она не была направлена на него или его помощников. – У нас раненые в стационаре, мертвые, с которыми нужно что-то делать, несколько сотен мятежников в комнатах, никак не предназначавшихся для тюремного заключения, – продолжила она; голос ее с каждым словом становился громче. – А наш гребаный директор службы безопасности – одна из нас, Танн! – сидит вместе с ними.
Глаза Танна превратились в щелки. Он аккуратно сплел пальцы, поставил локти на подлокотники.
– Нет причин так волноваться, – холодно сказал саларианец. – Мертвые подождут, пока у нас не появится время, чтобы заняться ими должным образом, а врачи делают все возможное, чтобы помочь тем, кто еще жив.
Он мог поклясться, что одно из крыльев ее ноздрей дернулось. Очаровательно.
– Это крайне высокомерный взгляд на наших собственных погибших, – сказала она, ее слова вырывались из горла с шипением.
Танн пожал плечами. Он был прав и знал это.
– Из всех проблем, которые стоят перед нами, мертвые меня волнуют меньше всего, – сказал саларианец. – Вряд ли они придут стучать в чью-нибудь дверь, в отличие от живых мужчин и женщин, судьбу которых мы должны решить немедленно.
– И что мы собираемся делать с мятежниками? – спросила она.
– Простое решение.
– Черт!..
– Директор, прошу вас. – Танн поднял руку в самом миротворческом жесте, на какой был способен. – По крайней мере, выслушайте меня. – Он показал на стул, на который она опиралась. – Сядьте.
Эддисон нахмурилась.
– Я постою, – сказала она, – и я вас слушаю.
Саларианец позволил женщине ее маленький бунт и предпочел не развивать эту тему.
– Давайте говорить об этом как разумные существа, – сказал он. – Какими были наши главные заботы после пробуждения?
– Выживание.
– Верно. А что еще?
Эддисон задумалась.
– Миссия.
– Точно. – Он улыбнулся ей, довольный, что, несмотря на ужасы последних часов, ее мозги работают. Он, конечно, ничего иного и не ожидал от директора Колониального департамента. В конечном счете ему было приятно, что она стоит перед ним. Она слегка взволнована и напряжена – об этих свойствах характера говорится в ее досье, но он опасался, что Скверна выбила их из нее.
– Когда эти люди отказались возвращаться в стазис, почва стала уходить у нас из-под ног. Слишком много ртов, слишком мало ресурсов и времени, для того чтобы восстановить баланс, а потому все случившееся стоило нам больше, чем мы могли себе позволить.
– Эти люди все еще остаются частью «Нексуса».
– Именно, – сказал Танн. – Именно так.
– И? – Эддисон сложила руки, оперлась о спинку стула, приняла менее угрожающую позу.
– И, – повторил он, растягивая слово, – что касается мятежников, мы должны предложить им два варианта.
– Два?
– Ну, ради упрощения.
– Отлично. – Ее брови взметнулись. – Только не говорите, что мы собираемся выкинуть их в космос.
Танн рассмеялся. Не смог сдержаться.
– Вообще-то, «выкинуть в космос» – это как раз то, что предлагала наш бывший директор службы безопасности, разве нет? Вот была бы ирония судьбы, окажись Слоан теперь одной из них. Но нет, ничего такого, конечно, не предлагается. Однако, может быть, имеет смысл позаимствовать что-то из профессиональных способов решения таких ситуаций, какими пользовалась Слоан.
– Что? Предложить им страшный выбор, а потом – разумный?
– Именно, – сказал он, одобрительно кивая. – Первый вариант: мы предлагаем им шаттлы…
– Мы не можем…
– Директор, прошу вас. Вы мне позволите?
Эддисон вздохнула:
– Прошу. Продолжайте.
– Мы предлагаем им шаттлы, – твердо повторил Танн, – и припасы в достаточном количестве, но не чрезмерном… чтобы хватило на некоторое время. И желаем им найти мир по их вкусу.
– Высылка.
– Именно.
– В уголок Андромеды под вечный страх смерти от какой-то адской туманности, тогда как все наши разведчики не смогли найти там ничего полезного или исчезли во время поисков? Черт возьми, Танн, да выкинуть их в космос будет не так жестоко.
– Да. – Улыбка Танна стала шире. – И они знают это. По крайней мере, Слоан знает. Поэтому второй выбор покажется им куда как более приемлемым.
– И что же это?
– Криостазис. Именно это мы и предлагали в самом начале. Конечно, по выходе из стазиса их будет ждать суд, но, по крайней мере, он будет проводиться при менее критических обстоятельствах. И более холодными головами.
Она тут же подхватила его мысль:
– Мы сможем все привести в порядок, восстановить инфраструктуру, сбалансировать ресурсы. – Она впилась в него взглядом. – Иными словами, отложить это все в долгий ящик и вернуться к вопросу позднее.
– В общих чертах – да, – признал он. – У нас нет ни времени, ни возможностей тратить ресурсы на кучку преступников, которые доказали, что доверять им нельзя, – порядка с ними не будет. – Он сделал неопределенный жест рукой. – Они могут либо покинуть «Нексус», либо отправиться спать. Никто в здравом уме не захочет улетать, когда всем угрожает Скверна. Тем более после того, что случилось с остальными.
– А после отбытия срока – мы что, реинтегрируем их в наше общество?
– Вы упустили тот момент, когда они пытались захватить контроль над «Нексусом»? – спросил Танн. Он постучал по столу. – Нет, они уже вкусили, что такое мятеж, теперь для них пути назад нет. С теми ресурсами, – добавил он, – что у нас есть сейчас, мы не сможем оставить их.
Несколько секунд она осмысляла его слова. Он видел, что она, вероятно, взвешивает «за» и «против». Хорошо. Танн знал: она придет к тем же выводам, что и он, потому что они правильные. Он все продумал до мельчайших деталей. Никто не решится отправиться в самоубийственную высылку в пространство, где хозяйничает Скверна.
Возвращение в стазис – наилучший вариант, какой может предложить руководство. Если бы к Танну прислушались в первый раз (а ведь не прислушались, и именно из-за возражений Слоан), то вообще ничего такого бы не произошло.
Была какая-то ирония в правильности этого решения, а провести его в жизнь нужно было давным-давно.
Наконец Эддисон кивнула:
– Хорошо, дайте мне связаться с Кеш…
– Извините, но нет. Нам ни к чему участие кроганов, – спокойно прервал ее Танн. – Они сделали свое дело. Теперь мы должны сделать свое, – сказал он, делая ударение на последнем слове. – Сделать нашу работу. Разве вы не согласны?
На этот раз она не стала спорить. К тому же – Танн это знал – и спорить-то тут было не о чем. Абсолютно трезвый план. Ему нравилось думать, что даже Слоан поддержала бы его, пусть бы и приправила какой-нибудь устрашающей тактикой. Пригрозила бы выбросить их на щупальца Скверны или что-нибудь в том же зверином духе.
Танну доставлял удовольствие тот факт, что теперь Слоан была вне процесса принятия решений, где ей, по его убеждению, не было места.
А он вовсе не был зверем.

Глава 34

– Один неверный шаг или взрыв недовольства, – сказала Слоан группе, когда к дверям камеры подошли охранники, – и я накормлю вас вашими же зубами, ясно?
Голос ее прозвучал тихо, но убедительно.
Они все мрачно кивнули.
Даже Ннеброн, чья темная кожа пожелтела. Нервы, подумала она. Они все ощущали это – гнетущее понимание того, что ничто не может защитить их от наказания, которому решит подвергнуть их совет.
Ничто, кроме нее самой, напомнила себе Слоан, и она будет сражаться до последнего за их жизни и будущее. Все остальное будет еще хуже, чем предательство по отношению к ним. Укрепит совет в убеждении, что у мятежников не имелось никаких оснований для бунта, для сопротивления.
Слоан знала: такие основания у них имелись.
Каликс если что и сделал для них, так это дал им почувствовать вкус свободы. И теперь им было трудно набрать воды в рот и молча слушать, как говорит она.
Они уже все обсудили. Слоан будет биться за них, но только если они станут делать то, что сказала она. Все остальное – бесполезно, и у Слоан не хватало терпения убеждать людей делать то, что для них лучше всего.
Дверь открылась. Внутрь вошла Талини в сопровождении двух офицеров. Заключенные растерянно переступали с ноги на ногу, не желая смотреть ни на своих тюремщиков, ни на саму Слоан.
– Выходим по одному, – приказала Талини. – Руки на голову. Не разговаривать. Идти строем.
Слоан кивнула сокамерникам:
– Идем.
Они с мрачными лицами и плотно сжатыми ртами стали выходить из камеры, положив руки на головы. Агенты службы безопасности, сжимавшие штурмовые винтовки, выстроили их по двое. Последней шла Слоан, она остановилась в дверях. Талини молча посмотрела на нее, в ее выражении читалось молчаливое сочувствие.
– Насколько плохо? – вполголоса спросила Слоан.
– Не знаю, – ответила азари, покачав головой. – Они держат рот на замке.
– Вероятно, боятся, что ты верна мне, – с горьким юмором сказала Слоан. – Пожалуй, это я заслужила.
Рот Талини искривился.
– Мне очень жаль, Слоан.
– Да. – Она повела плечами, потом положила руки на голову, устремила взгляд перед собой. – И мне тоже.
Слоан вышла из камеры. В коридоре заключенные выстроились в два неровных ряда, почти все молчали. Больше сотни мятежников, прикинула она, их боевой дух сник под тяжестью мысли о том, что за бунтом последует наказание.
– Идем, – сказала Талини и стала во главе колонны.
Больше ни одного слова до самого комцентра. По пути к ним присоединялись другие заключенные – те, чьи раны позволяли им передвигаться. По прибытии их пропустили внутрь, и Слоан ничуть не удивилась, увидев кольцо охраны. В центре сидели Эддисон и Танн.
Чуть в стороне стояла Кеш и вела вполголоса напряженный разговор с Нордой, Вратчем и еще одним кроганом – он выглядел светлее всех остальных, седее. Его шкура была иссечена шрамами, изуродована проплешинами и бороздами, и он явно выглядел старше всех остальных. Древним стариком, если учитывать среднюю продолжительность жизни кроганов.
Норда почти не удостоила Слоан взглядом, разве что отреагировала на ее появление кряхтением и поднятием широкой головы.
Кеш смотрела мрачно и серьезно. Норда ударила ее по плечу дюжим кулаком и сказала что-то тихим, но раскатистым голосом. Слоан не знала, о чем они говорят, но вздох Кеш пронесся по залу комцентра, как отдаленный удар приближающегося грома.
Танн кинул на кроганку испуганный, настороженный взгляд, и тогда Эддисон заговорила первой:
– Спасибо, вы теперь все можете опустить руки.
У Танна отвисла челюсть.
– Разве мы…
– Мы, по меньшей мере, можем оказать им некоторое уважение, – сказала Эддисон вполголоса, но ее слова услышали все.
– Уважение? Этим людям?..
– Прекратите этот бред, – оборвала его Слоан; она опустила руки и протиснулась вперед. – Мы все знаем, что мы здесь делаем.
Танн прищурил глаза, глядя на нее:
– Вы зашли слишком далеко.
– Да, например, я готова рискнуть и быть застреленной на месте, но попытаться свернуть твою тонкую шею, – ответила Слоан, но воплощать в жизнь свою угрозу не стала. Эти двое напустили Норду и ее воинов на гражданское население «Нексуса», дали приказ снайперу уничтожить Каликса. На спусковой крючок нажимал один из ее офицеров. Это было больнее всего. – Так какой ошеломляюще блестящий план придумали вы на сей раз, Танн? – оскорбительным тоном закончила она.
Эддисон вперилась в нее сердитым взглядом:
– Вы не могли бы хоть раз заткнуться и послушать?
– А как насчет того, чтобы взглянуть правде в глаза? – рявкнула Слоан. Она ткнула большим пальцем себе за спину, показывая на пришедших с нею. – Вы считаете, они заслуживают всего того, что, по его мнению, должны получить?
За ее спиной раздался ропот.
– Так или иначе он виноват в том, что мы были голодны, – пробормотал Ннеброн не настолько тихо, чтобы его не услышали. Не настолько громко, чтобы стать центром внимания. Но она увидела, как сужаются веки на огромных глазах Танна.
– Вы все здесь потому, что участвовали в мятеже, который поставил под угрозу будущее «Нексуса», – твердо сказал он, откашлявшись, чтобы его голос звучал как можно более властно.
– Да бога ради! – выкрикнул Ннеброн.
Слоан кинула на него испепеляющий взгляд через плечо, но он не смотрел в ее сторону. Он впился глазами в Танна, под всей его яростью вскипала ненависть.
– Это вы решили скрывать от нас правду! Вы из-за вашей нерешительности могли довести всех нас до голодной смерти.
Согласный и злой ропот прошел по рядам команды Каликса. Слоан подняла руку, словно одним этим барьером могла удержать их.
– Вы видите, Танн, – перекрикивая усиливающийся шум, сказала она, – вы тоже не невинная овечка. Нет среди нас невинных овечек, – жестко добавила она, и если ее взгляд слишком надолго задержался на Норде, то вождь клана знала почему. Накморская клыкастая улыбка была не самой дружелюбной, но в то же время Слоан не думала, что кроганка питала к ней ненависть. Ведь в конечном счете победа осталась за ними.
Благодаря тому, что Слоан сдалась.
Танн ощетинился:
– Это абсолютно несправедливо.
– Она права, – резко сказала Кеш. Она сложила руки на груди и, нахмурившись, смотрела на Танна и Эддисон, стоявших у центральной панели управления.
Саларианец напустился на Кеш:
– Прошу вас, хватит высказываний третьих сторон. Кроганы сделали более чем достаточно и…
– Они убили Каликса, – прокричал кто-то сзади.
Ирида. Черт! Слоан не учла привычку азари бередить старые раны. Она повернулась, схватила того, кто оказался ближе всего, – турианку с синяком под распухшим глазом и с новыми шрамами, появляющимися на щеке, – подтянула ее к себе.
– Сделай так, чтобы она заткнулась.
Инженер кивнула и стала протискиваться через ряды заключенных.
Кеш, ничуть не смущенная тем, что ее попытались осадить, сказала:
– Все стороны почувствовали вкус смерти. Сделали ошибки. Если мы пеняем им на их ошибки – а мы должны это делать, – жестко добавила она, – то мы должны признать и свои.
Норда рядом с ней фыркнула и произнесла какое-то слово, похожее на «мягко». Потом четким голосом недовольно добавила:
– У тебя есть и свои ошибки, за которые ты должна отчитаться.
Бровь Слоан взметнулась, когда Кеш повернулась к Норде. Две кроганки начали препираться, но тут старый кроган встал между ними.
– Не всё сразу, – сказал он, каждое слово выкатывалось из его рта, словно ржавый железнодорожный костыль. Простой шаг, небрежное замечание – и обе кроганки замолчали.
Внезапно Эддисон подняла руку, нахмурилась:
– Слоан Келли, что вы можете сказать в свою защиту как директор службы безопасности?
Тишина опустилась на мятежников. Даже Ирида перестала бормотать.
Черт побери! Слоан даже не требовалось обдумывать это. Игнорируя безопасность – свою безопасность, – она сделала три шага вперед и встала между советом и командой Каликса. Но она не была глупа. Она лучше кого-либо другого знала, что, когда она двинулась вперед, ее уже взяли под прицел. Станут ли они стрелять, если она будет форсировать ситуацию?
Уж лучше пусть стреляют. Она учила своих подчиненных не колебаться.
– Мне есть что сказать в свою защиту, – ответила Слоан. Она сцепила руки за спиной, раздвинула ноги и посмотрела в глаза Танну. – В отличие от некоторых, мне есть что сказать и в защиту всех остальных.
– Послушайте, вы…
– Я говорю от имени людей, стоящих за мной, – сказала она, обрывая Танна. – Они были голодны и запуганы еще до того, как узнали, что руководство лжет им. – Громко. Нарочито. – Я говорю от имени Каликса Корванниса, который видел, как ситуация все ухудшается, и сделал то, что считал нужным, чтобы вернуть надежду на эту умирающую станцию.
Глаза Танна сощурились до злобных щелочек.
– Я говорю от имени Джиен Гарсон и настоящего руководства, которое должно было управлять станцией.
Губы Эддисон побледнели.
Короткий выдох Кеш отражал то напряжение, в которое ее слова погрузили зал комцентра.
– Но самое главное! – Слоан ударила себя в грудь. – Я говорю от имени здравого смысла, черт его раздери, который требовал, чтобы мы не лгали людям, чтобы мы не играли в жестокую игру под названием «кому жить, а кому умирать» только потому, что мы слишком трусливы и не признаем своих ошибок, когда их совершаем. – Она уставилась не на Норду (которая заслужила свою долю ярости Слоан), а на Танна. – Мы не посылаем, – сказала она, подчеркивая каждое ровное слово, – своих против своих.
Саларианец распрямился, прижал ладонь к панели рядом с ним.
– А что бы сделали вы? – зло проговорил он. Голос его дрожал. – Что иное могли бы сделать вы, выдающийся директор службы безопасности, чтобы восстановить порядок?
Слоан тряхнула головой:
– Я уже была там, Танн. Убеждала, пыталась уговорить Каликса, чтобы… Мы этого никогда не узнаем, правда? – Судя по тому, как дернулся Танн, ее палец, которым она указывала на него, резал, словно бритва. – Кто-то натравил армию кроганов на нас, прежде чем мы успели до чего-нибудь договориться.
Эддисон отрицательно покачала головой:
– Они не должны были стрелять.
– Неправда, – прервала ее Норда, и в голосе кроганки послышался опасный рык. – Нам сказали идти и – я цитирую эту худосочную крысу: «Делать все, что потребуется, для спасения миссии». И не смейте взваливать на нас вину за случившееся.
Танн громко вздохнул:
– Конечно, кроган считает, что эти слова означают: «Убивайте всех и каждого».
Кеш так быстро выкинула руку, что та ударилась в армированную грудь Норды, и все услышали гулкое эхо удара. Слоан напряглась. Хотя все агенты службы безопасности быстро ухватились за оружие, глава клана позволила руке Кеш остановить ее инстинктивный рывок вперед.
– Мы еще получим слово, – пообещала она. – Можешь не сомневаться. – Но Танн только отрицательно покачал головой, давая понять, что у него более важные вещи на уме. Самоуверенный сукин сын. Его внимание снова сосредоточилось на Слоан.
– Мы даже не будем говорить о том, что вы нарушили правила вашей же службы, – сказал он. – Но вы убили нескольких членов клана Накмор…
– Они набросились на нас с оружием!
– Тот факт, что вы оказались там, многое говорит о вашей лояльности, разве нет?
Слоан сжала кулаки:
– Я пыталась вести переговоры, слышишь ты, надутый индюк?
– Нарушая приказ, – напомнил ей Танн, и Слоан нечего было на это возразить. Она пошла к мятежникам, невзирая на его просьбу подождать. Но если бы она ждала, разве кроганы не поубивали бы их всех?
Она скривила губы:
– Я не жалею ни об одном своем выборе.
– И вы будете нести за это ответственность, – заверил он ее.
Слоан ничего другого и не ждала. Вопрос состоял в другом: что у него на уме?
– Но сначала, – продолжил Танн, перемещая свое внимание на остальных, – мы разберемся с подельниками Каликса Корванниса.
Челюсть Ннеброна напряглась.
– Вы не имеете…
– Заткнись! – оборвала его Слоан.
Ннеброн сжал кулаки, но, дернув подбородком, сказал вовсе не то, что собирался:
– Мы сражались. Мы проиграли. Что теперь?
Да, никаких дипломатических наград он бы не заслужил, но краткость его речи Слоан оценила.
Танн и Эддисон переглянулись.
Это не сулило ничего хорошего.
– У вас есть два варианта, – сказала Эддисон.
Танн кивнул.
– Первый вариант дает вам возможность воплотить в жизнь ваше первоначальное желание. Побуждение поступать по-своему, – пояснил он.
Одна бровь Ннеброна приподнялась.
С бровью Слоан случилось то же самое.
– Мы готовы предоставить вам шаттлы, – сказала Эддисон, сложив на груди руки и оглядывая команду. – Заправленные и с припасами. Можете взять всех недовольных и лететь, куда вашей душе угодно.
– Вы это серьезно? – спросил Ннеброн.
– Да.
– Высылка? – спросила Ирида, протискиваясь вперед. Слоан проглотила ругательство, когда несколько стволов взяли теперь под прицел азари.
– Фадир, не спеши быть застреленной. – Она посмотрела на Танна воинственным взглядом. – Это не предложение.
Ирида стрельнула в нее взглядом.
– В каком смысле?
Слоан видела это по лицу Танна. Видела игру, в которую он играет.
– В том смысле, что он знает: мы не согласимся, – сказала она, не сводя с него глаз. – Он хочет выглядеть щедрым и справедливым, а сам знает, что мы не примем его даров.
– Почему? – спросила Ирида, все еще настолько обуянная злостью, что была не в состоянии понять.
– Потому что это не шутка – высылка на милость Скверны. Ты уже сама слышала: ближайшие планеты необитаемы.
Это закрывало вопрос.
– Есть и второй вариант, – добавил Танн.
– Валяй. – Слоан теряла терпение. Быстро.
Новый директор Инициативы, несмотря на все свое самодовольное превосходство, казалось, знал, что его время ограниченно. Он хлопнул в свои длинные бугристые ладони и заговорил с важным видом.
– Вернуться в криостазис до того времени, пока «Нексус» не будет полностью отремонтирован и функционален, – сказал он.
– Что?
– Никогда…
Некоторые из мятежников зашевелились, отчего стволы в руках агентов службы безопасности поднялись. Слоан пристально посмотрела на Талини. Одобрительный кивок азари был такой короткий, что Слоан даже не поняла, значит ли он что-нибудь. Но никто не открыл огня, а это кое-что да значило.
– Никогда! – сказал Ннеброн, возвысив голос на целую октаву. Он сделал шаг вперед и оказался в пределах досягаемости Слоан. Она напряглась. На всякий случай. – Вы пытались уложить нас в капсулы с того дня, когда впервые решили, что мы доставляем слишком много хлопот!
– И откуда нам знать, что вы не вышвырнете нас? – горячо сказала Ирида. – Во сне с нами легче расправиться, верно?
– Ничего не получится, – раздался женский голос. – Мы не согласимся.
– Никогда.
Слоан сделала протяжный, неторопливый выдох. Но это не помогло уменьшить частоту биения ее сердца.
Танн разглядывал их всех.
– Значит, – задумчиво сказал он, растягивая слова, – вы предпочитаете высылку?
– Да, черт побери! – прокричал Ннеброн, выкинув в воздух кулак.
Слоан закрыла глаза.
– Все лучше, чем провести вечность в глубинах «Нексуса», – добавила Ирида.
– Мы сумеем о себе позаботиться!
– По крайней мере, друг другу мы можем доверять.
Эддисон нашла глазами Слоан, и в них директор службы безопасности прочла… раскаяние. Тревогу.
Злость.
Ну что ж… Слоан придется иметь дело только с чем-то одним.
Саларианец пожал плечами и посмотрел на нее.
– Удивительно, – сказал искренне недоуменным голосом. – Вы хотите потерять все ради кучки преступников?
– Танн! – раздался потрясенный крик Эддисон, но ее предупреждение запоздало на долю секунды.
На лице Слоан появилась улыбка, не менее клыкастая, чем на лице Норды. Игнорируя свою команду, игнорируя Талини, которая резко прошипела ее имя, Слоан за миг преодолела расстояние между ней и Танном и нанесла хук правой – рука у нее чесалась уже несколько недель.
Кости саларианца были тонкие, но прочные. От удара боль охватила руку Слоан до самого плеча, но лишь потому, что она вложила в него всю силу, – Танн описал дугу. Он жалобно вскрикнул, его тело стало бессильным вместилищем боли и страха, дыхание вышибло из него, когда его ребра ударились о кромку консоли.
Кеш широкой ладонью шлепнула себя по лицу. Звук был не менее громкий, чем радостные выкрики мятежников.
Чудесным образом не прозвучало ни одного выстрела.
Эддисон витиевато выругалась (заслужив этим некоторое – хоть и сквозь зубы – одобрение Слоан) и согнулась, чтобы поддержать Танна и не дать ему упасть на пол.
– В жопу тебя! – прорычала Слоан сквозь сжатые зубы. Она тряхнула рукой. – И эту станцию в жопу! И в жопу твое высокомерное вранье! Ты, получай свой маленький ад, в который превратил эту станцию. А мы выбираем высылку.
Наступила короткая пауза. Все затаили дыхание.
Танн потрогал пальцами челюсть, посмотрел широко раскрытыми и полными злости глазами. И еще, отметила Слоан, чуть испуганными. Хорошо. Но последнее слово сказала Эддисон:
– Отлично. – Она зло посмотрела на Слоан. – Вы получите ваши шаттлы. Спендер распорядится по поводу съестных припасов. – Короткая пауза. Один миг. – Желаю вам всего наилучшего. Искренне.
– Что ж, хорошо… – Слоан повернулась, поймала взгляд Талини, чуть наклонила голову в знак благодарности. – Но мы найдем себе пристанище задолго до того, как вы вытащите ваши головы из кое-чьей клоаки.
Ни у кого не нашлось что ответить, когда она ринулась из зала к двери; мятежники – нет, ссыльные – без колебаний последовали за ней. Поиграли – и достаточно. Она воспользуется своим шансом с теми, кто верит в новую галактику. Верит настолько, что готов пролить за нее кровь.
Когда она встретится с Каликсом в аду, черт ее побери, если она скажет ему, что бросила их.
Талини и ее агенты прикрывали их выход.

Глава 35

Едва все успокоилось, как неприятности догнали Танна в гидропонике. Саларианец нашел здесь теплое и безлюдное место, где можно посидеть, нянча свою уязвленную гордыню, и где ничто не требует его внимания. Здесь можно было посмотреть на решительные семена, дающие ростки, – это отчасти утешало.
Четыре крогана во главе с вождем клана с грохотом ворвались к нему. Танн поднялся на ноги – не хотел, чтобы рослые работяги-кроганы застали его сидячим. Норда устремила на него взгляд настолько пронзительный, что Танн сразу понял: что-то случилось. Не успокоило его и верещание омни-инструмента – вызов Спендера.
– Шеф, вас ищет накморский вождь.
– Она меня уже нашла, – ответил Танн, не сводя взгляда с приближающегося урагана. – Пришлите Кеш в гидропонику, только быстро.
Изображение погасло. Танн наклонил голову, когда твердоголовые громилы резко остановились перед ним. Он решил, что дипломатия не повредит.
Или хотя бы повредит меньше, чем еще один удар.
– Вождь, если вы хотите обсудить что-то, мы можем собраться в…
Норда посмотрела на него сверху вниз.
– Теперь, когда вы вынесли решение по мятежникам, возвращается ли ситуация к тому, что на этой станции считается нормой?
Она сложила толстые, мускулистые лапы на груди.
Он моргнул, изображая удивление:
– Да, конечно. Возвращается. Шаттлы оснащаются всем необходимым, а мятежники и симпатизирующие им готовятся к отлету. Мы предполагаем, что он состоится через несколько часов.
– А Кеш?
– Что Кеш? – недоуменно спросил Танн.
– Она исполняет свою функцию в соответствии со своим опытом?
Такой вопрос казался странно официальным для крогана. И вдвойне странным для Норды. Танн ощутил странное беспокойство. Что-то здесь было не так.
– Да, – осторожно сказал он. – Она и ее подчиненные работали очень эффективно, если не считать недавнего предательства, совершенного одной из ее команд.
Норда прищурилась.
– Это останется между вами. Дисциплина вашего персонала вне сферы моего влияния. Но, – строго сказала она, – Кеш не следовало быть такой доверчивой.
– Согласен, – сказал Танн, еще раз удивившись. И все же – к чему все это? – Но что сделано, то сделано, и…
Он кинул взгляд через головы стоящих перед ним, когда через ту же дверь вошла Кеш. За ней шел древний кроган. Накмор Драк, вспомнил Танн. Дедушка Кеш, разбуженный одновременно с Нордой. На старика случившееся, казалось, не произвело ни малейшего впечатления, но пока он большей частью помалкивал.
Вздохнув с облегчением при виде поддержки, Танн продолжил с большей уверенностью:
– И мы с нетерпением ждем, когда все это останется позади. Мы превратим «Нексус» в блестящий символ дружбы и сотрудничества разных рас.
– Приятно слышать, – проворчала Норда. – Кеш. – Приветствие. – Будь свидетелем как представитель клана Накмор на «Нексусе».
Кеш стрельнула в Танна недоуменным взглядом, но кивнула:
– Как скажешь.
Куда бы ни вел этот разговор, в горле у Танна пересохло. Но прежде чем он успел что-то сказать, Норда шагнула вперед и поклонилась.
Она поклонилась. В пояс.
Как подданная.
Глаза Танна распахнулись так широко, что напряглись третьи веки.
– Клан Накмор выполнил свои обязательства согласно договоренности и теперь официально принимает предложение места в руководящем совете «Нексуса».
Несколько секунд в гидропонной оранжерее царило полное молчание. Норда, которая, видимо, чувствовала себя неловко в наклоне, выпрямилась.
– Что она делает? – спросил Танн.
Кеш нахмурилась еще сильнее.
– Не знаю. – Она посмотрела на Норду. – Ты что делаешь?
Вождь клана заворчала, расправила плечи. Смирение было не в ее характере.
– Я заявляю претензию на место в совете за наши услуги в подавлении мятежа.
Кеш посмотрела на Танна.
Он снова моргнул:
– Заявляете… что?
Раздражение Норды нарастало, о чем свидетельствовала ее клыкастая улыбка.
– Претензию на место в совете! – громко сказала она, словно разговаривала с недоразвитым. – Ваша крыса-посланник предложил нам – от вашего имени – место в руководящем совете «Нексуса» в обмен на нашу лояльность и услуги по подавлению мятежа.
– Спендер. – Единственное, что смог произнести Танн, выудив это слово из хаоса своих мыслей. Уильям Спендер отправился к кроганам, и Танн предполагал, что условия ясны. Пораженный, он покачал головой и придвинулся поближе (надеясь, что не слишком близко). – Это невозможно, – выдавил он. – Я ему не давал полномочий делать такие предложения. Об этом не было сказано ни слова.
За спиной Норды один из громил с мясистым лицом шарахнул кулаком по ладони.
– Неправда! – взревел он.
Кеш переводила взгляд с одного на другого, потом на третьего.
– Спендер обещал вам место в совете, если вы подавите мятеж?
– Разве я это уже не сказала? – прорычала Норда. – Тому были свидетели. – Она показала на кроганов за ее спиной. – А кроме них, были и представители человеческой расы. Я потребовала, чтобы и они присутствовали.
Танн продолжал отрицательно качать головой.
– Боюсь, что произошла какая-то ошибка, – твердо сказал он. – Ни один произвольно выбранный представитель расы не может никому гарантировать место в совете, а уж тем более не уполномоченный на это. Это нелепица какая-то, это противоречит всему, чего хотела достичь Инициатива.
Норда замерла, как статуя, уставившись на него. Вид у нее был совершенно устрашающий. Тем больше оснований для того, чтобы не допускать кроганов в совет. Слишком велика склонность к конфликту. Преодолевая страх, Танн решился нарушить молчание. Он чуть поднял руку, призывая к спокойствию.
– Это предложение было сделано неправомочно, – сказал он. – Извините, Норда, но мы ничего не можем сделать. Спендер получит выговор за свою ошибку. – Ошибка, дырку ему в голову! – А теперь, если вы меня извините, я поговорю с моими помощниками и посмотрю, как мы можем адекватно вознаградить ваш клан за оказанные услуги.
Прежде чем вождь клана успела ответить, Кеш встала между ней и Танном, который поспешил удалиться. Проходя в дверь, он слышал крики Норды, поддерживаемые ее негодующими свидетелями, и громкие увещевания Кеш, которая пыталась их успокоить. Эти звуки сопровождали его до самого лифта.
Танн еще никогда не испытывал такой ярости, какая теперь кипела в нем по отношению к Уильяму Спендеру, тем паче что эта ярость подогревалась страхом перед Накмор Нордой. Эмоции бушевали в нем с такой силой, что он был почти не в состоянии думать, весь его рационализм улетучился.
Лифт опускался, а он ходил туда-сюда по небольшому квадрату кабинки. Спендер… Как ему иметь дело со Спендером? Тот добивался результатов, но в средствах был неразборчив и, если уж откровенно, вообще вел себя как сумасшедший. Предложить место в совете Накмор Норде? Да что у него с головой?
Танн считал, что отчасти в этом виноват и он сам. Он отправил этого человека решить поставленную задачу, сказал ему, что нужно любой ценой заручиться поддержкой вождя клана. Танну следовало аккуратнее выбирать слова, но что теперь говорить…
Он не мог реализовать предложение Спендера. Об этом и речи не могло быть. Вопрос состоял в ином: как избежать ярости Норды при разрыве неправомочной сделки? Если кроганы станут… неуступчивыми, то служба безопасности тут не поможет.
– Мм, – мычал Танн, продолжая выхаживать от стенки до стенки в тесной двигающейся кабинке.
Норда совершенно не годилась в члены совета «Нексуса». Может быть, Кеш – при условии длительного испытательного срока и мажоритарного голосования. Но Норда? Нет, невозможно. Она не станет разбираться в проблемах, в трудных решениях… да она просто умрет от скуки. Параграфы на параграфах, мозгокрутный лабиринт установлений.
Нет, совету требовались холодные, спокойные советники, готовые – даже жаждущие – заниматься мелкими повседневными проблемами управления станцией. К предрассудкам это не имеет никакого отношения. Чистый здравый смысл.
Когда он добрался до комцентра, ему почти удалось убедить себя.

Норда стала вождем клана, потому что мягкость в ее характере напрочь отсутствовала. Она наступала на Кеш с криком, вынуждая ту подаваться назад.
– Ты не можешь бросаться на всех и каждого! – прокричала Кеш, стоя нос к носу с Нордой.
В реве Норды утонул голос Кеш.
– Я требую удовлетворения, – прорычала она. – Я требую, чтобы они относились к нам с уважением, которое мы заслужили!
– Я понимаю тебя, вождь клана.
Кеш смотрела на нее, раскинув лапы в стороны. Пусть она и была инженером, но при этом оставалась кроганом. Норда уважала ее в достаточной мере, чтобы понимать: любой конфликт между ними может закончиться кровью и синяками, а также потерей зубов. С обеих сторон. И Кеш не сдастся. Она обвела всех яростным взглядом.
– Этот человек – помощник Танна – совершил ошибку, – гнула свое Кеш. – Он идиот, он превысил свои полномочия!
– Помощник! – выкрикнула Норда. – Он представился как… что он там сказал? Начальник штаба?
В подтверждение ее слов где-то за ее спиной захрипел Кадже.
– Он заигрался, – попросту сказала Кеш. – Но это не причина разрывать саларианца на части. Ты что – хочешь теперь объявить войну всему «Нексусу»?
Норда распрямила плечи:
– Я – Накмор Норда, вождь клана, я не сгибаюсь перед угрозой войны.
– Но это приведет к бессмысленному уничтожению всех нас, – ответила Кеш. Она широко раскинула сжатые в кулаки лапы. – Мы в новой галактике в окружении Скверны, которая разрывает наши корабли на части. Нравится тебе это или нет, мы должны сотрудничать. Или ты хочешь, чтобы мы утопили эту мечту – этот шедевр – в крови таких же, как мы?
– Они заслужили крови.
– После всего, что мы сделали, – пропыхтел Кадже.
– Нужно уничтожить «Нексус», – добавил Вратч, свирепо кивая. – В конечном счете это мы его строили. И восстанавливали.
Драк небрежно выкинул перед собой огромный кулак, ударил Вратча в грудь.
– Думай, что говоришь, щенок. – Он уставился на Вратча своим суровым, непреклонным взглядом, вынудив того отвернуться. – Уничтожать станцию – расточительство.
– Уж лучше ее захватить, – сказал Кадже, – и объявить, что она принадлежит всем кроганам.
– Мне, – поправила его Норда, сверля взглядом Кеш. – Ты в этом участвуешь или нет, Кеш?
Кеш тяжело выдохнула:
– Вождь клана, если мы захватим станцию, то это будет наша последняя победа, которая обречет наш вид на ту же ненависть, которую мы оставили на Тучанке. Нам требуются союзники. Нам нужны другие расы.
Норда уставилась на Кеш. Что-то эта инженер стала больно дерзкой. Она всегда была умной – слишком умной, – и Норду не устраивала ее раздваивающаяся преданность. Кеш принадлежала Накмору.
Но даже если и так. Она была права.
Норда уставилась в темный коридор, который поглотил саларианца. Он прислал какую-то жалкую крысу, чтобы она говорила от его имени, давала обещания – нет, просто нагло врала, – лишь бы заручиться ее, Норды, поддержкой. Ее клан использовали как оружие. Вот что в них видят, вот как к ним относятся. Они проливали кровь ради этого фарса.
Но пролить еще…
Норда повернула голову. Кроган, стоящий сбоку от нее, встретился с ней взглядом. Даже Вратч, этот тупой пыжак, перестал ухмыляться своей кровожадной улыбкой.
Кеш сжала руки.
– Вождь клана, – сказала она тихим голосом, – ты и в самом деле готова развязать бойню?
Морда повернулась к ней, скрежеща зубами.
– Нет, – сказала она. – Это будет слишком. Повторение прежних ошибок, тогда как нам обещали новую жизнь.
Кеш торжественно кивнула:
– Тогда у меня есть предложение, если ты готова меня выслушать.
Норда медлила, но тут заговорил сморщенный Драк, в голосе которого звучал весь его авторитет, заслуженный тысячелетней жизнью.
– Послушай ее, Норда. Она лучше знает этих двуликих советников.
Справедливое наблюдение. Норда кивнула.
– Кроганы привычны к суровой среде обитания, – сказала Кеш. Она показала на одно из окон и на путаницу ядовитых, прозрачных щупалец смерти. – Мы приручили Тучанку и мы приручим Андромеду, но, возможно… – она демонстративно пожала плечами, – возможно, кроганам нужно найти собственный путь, не похожий ни на чей другой. Может быть, – сказала она, растягивая слова, – кроганы заслуживают того, чтобы найти то, что подходит нам на этой, так называемой другой, стороне.
«Умно, – подумала Норда. – Умно и смело». Пусть она не всегда соглашалась с Кеш в вопросах, касавшихся совместного существования кроганов и «Нексуса», но если брать в целом…
Кадже издал рокочущий задумчивый звук.
– Похоже, это интересно.
Ухмылка вернулась на лицо Вратча.
– Забавно. – (Пауза.) – Без турианцев.
Они оба хохотнули.
Норда не обращала на них внимания.
– А ты?
Кеш выдержала ее взгляд:
– Я останусь.
– Почему?
– Я не поддерживаю того, что сделали с нашим кланом, – откровенно сказала Кеш, – но я вложила в эту станцию кровь обоих моих сердец. Кто-то из клана должен остаться, иначе у кроганов вообще не будет союзников. Я готова стать этим кем-то.
Норда повела плечами, обдумывая услышанное. Она не стала бы лгать – мысль приручить эту смертоносную галактику, которая так пугала саларианца и его совет, доставляла ей извращенное удовольствие. А Кеш при всем ее нежелании становиться на чью-нибудь сторону, высказала здравую мысль.
Норда шагнула вперед, ухватила Кеш за воротник, дернула на себя, но вместо ожидаемого удара головой замерла и уставилась на нее глаза в глаза.
– Ты не забудешь, что ты кроганка, Накмор Кеш.
– Никогда, – ответила Кеш.
Норда еще несколько секунд смотрела в ее глаза. Потом с ворчанием оттолкнула Кеш и повернулась к ней спиной. Спиной к этому предвзятому, тупому саларианцу.
Спиной к «Нексусу».
– Начинайте сборы, – проревела она и двинулась прочь, топая ногами, как батарианское боевое животное на охоте. – Мы отправляемся одновременно с высланными.
У себя за спиной Норда услышала стесненное, неестественное дыхание Кеш и решила закончить на этом разговор; пусть Кеш переварит все, что произошло, как бы тяжело ей ни было. Кеш знала, чего ее предложение стоило кроганам и как нелегко далось Норде принятие такого решения.
Клан Накмор одержит победу – с «Нексусом» или без него.
Создавалось впечатление, что некоторые вещи на так называемой «другой стороне» все же претерпят сильные изменения.

Чтобы создать мечту, нужны несколько поколений.
А чтобы разбить ее – всего несколько часов.
Танн прислонился к массивной металлической раме окна. В длинном ангаре перед ним кипела жизнь. Кроганы, возглавляемые Накмор Нордой, заполняли небольшой отряд выделенных им шаттлов; вождь клана наблюдала за исходом, сложив лапы в жесте, полном презрения и решимости. Время от времени она поглядывала на саларианца, сверлила взглядом – он поспешил отвернуться.
Чуть поодаль тем же занималась и Келли с ее шайкой преступников и сочувствующих, которые предпочли медленную смерть жизни на станции. Тяжело так думать о них, но Танн не мог закрыть глаза на факты.
Они были менее организованными, но такими же бесстрашными. Их группы формировались в окружении агентов безопасности и вскоре тоже начали двигаться к назначенным для них кораблям. На плечах у них висели рюкзаки, они толкали тележки с припасами. Вода и еда на две недели, сказал Спендер.
Танн опустил голову.
Легко смотреть на них как на маргиналов и мятежников: избавились – и слава богу. Признать правду труднее. Улетавшие составляли значительную часть населения «Нексуса»: его строителей и лучшую часть команды жизнеобеспечения.
Танн, возможно, и подавил мятеж, но заплатил за это страшную цену. Себя не обманешь.
«Кошмар», – подумал он и покачал головой, когда Слоан садилась в свой шаттл, даже не посмотрев на него.
Многие из них отдавали свои знания, свое время и свои силы, чтобы «Нексус» был построен и запущен. Многие возлагали на корабль свои надежды, связывали с ним свои мечты.
Он посмотрел за причальные доки и сложенные развязки секторов, еще ждущих ремонта, увидел зловещие цвета Скверны, плавающие вдали. Она ждала. Двигалась. Где-то там дрейфовали опустошенные планеты. Кости мертвых цивилизаций, судя по сообщениям некоторых разведчиков.
Танн сложил руки на груди, стараясь не замечать, что это не просто небрежная поза, а попытка закрыть ноющее сердце. Тихий стук поблизости насторожил его – кто-то подошел к нему, но надевать обычную маску логического спокойствия теперь уже было поздно. Слава богу, это оказалась Эддисон. Он узнал ее по манере двигаться.
– Привет, – сказала она.
Танн не повернулся. В этом не было нужды, да и ей этого не требовалось. Фостер Эддисон была восприимчивой женщиной человеческой расы. А он теперь не знал, как скрыть свою неуверенность.
– Столько времени, – это был не ответ и не приветствие, – столько планов, мечтаний и надежд!.. Шедевр, который мы должны были создать своими руками.
Краем глаза он увидел, что Эддисон поднялась по ступенькам к большому окну и приняла такую же позу, как и он.
– Джиен Гарсон умела говорить об этом как о приключении.
– Приключение, – горько проговорил Танн. – Великолепная новая галактика с бесчисленными плодородными ландшафтами, которые обеспечат нас всем необходимым. – Он закрыл глаза, позволил голове наклониться, пока лоб не уперся в стекло. От его неровного дыхания оно запотело. – Не знаю, Фостер. Не знаю, правильный ли выбор я сделал.
– Вы о каком выборе?
– Обо всех, – признал он очень тихим голосом. – Я всегда, с самого начала, хотел только процветания «Нексуса», хотел, чтобы он выполнил свою миссию. Клянусь вам, все решения принимались с этой мыслью.
Эддисон ничего не ответила, и это, вероятно, была самая убийственная реакция.
Танн рассмеялся, что даже ему показалось проявлением слабости.
– Жертва! – горько произнес он. – Джиен Гарсон вела речь о жертве. О том, что, отправляясь в путь, мы приносим самую большую жертву, какую только можем принести.
– Что-то говорит мне, – тихо произнесла Эддисон, – что ее слова в лучшем случае были оптимистичны.
– А в худшем – ложью.
Танн открыл глаза, поднял голову, когда корабельный выхлоп сверкнул в доке. Дрожащие пятнышки света. Он прикоснулся губами к тонким пальцам, прижатым к стеклу.
– Как по-вашему, она знала? – спросил он.
– Что знала?
– Что ее слова были ложью? Или, в лучшем случае, маркетинговым ходом?
Эддисон фыркнула – звук, едва ли отличимый от короткого выдоха.
– Я думаю, Джиен Гарсон чувствовала все то же, что чувствуем мы. – Она выпрямилась, подошла к Танну, чтобы посмотреть на подготовку кораблей. – Надежда – мощный стимул, Танн. Для такой блестящей амбициозной женщины, как Джиен. Для правительств, готовых финансировать таких, как она. Для обычных, простых существ. – В ее голосе послышался смешок. – Даже для рациональных саларианцев.
– Возможно. – Танн не мог заставить себя улыбнуться, даже когда рука Эддисон легла на его плечо. Он не знал, что означает этот жест – сочувствие или поддержку. Сейчас он готов был принять и то и другое. – Позвольте спросить вас кое о чем?
Ее лицо было очень бледным в холодном свете, льющемся через смотровое окно. Он увидел, как взметнулись ее брови, как ее подбородок опустился в кивке.
Танн не знал, отчего у него возникло ощущение, будто сердце обосновалось у него в горле. Или почему он вдруг ощутил такую пустоту внутри. В одном он был уверен: на сей раз сомнения терзали его. Он снова посмотрел в сторону доков, в которых кипела жизнь.
– Как вы думаете, она приняла бы такие же решения? – спросил он. – Я говорю о Джиен.
Эддисон медленно набрала в грудь воздуха.
– Не знаю, – сказала она на таком же медленном выдохе.
Танн кивнул – именно такого ответа он и ожидал.
– Я думаю, – тихо продолжила Эддисон, оглядывая холодную и побитую станцию, – что Джиен Гарсон никогда бы не позволила довести ситуацию до такой развязки. Мне тяжело в этом признаваться, но мы – все мы – с самого начала оказались не на своем месте. Безнадежно.
Танн не мог не согласиться.
– Мы старались, – добавила она. – Даже Слоан. Я верю в это.
– Возможно.
Но им было никак не проверить свои догадки. Миссия забрала основателя этой мечты, до того как она успела как-то проявить себя в галактике, которую предполагала сделать шедевром.
«Жертва» – вот о чем она говорила. Танн думал, что он был готов к жертве.
Возможно, Джиен Гарсон в конечном счете ошибалась.
– Я думаю, – снова сказал он более тихим голосом, чем прежде, – самая большая жертва, которую мы когда-либо принесем, будет не здесь.
– Не здесь?
Он отрицательно покачал головой, но не облек свои мысли в слова. Не мог. Признание собственной неправоты давалось ему нелегко.
Эддисон сжала его плечо. Она молча оставила его в мерцающем свете приборных консолей, суеты доков и зловещей витающей в космосе угрозы по имени Скверна.
Оставила его со знанием, простым знанием того, что ничего такого не произошло бы, будь Гарсон во главе «Нексуса»… Это было больно. И это доказывало ему то, чего он подсознательно боялся с того момента, когда пробудился среди пламени и страха.
«Увидимся на другой стороне».
Самая большая жертва была не в их отлете, подумал он. Самой большой жертвой была она.

Глава 36

В холодном вакууме космоса корабли мчались сквозь паутину Скверны к незнакомым звездам. Поначалу они двигались стаей. Затем, словно простившись в молчаливом согласии, разделились на две группы. Голубой и белый факелы двигателей засветились, когда мятежники и кроганы стали расходиться в разные стороны, выходя за дальность действия систем связи и сенсоров. Они официально оставили «Нексус», вероятно, для того, чтобы больше никогда на него не вернуться.
Кеш не понимала, что давит мозолистой лапой на стекло, пока не стукнула кулаком по гладкой поверхности. Костяшки ее пальцев заныли, она смотрела на факелы корабельных двигателей, которые уносили ее соплеменников. Она уже тосковала по шершавому звуку тяжелых крогановских шагов, дикому смеху.
Потасовкам, насмешкам.
Духу товарищества.
Семье. Прежде всего клан кроганов – это семья, возможно, в большей мере, чем у других рас. В конечном счете у кроганов никого, кроме друг друга, не было.
На другую сторону, с печалью подумала Кеш, означало – к одиночеству. К предрассудкам, так и не забытым, и конфликтам, получившим новые поводы для развития.
Предполагала ли это Гарсон?
Кеш не была идеалистом. Она работала для станции, для Инициативы не покладая рук и готова была умереть за это, если понадобится.
Или оставить собственный клан для его же блага.
С разрешением конфликтов эта миссия обещала новое начало, шанс к миру… что, однако, стоило крови. Огня. Утраты. Та почва, которую все они обрели, те связи, что они выковали между отчаявшимися расами как поселенцы Андромеды, – все это стало размываться, когда ушла Гарсон и ее совет.
Может быть, кроганы найдут новый путь на этой стороне, может быть, выживут, даже начнут процветать. Кеш верила в вождя их клана. Она верила в искренние намерения руководства «Нексуса» управлять станцией хорошо. Исполненная надежды, она осталась, а семена Инициативы, политые кровью и укрепленные огнем, рассеялись по Андромеде.
Кем они станут, какой урок извлекут из случившегося – зависит от них. Кеш останется здесь, на станции, которую она помогала строить. Она будет ждать их возвращения.
Но сначала нужно было оплакать ушедших. А их было много. Нужно было утешить выживших, скорбящих и рассерженных. Эта работа для более мягких душ, чем ее. Ее работа – восстанавливать.
«Готовить „Нексус“, – думала она, отворачиваясь от последних мерцаний двигателей, уносивших ее соплеменников, – к возможному миру».

Слоан смотрела на тающие вдали щербатые очертания покалеченной станции. Когда – нет, если – «Нексус» наконец будет отремонтирован, если все поломки будут устранены, а все элементы установлены на свои места, – он станет настоящим шедевром.
Которого она никогда не увидит.
Это единственное, о чем она жалела. Глядя на призрачное мерцание далеких нитей Скверны, Слоан видела, как кривые линии станции исказили все вокруг нее.
Ннеброн, сидящий спиной к иллюминатору, ссутулился от усталости. И от страха, подумала Слоан. Страха вокруг было немало. Они все знали, что есть вокруг них… вернее, чего вокруг них нет. Нет планет. Нет еды.
Нет надежды.
Черт бы подрал Гарсон. Вот она, другая сторона; оказалось, что шедевр женщины-идеалистки окрашен кровью. Прежней ненавистью.
Глупой гордыней нескольких человек.
Слоан в безмолвном прощальном жесте прикоснулась к стеклу, а потом окончательно повернулась спиной к «Нексусу».
– Ладно, – поспешила сказать она, резко хлопнув в ладоши.
Несколько ее спутников подскочили на месте. Ннеброн пробормотал что-то, и она даже не потрудилась спросить – что. Игнорируя его, она пошла прочь от последних остатков надежды и настроила свой компас на то, на что его следовало настраивать с самого начала, – на выживание. Ее собственное и тех, кто положился на нее с самого момента пробуждения.
Она должна была сделать это. Именно это. С самого начала.
– Пусть у нас нет станции, – сказала она твердым тоном, спокойным взглядом осматривая свою новую команду. – Пусть у нас нет миссии, но у нас есть кое-что другое, – говорила она, идя по кораблю, – у нас есть мы. И сила и решимость пережить это.
Ирида стояла, опершись на панель и сложив руки на груди; она повела плечами и сказала:
– Это гиблое место. Что, по-вашему, мы можем сделать?
– Сдохнуть с голоду, – мрачно сказал Ннеброн.
– Да брось…
Он оборвал рыжеволосую женщину, стряхнул с себя ее успокаивающую руку.
– Все так, Андрия. Еды на две недели, за которые мы должны найти что-то, что проглядели опытные разведчики? – Он горько рассмеялся. – Может, лучше сразу застрелиться?
Страх на корабле повысился еще на один градус.
Слоан посмотрела на Ириду. Потом на Ннеброна. Даже Андрия замкнулась в себе. Слоан видела перед собой только отчаяние.
«Значит, вот у нас как?» Она взвесила варианты. Хороший директор службы безопасности присел бы рядом со своими подчиненными и выслушал бы их. Заверил бы, что все будет хорошо.
Подыграл бы им.
«Нет уж. В жопу! Игры закончились». Закончились, когда они оказались здесь.
Слоан направилась к Ириде. Азари подняла голову, но вот чего она никак не ожидала, так это почувствовать руку Слоан на своем горле. Слоан размахнулась, держа воротник Ириды одной рукой, а другой ударила азари так, что та врезалась в обшивку корабля, которая завибрировала, отчего все вскрикнули.
– Какого черта!..
– Заткнись! – строго сказала Слоан и наклонилась к Ириде так близко, что увидела себя в глазах азари. – Ты думаешь, что если все формально подписали согласие на участие в Инициативе, то ты можешь говорить, что хочешь? Делать, что хочешь?
Ннеброн вскочил на ноги:
– Эй!..
– Сидеть! – рявкнула Слоан; она повернула голову в его сторону, грозно посмотрела на него, на всех.
– Здесь вам больше не «Нексус», и если бы у вас не случилось недержания – вы бы здесь не оказались.
И Каликс остался бы жив.
Ириде удалось оскалиться и выдавить:
– И что вы собираетесь делать? Вышвырнуть нас в космос?
– Если понадобится.
Ее спокойный ответ поначалу вызвал у Ириды ухмылку. Но когда пальцы Слоан сжались еще сильнее, у азари перехватило дыхание при мысли о том, что женщина не шутит: если понадобится, то она выполнит свою угрозу.
– У нас есть одна попытка, – без обиняков сказала Слоан. В жопу всякие нежности. – Одна жизнь. Если прогадим наш шанс – умрем. Не знаю, как вы, но я выживу. Я использую все возможности. – Слоан ослабила хватку. – С вами, – закончила она тем же ровным тоном, – или без вас.
Ирида вдохнула, ее фиолетовая кожа побледнела. Она потерла затылок, опасливо поглядывая на Слоан.
– Хорошо, договорились.
Ннеброн отступил на шаг, когда Слоан в полную силу своего раздражения повернулась к нему. Выкинув вперед обе руки, он быстро проговорил:
– Успокойтесь. Я с вами.
– И я тоже, – тихо сказала Андрия. Она закрыла глаза, опустила голову. – В память о На’то и Редже. Черт возьми, не знаю. Просто потому, что я хочу жить.
Для Слоан эти слова прозвучали убедительно. Она повернулась, оглядывая свою новообретенную команду, – они кивали, пожимали плечами, иногда даже улыбались и поднимали вверх большой палец. А она кивала им в ответ.
– Хорошо. – Потом повторила чуть громче: – Хорошо. Они думают, что мы тут сгинем? Пусть думают. – Она чувствовала, что Ирида все еще прижимается к стене, ощущала своим затылком пронзительный, ядовитый взгляд азари. Черт с ней. Если Ирида попытается что-то предпринять, то будет примерно наказана. – У нас начинается новая жизнь. Новые правила. Мы не романтические искатели приключений, как они про нас говорят.
«С этим покончено. Может быть, – подумала она, направляясь в рубку, – мы никогда ими и не были».
– Ну, изгои, отдохните маленько.
– Какой у нас план, босс?
Она помолчала, опершись рукой о стену, кинула взгляд через плечо. Ннеброн – усталый, испуганный – жестикулировал, что-то говоря другим. У некоторых еще не зажили раны.
Все были голодны.
– Позаботиться о раненых, – сказала она. – Провести учет съестных припасов. Через час встретимся обсудить план полета.
– Да, мэм.
Слоан хотелось рассмеяться. Но она, прежде чем подняться на мостик, сказала деловым тоном:
– Да, и если кто будет пойман на краже съестного, то он пожалеет, что не умер на «Нексусе».
Краем глаза она увидела, что большинство закивало, услышав эти слова.
С романтикой покончено. Отлично.
Она прошла к капитанскому креслу, села рядом с единственным из высланных, имевшим пилотский опыт. Саларианцем. Он молча кивнул ей.
Уж в тысячу раз лучше, чем Танн.
– Порядок, – сказала она, откидываясь на спинку кресла.
Перед кораблем простерлись бесконечность космического пространства, незнакомые звезды и призрачные ленточки Скверны. Новая галактика. Новые правила.
Новые жизни. Которые принадлежат только им.
Она посмотрела на прозрачное мерцание и широко улыбнулась:
– Посмотрим, как у нас получится приручить эту сторону.